Тело сотрясала крупная дрожь, а Рейн, чувствуя мою реакцию, не отстранился — он продолжал ласкать меня, допивая каждый мой вздох, каждое содрогание, пока я окончательно не обмякла в его руках, полностью опустошённая и покорная.

Я всё ещё тяжело дышала, когда мир медленно начал возвращаться на место. Тело дрожало от прошедшей волны, яркой, почти оглушительной. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но сердце всё ещё колотилось слишком быстро.

И вдруг почувствовала... что мы больше не одни. Я повернула голову. В дверях стоял Норд. Он не двигался. Просто смотрел. Его челюсть была сжата так сильно, что на скулах выступили резкие тени. Моё лицо вспыхнуло мгновенно.

— Норд.... — голос сорвался.

Стыд накрыл меня волной сильнее любой близости. Я резко оттолкнула Рейна, почти не глядя на него, и поспешно натянула халат, запахнув его на груди.

Пальцы дрожали, пока я пыталась завязать пояс. Почему мне было неловко? Мы ничего не нарушили. Ничего неправильного. Но по взгляду Норда всё казалось именно таким. Неправильным. Он смотрел ещё секунду, а потом выражение его лица стало спокойным. Слишком спокойным.

— Завтрак готов, — сказал он ровно.

Будто ничего не произошло. Будто он не видел меня несколько секунд назад. Он развернулся и вышел. Тишина после него стала густой. Мы с Рейном тоже молчали.

За столом я почти не ела. Тарелка стояла передо мной, но я лишь иногда двигала вилкой, больше для вида. Я не поднимала глаз. Чувствовала их обоих — по разные стороны стола.

Их взгляды, напряжение, не высказанные мысли. И от этого становилось только хуже. Я понимала, что веду себя глупо. Никто ничего не сказал. Никто меня не упрекал. Но всё равно внутри же было странное чувство.

Мне было стыдно перед Нордом... за то, что я была с Рейном.

И одновременно стыдно перед Рейном... за то, что я стыжусь.

Я наконец подняла взгляд на секунду и сразу снова опустила. Потому что поняла одну странную вещь. Я не знала чего взгляда боюсь больше.

Когда завтрак закончился мы убирали со стола почти в тишине. Я старалась сосредоточиться на простых вещах — тарелки, чашки, салфетки. Норд стоял рядом у раковины, спокойно складывая посуду. Его движения были точными и размеренными, будто это утро ничем не отличалось от любого другого.

Рейн тоже молчал. Иногда я чувствовала его взгляд, но не решалась поднять глаза. Когда последняя чашка оказалась на полке, Норд вытер руки полотенцем и спокойно сказал:

Внутри меня ворочался волк. Он царапал рёбра изнутри, требуя выхода, учуяв запах её страха, смешанного с чистейшим, сводящим с ума вожделением. Кира сидела в моём кресле — такая хрупкая, такая дерзкая в этой мужской обстановке моего кабинета.

Я не стал ждать приглашения. Сделав шаг, я заставил её вжаться в спинку, перехватил её губы своими. Поцелуй был со вкусом шторма и собственности.

Мои пальцы впились в её талию, и я одним рывком поднял её, пересаживая на край тяжёлого дубового стола.

Она охнула, её ноги тут же обвили мои бёдра, а пальцы запустились в моих волосах. Волк внутри одобрительно зарычал. Я потянул за край её свитера, помогая освободиться от ненужной ткани. Шерсть полетела куда-то в угол, следом за ней отправился и её кружевной лифчик.

Её грудь, белая и нежная, тяжело вздымалась перед моими глазами. Я не сдержался — собственнически сжал податливую плоть, наблюдая, как на коже расцветают красные пятна от моих пальцев.

В следующее мгновение я припал к ней, жадно втягивая сосок в рот. Кира выгнулась, её стон ударил по моим нервам, заставляя зверя внутри выть от восторга.

— Норд.... пожалуйста, — прошептала она, лихорадочно расстегивая пуговицы на моей рубашке.

Она срывала с меня одежду с той же одержимостью, с какой я терзал её кожу. Когда мы оба остались нагими, пространство кабинета сузилось до размеров этого стола. Я развёл её колени шире, вклиниваясь между ними. Мои глаза, я уверен, уже горели янтарём.

