Воздух между нами был наэлектризован до предела. Я потянулась к ним, жадная и ненасытная. Сначала Рейн — его плоть была горячей и твердой, как сталь, обтянутая бархатом. Я обхватила его губами, заглатывая глубоко, насколько могла, смакуя его вкус, пока он хрипло стонал, запуская пальцы в мои волосы. Затем я переключилась на Норда, чья пульсация под моими губами заставляла мое сердце биться в унисон с его ритмом. Я чередовала их, лаская языком, забирая их стоны себе, чувствуя, как внутри меня снова начинает закипать первобытный огонь.

— Хватит, — выдохнул Норд, его голос сорвался на рычание.

Он подхватил меня под мышки, почти подбрасывая обратно на кровать. Я не успела опомниться, как он развел мои колени и одним мощным, резким толчком вошёл в меня на всю глубину. Я вскрикнула от полноты и остроты ощущений — он заполнил меня так плотно, что, казалось, я стала его продолжением.

И в этот же миг надо мной возник Рейн. Его эрегированный член коснулся моих губ, и я, не медля ни секунды, приняла его.

Ритм стал неистовым. Норд вбивал меня в матрас, задавая темп, от которого в глазах плясали искры, а Рейн двигался в такт моим губам, заставляя меня задыхаться от наслаждения. Я была натянута, как струна, вибрируя от каждого движения обоих мужчин. Вкус соли, мускуса и моей собственной страсти смешался на языке в безумный коктейль.

— Сейчас... Кира, смотри на меня... — прохрипел Рейн.

Мир взорвался. Я почувствовала, как Норд внутри меня содрогается, изливаясь горячими толчками, заполняя мое лоно до краев. Одновременно с этим Рейн, достигнув своего пика, наполнил мой рот своим теплом.

Я содрогалась в бесконечном, затяжном оргазме, который, казалось, никогда не закончится. Я чувствовала их в себе, на себе, на своем языке — их терпкий вкус, их силу, их одержимость мной. Даже когда их тела расслабились, я продолжала прижиматься к ним, не в силах насытиться этой близостью. В ту ночь я поняла: сколько бы их ни было, мне всегда будет мало.

Утро началось не с мягкого света солнца, пробивающегося сквозь тяжелые шторы нашей спальни, и даже не с нежных прикосновений Рейна или Норда. Оно началось со звонка Лейлы. Когда я увидела её имя на экране, сердце на мгновение пропустило удар — события той ночи всё еще отдавались во мне глухой тревогой.

— Кира, выдохни, — её голос в трубке звучал на удивление бодро, с той самой характерной для неё ноткой дерзости. — Со мной всё в порядке. Жива, здорова и даже почти не покусана.

Я облегченно опустилась на край кровати, кутаясь в шелковый халат.

— Лейла, я так переживала... Видар, он...

— О, Видар скоро поймет, на кого он решил поохотиться, — перебила она, и я буквально почувствовала её коварную улыбку через тысячи километров. — Этот «чудик» возомнил себя хозяином положения, но я устрою ему такую сладкую жизнь, что он забудет, как дышать без моего разрешения. Пусть тренирует выдержку, она ему пригодится.

Её уверенность передалась и мне. Если Лейла решила вести свою игру, Видару действительно стоило посочувствовать.

Прошло несколько недель. Жизнь на острове вошла в свое привычное, но от того не менее интенсивное русло. Мои дни были заполнены чертежами, бесконечными звонками подрядчикам и выездами на строительные площадки. Инфраструктура острова требовала колоссального внимания: новые причалы, система энергоснабжения, жилые блоки для персонала — я погружалась в работу с головой, стараясь доказать прежде всего самой себе, что я здесь не просто «украшение» для двух властных мужчин, а профессионал, способный созидать.

Но ночи... Ночи оставались территорией абсолютной страсти. Рейн и Норд не давали мне возможности забыть, кому я принадлежу. Каждая ночь была похожа на изысканную пытку удовольствием, где границы дозволенного стирались, а наши тела сплетались в неразрывный узел жажды и обладания. Они были ненасытны, и я отвечала им тем же, сгорая в их пламени снова и снова.

