Он не сразу послушался. Его рука всё ещё удерживала меня, пальцы сжимались уверенно, почти бережно. Я чувствовала его дыхание, тепло его тела, и понимала, что это чувствую не только я.

Он наконец разжал руку.

Мы отстранились друг от друга на шаг. Между нами повисло что-то странное — не сказанное, не названное, но ощутимое, как натянутая струна.

Я выпрямилась, поправила пальто, будто могла этим вернуть контроль.

Норд смотрел на меня молча. Его зрачки снова были слишком тёмными.

И вдруг я поняла: это влечение — не игра воображения. Оно было настоящим. Непрошеным. Диким. И обоюдным.

Норд проводил меня до дома молча. Лишь у самой двери я снова заговорила — будто зацепилась за последнюю возможность удержать всё в рамках разумного.

— Нам всё-таки нужно обсудить продажу дома, — сказала я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, спокойно, но отстраненно.

— Обсудим. Всё обсудим. Но не сейчас. У меня есть срочные дела.

Это прозвучала как точка, в не как обещание.

Я кивнула и вошла в дом.

Алекс лежал на диване, вытянув ноги, уткнувшись в телефон. Экран мигал, пальцы двигались быстро и раздражающе привычно. Он даже не повернул головы.

— Ну что? — спросил он. — Договорилась с главой?

Во мне что-то вспыхнуло.

— Это нужно тебе, а не мне, — резко бросила я. — Почему я должна бегать и договариваться?

Он пожал плечами.

— Ты же юрист. Это твоя работа.

Я замерла, а потом почувствовала, как злость поднимается волной — горячей, сдавливающей горло.

— Если это моя работа, — сказала я медленно, — тогда ты должен мне за неё заплатить.

Он усмехнулся, всё ещё не отрываясь от экрана.

— Заплачу. С продажи дома.

Я посмотрела на него и вдруг ясно увидела всю квартиру целиком. Он знал, что денег у него нет. Знал, что я это знаю. И всё равно говорил так, будто делает мне одолжение.

— Ты просто хочешь как можно быстрее вернуться в город, — сказала я. — Потому что здесь не ловит интернет.

Он наконец взглянул на меня.

— А что в этом такого? У тебя тоже скоро будет суд, так что, чем быстрее ты закончишь здесь. Тем быстрее мы вернёмся домой.

Домой. В мой дом. Ведь даже своего жилья у него нет. Чёрт. Я сжала руки так, что костяшки побелели. Я злилась уже не на Алекса. На себя. За то, что терпела всё это.

Весь вечер я ходила по дому, будто пыталась понять его характер. Заглядывала в углы, проверяла стены, делала пометки в телефоне, записывала всё, что могло иметь значение. Дом был старым, упрямым, с трещинами, которые он не считал нужным скрывать.

Алекс всё это время лежал на диване, даже не сменил позу. Игра не прекращалась ни на минуту.

— А что у нас на ужин? — спросил он, не отрываясь от экрана.

Я медленно выдохнула.

— Ты мог бы встать и что-нибудь приготовить.

— Я не умею.

— А что ты вообще умеешь? — я повернулась к нему.

Он наконец посмотрел на меня — и во взгляде мелькнуло раздражение. Слова полетели быстро, цепляясь друг за друга. О том, что я вечно недовольна. О том, что ему тяжело. О том, что я всё усложняю.

А потом он вспомнил своего друга.

— Итан был прав, на твой счёт. — бросил он. — Ты его вообще ни за что на пятнадцать суток посадила.

Во мне что-то взорвалось.

— Я сделала это не просто так, — сказала я, чувствуя, как дрожит мой голос. — И если бы ты был мужчиной, ты бы никогда не называл его до сих пор своим другом.

Тишина повисла тяжёлая, вязкая.

Я развернулась и ушла в свою комнату, захлопнув дверь. Сердце колотилось. В голове крутилась одна и та же мысль: всё это напрасно. Остров, дом, попытки спасти то, я давно не живо. Может, мне правда лучше вернуться в город. К своей жизни. К себе.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.

Я не успела отреагировать — дверь уже открыли снаружи. Это был человек от главы острова. Алекс вышел в коридор, выслушал его и пришел ко мне.