Я вошёл в неё резким, глубоким толком. Стол протестующие скрипнул, но мне было плевать. Я доминировал, я брал то, что принадлежало мне по праву вожака и мужчины.

Каждый мой удар был мощным и выверенным. Кира запрокинула голову, её ногти впивались в мои плечи, оставляя глубокие борозды, но это боль только раззадоривала волка.

Стол ходил ходуном, ритмичный скрип дерева вторил её сбитому дыханию.

— Я сейчас... Норд, я сейчас кончу.. — прохрипела она, её тело начало мелко дрожать, готовясь к взрыву.

— Нет, — я перехватил её запястья, прижимая их к столешнице и замедляя темп до издевательски томного. — Не смей. Не без моей команды.

— Пожалуйста.... — в её глазах былт слезы и безумие.

Я доводил её до грани и резко отступал, заставляя её вымаливать каждый толчок. Волк внутри наслаждался её беспомощностью, её полной покорностью моей воле.

Только когда её зрачки расширились так, что стёрли радужку, а тело натянулось как струна, я сорвался на бег.

— Теперь, — прорычал я ей в самые губы. — Кончай для меня.

Кира вскрикнула, содрогаясь в мощной разрядке, которая накрыла и меня следом, выжигая всё, кроме ощущения её тепла и запаха победы.

Я помог ей застегнуть бюстгальтер.

Кира стояла передо мной, всё ещё немного растрёпанная, с покрасневшими щеками и спутанными волосами. Ткань её джинсов лежала на краю моего стола — того самого, на котором несколько минут назад она выгибалась под моими руками.

Я медленно поднял одежду и подал ей.

Она отвела взгляд.

Это было почти трогательно.

Кира всегда кажется такой собранной, когда читает документы — холодной, точной, уверенной в каждой строчке. Но сейчас передо мной стояла совсем другая женщина.

Живая.

Смущённая.

Она быстро натянула джинсы, словно пыталась спрятаться в ткани. Пальцы слегка дрожали, пока она застёгивала пуговицу.

Я подошёл ближе.

— Кира.

Она подняла глаза, но тут же снова опустила их.

Я мягко взял её за руки, останавливая.

— Посмотри на меня.

Несколько секунд она колебалась, потом всё-таки подняла взгляд. В её глазах было слишком много мыслей.

Стыд.

Растерянность.

И ещё что-то глубже.

Я осторожно поправил ворот её платья, проводя пальцами по ткани.

— Тебе непривычно, — сказал я спокойно.

Она тихо выдохнула.

— Немного.

Я усмехнулся едва заметно.

— Это пройдёт.

Она нахмурилась, словно не была уверена, что хочет, чтобы это проходило.

Я поднял её подбородок двумя пальцами, заставляя снова встретиться со мной взглядом.

— Тебе не нужно стесняться, Кира.

Мои слова прозвучали спокойно, но внутри я чувствовал ту самую уверенность, которая редко меня подводит.

Она всё ещё не понимала.

Но поймёт.

Со временем.

Я провёл ладонью по её волосам, убирая прядь за ухо.

— Твоя проблема в том, что ты всё ещё думаешь, будто должна выбирать.

Её глаза слегка расширились.

— Между вами… — тихо начала она.

Я покачал головой.

— Нет.

Я осталась в его кабинете одна.

Точнее… почти одна. Здесь всё ещё был он — в запахе дорогого виски, в смятой коже кресла, в воздухе, который будто не успел остыть после нас. Я сидела, поджав под себя ноги, и пыталась собрать мысли в кучу, но они упрямо расползались, как дым.

Телефон в руке оставался бесполезным куском стекла.

— У вас тут всегда так плохо с сетью? — спросила я, не оборачиваясь, хотя знала, что он где-то позади.

Норд ответил не сразу. Я услышала, как он двигается — спокойно, уверенно, как будто всё под его контролем. Как будто так и должно быть.

— Да, — коротко сказал он. — Здесь ловит только своя.

Я повернула голову.

— Своя?

Он усмехнулся уголком губ, подошёл ближе и без лишних слов забрал у меня телефон. Его пальцы коснулись моих — на секунду дольше, чем нужно. Или мне показалось.