Первый тревожный звоночек прозвучал ровно неделю назад.

Я списала это на усталость и переутомление. Когда утром, едва встав с постели, я почувствовала резкий подкат тошноты, я просто выпила стакан воды и решила, что вчерашний ужин был слишком тяжелым. На второй день ситуация повторилась. На третий — запах свежесваренного кофе, который я всегда обожала, заставил меня пулей вылететь из кухни и запереться в ванной.

— Кира? Ты в порядке? — голос Рейна за дверью звучал спокойно, но я знала, что за этой манерой скрывается предельная концентрация.

— Да, просто... наверное, акклиматизация или вирус, — отозвалась я, умываясь ледяной водой и глядя на свое бледное отражение в зеркале.

Но когда это продолжилось более недели, отрицать очевидное стало невозможно. Тошнота накатывала волнами, голова кружилась, а привычные запахи превратились в моих врагов. Работа начала валиться из рук, и я всё чаще ловила на себе странные, изучающие взгляды братьев.

Сегодняшнее утро стало точкой невозврата. Я сидела на краю ванны, пытаясь унять дрожь в руках, когда дверь тихо открылась. Вошли оба. Норд, как всегда молчаливый и сосредоточенный, и Рейн, в чьих глазах плясали искры, которые я не могла разгадать.

Норд подошел ко мне вплотную. Его движения были скупыми и точными. Он протянул руку, и на его ладони я увидела небольшую узкую коробочку. Аптечный тест. Самый обычный, но сейчас он выглядел как приговор или высший дар — я еще не знала.

Я подняла на него глаза, полные растерянности. Норд не произнес ни слова, лишь слегка кивнул, его взгляд был непривычно мягким, почти охраняющим.

— Мы заметили изменения раньше тебя, злючка, — раздался вкрадчивый голос Рейна.

Я перевела взгляд на него. Рейн стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. На его губах играла та самая хитрая, торжествующая улыбка, от которой у меня всегда подгибались колени. В этой улыбке не было сомнений. В ней было знание.

— Давай, Кира. Утоли наше любопытство, — добавил он, и в его голосе прозвучало нечто такое, от чего внутри меня всё сжалось в предвкушении. — Хотя я готов поспорить на этот остров, что результат нам обоим уже известен.

Мои пальцы коснулись холодного картона упаковки. Мир вокруг замер, и только стук моего сердца в ушах напоминал о том, что жизнь прямо сейчас готова совершить очередной, самый непредсказуемый поворот в этой опасной и прекрасной игре на троих. Я захлопнула дверь перед их носами, почти физически ощущая их невыносимое, давящее присутствие в коридоре. Мне нужно было пространство. Мне нужен был воздух, который не пропитан их запахами и этой пугающей уверенностью.

Руки дрожали так сильно, что я едва смогла вскрыть упаковку. Пока тянулись эти бесконечные, тягучие минуты ожидания, я лихорадочно схватила телефон. Мои пальцы путались в пароле, перед глазами всё плыло. Противозачаточный имплант. Моя броня. Моя гарантия того, что я останусь хозяйкой своей судьбы в этом мужском мире. Я точно помнила, что устанавливала его с запасом времени…

Я пролистала медицинские заметки, календарь, почту с подтверждением записи в клинику. И вдруг замерла. Холодная волна ужаса окатила меня с ног до головы. Срок годности импланта истек еще два месяца назад. Два месяца. Как раз тогда, когда наша страсть с братьями перешла все границы, когда ночи превратились в один сплошной марафон одержимости.

— Черт… черт, черт! — я вцепилась в край раковины, глядя на себя в зеркало.

В голове вихрем закрутились мысли, одна страшнее другой. Что мне делать? Я строила карьеру, я возводила инфраструктуру целого острова, я только начала находить баланс в этих сложных отношениях. А если я не справлюсь? Если из меня выйдет паршивая мать? Я знала, как управлять бумагами, но я понятия не имела, что делать с крошечным существом, которое полностью зависит от тебя.

И самое пугающее — как вообще выносить ребенка от оборотня? Что, если его природа проявится еще в утробе? Мое человеческое тело… выдержит ли оно эту мощь?