— Норд ждёт тебя, — сказал он. — Хочет обсудить детали дома.

Я удивлённо просмотрела на него.

— А ты?

— Я устал, — пожал он плечами. — И на улице холодно.

Злость снова поднялась, острая и колкая. Было уже поздно, темно, но Алексу было всё равно.

Я надела пальто, шарф и вышла.

— Если вы там будете ужинать, — крикнул он мне в след, — принеси и мне чего-нибудь.

Сжав зубы и давя злость, я пошла за мужчиной. Мы молча дошли до машины и сели внутрь. Двигатель тихо загудел.

— Мы могли бы дойти до деревни пешком, — сказала я.

Он взглянул в зеркало.

— Глава ждёт вас не в офисе, — ответил он. — А у себя дома.

Я сидела в машине и смотрела в тёмное стекло, в котором отражалось моё лицо — чужое, напряжённое, будто я ехала не к человеку, а к собственному решению, которого боялась.

Я хотела поехать к нему.

И от этого хотелось злится на себя.

Разум цеплялся за факты, как за спасательный круг. Он — глава острова. Влиятельный. Малознакомый мужчина, поздний вечер. Работа. Формальности. Но тело не слушало. В памяти всплывал его взгляд, его руки, тот короткий момент, когда мир исчез.

Я не должна была хотеть этого. Но хотела.

И больше всего пугало не то, что машина везла меня к нему, а то, что я не попросила остановиться.

Меня везли домой к Норду.

Даже сейчас, сидя на заднем сиденье машины и глядя в тёмное окно, я не могла до конца поверить в абсурдность происходящего. В то, как спокойно Алекс отправил меня к почти незнакомому мужчине. Домой. На ночь глядя. И в то, что я сама согласилась — без истерик, без сцены, без страха.

Самое странное — мне и правда не было страшно.

Дорога тянулась долго. Лес вокруг сгущался, темнел, словно мы въезжали в чужую, закрытую от остального мира территорию. Фары выхватывали стволы деревьев, мокрый асфальт, редкие указатели. А потом лес начал расступаться, и впереди показались дома.

Новые. Современные. Дорогие.

Не дачи и не деревенские строения — аккуратные линии, стекло, бетон, свет в окнах. Закрытый мир, где всё выглядело слишком правильно, слишком ухоженно. Машина остановилась у самого красивого дома из всех. Он стоял чуть в стороне, будто не нуждался в соседях.

Я вышла и медленно пошла по улице, разглядывая фасады, фонари, тишину. Подняла руку, чтобы постучать — и дверь открылась сама.

Норд стоял на пороге.

Джинсы, темный свитер, под которым отчётливо читались линии мышц. Свет из дома падал на его лицо, делая взгляд ещё глубже, спокойнее, увереннее. Он не улыбался — просто смотрел, будто ждал именно этого момента.

— Проходи, — сказал он тихо.

Внутри было тепло и светло. Просторно. Запах мяса, специй и чего-то крепкого. Он провёл меня к столу на двоих. Ужин был накрыт так, будто это не спонтанная встреча, а заранее спланированный вечер: мясо, овощи, фрукты, бутылка бурбона.

— Это слишком, — сказала я, усаживаясь. — Для первого знакомства. И.... Не очень красиво устраивать ужин для девушки, у которой есть парень.

Норд налил бурбон, не глядя на меня.

— Парень — не мужчина, — ответил он спокойно. — И где он сейчас, этот парень, если отправил свою девушку домой к одинокому мужчине?

Мне нечего было сказать.

Злость поднялась резко — на Алекса, на Норда, на себя. Я сжала пальцы, сделала глоток. Бурбон обжёг губы и горло, оставив тёплый, и густой вкус.

Мы ели молча, но тишина не была пустой. Она давила. Наблюдала.

— Я всё-таки хочу вернуться к вопросу продажи дома, — сказала я, не выдержав.

Норд отложил приборы.

— Всё, что находится на острове, — моё, — произнёс он ровно. — Земля. Дома. Люди. Все без исключения. Даже если вы выставите дом на продажу, его никто не купит. Местные не любят чужаков.

Я напряглась.

— Но ты можешь жить там, — продолжил он. — Одна разумеется. Или я подберу тебе домик по душе.