Я сделала шаг в комнату. Рейн налил виски в стакан и протянул его мне. Я посмотрела на янтарную жидкость, потом на него и рассмеялась.

— Ты что, пытаешься меня напоить и совратить?

Он приподнял бровь и сделал вид, что оскорблён.

— И в мыслях не было.

Норд тихо усмехнулся, взял свой стакан и сел на край кровати. Я тоже села — между ними. От них обоих шло тепло. Разное. Но одинаково ощутимое. И от этого мысли в голове путались ещё сильнее. Я сделала маленький глоток. Виски обжёг горло, но приятно согрел. Несколько секунд мы молчали. Потом Норд заговорил.

— Тебе нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о нашей природе.

Я покачала головой.

— Дело не в вашей природе.

Они оба посмотрели на меня. Я крутила стакан на руках.

— Я уже приняла то, чтобы не совсем люди.

Рейн слегка наклонился вперёд.

— Тогда в чём дело?

Я вздохнула. Но прежде чем успела ответить, он вдруг сказал:

— Я буду хорошим мужем.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него.

— Каким мужем? — спокойно спросила я. — Я не собираюсь выходить замуж.

Рейн хмыкнул и сделал глоток виски.

— После того как я поставлю на тебе свою метку... — сказал он совершенно спокойно, — ты будешь считаться моей женой.

Я замерла. Потом перевела взгляд на Норда. Он молчал, наблюдая за моей реакцией. Я снова посмотрела на Рейна.

— Ты сейчас серьёзно?

Он пожал плечами.

— В нашем мире всё работает немного иначе.

Я тихо выдохнула.

— Немного иначе — это мягко сказано.

Но странно... Несмотря на громкость его слов, внутри у меня не было паники. Только чувство, что эта история становится всё сложней. И всё серьёзнее.

Я покрутила стакан в руке, наблюдая, как янтарная жидкость медленно качается у стеклянных стенок. Мысли в голове всё ещё путались.

— А что будет..... — начала я медленно, — если я откажусь?

В комнате на секунду стало тихо. Норд посмотрел на меня внимательно, будто обдумывая ответ.

— Помнишь тот раз, — сказал он спокойно, — Когда подружки Рейна помогли тебе сбежать с острова?

Я замерла. Конечно, я помнила.

— Что ты тогда чувствовала я опустила взгляд. Воспоминание всплыло неожиданно ясно.

— Странную... грусть, — тихо сказала я. — И тоску.

Я тогда знала их всего несколько дней. Почти ничего о них не понимала. Но внутри всё равно было чувство, будто я оставляю что-то важное. Кого-то важного.

— По вам обоим, — призналась я наконец.

Норд слегка кивнул.

— Даже сейчас, пока мы ещё не поставили метки, связь между нами уже крепнет с каждым днём.

Он говорил спокойно, но его голос стал чуть ниже.

— Если ты решишь сбежать... или отказаться... Это тоска будет расти.

Я медленно перевела взгляд на него.

— Она будет разъедать тебя изнутри, — продолжил он. — Так же, как и нас.

На секунду повисла тяжёлая тишина. Рейн вдруг усмехнулся.

— Да и вообще, — сказал он, — от меня не сбежишь.

Я посмотрела на него. Он посмотрел прямо в мои глаза, совершенно серьёзно.

— Я всегда тебя найду.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. А потом я не выдержала и рассмеялась.

— Вот это уверенность.

Я сделала последний глоток виски, поставила стакан на тумбочку и откинулась на кровать, уставившись в потолок. Голова немного кружилась — от виски, от разговоров, от всего сегодняшнего дня.

Через секунду матрас слегка прогнулся с одной стороны. Ещё мгновение — и Норд устроился с другой стороны. Теперь я снова оказалась между ними.

Я смотрела в потолок и думала о том, как странно всё повернулось. Ещё вчера моя жизнь была простой и понятной. А сегодня я лежу в одной кровати с двумя оборотнями, которые утверждают что я их судьба.

Несколько минут никто ничего не говорил. Только тихий звук дыхания и мягкий свет ночника. Я наконец повернула голову сначала к одному, а потом к другому.

— Вы собираетесь... ночевать здесь? В этой кровати?

Норд посмотрел меня спокойно.

— А ты хотела бы, чтобы мы ушли?

Я надумалась. Правда задумалась. Прислушалась к себе, к странному ощущению спокойствия, которое появилось рядом с ними. Прошла почти минута.

— Нет, — сказала я наконец.

Я смотрела в потолок, будто в нём могли найтись ответы на все мои вопросы. Белая поверхность расплывалась перед глазами, и мысли снова начинали ускользать куда-то далеко.

Но каждый новый поцелуй возвращал меня обратно.

Рейн медленно поднимался выше, его губы касались моих бёдер — неторопливо, почти лениво, словно он знал, что у него впереди бесконечно много времени. От этого спокойствия внутри всё только сильнее путалось.

Я вдохнула глубже.

— Рейн.... — прошептала я. — Прекрати.

Он тихо усмехнулся. Этот звук я почувствовала кожей раньше, чем услышала.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь, злючка.

Его пальцы скользнули по моим ногам, осторожно разводя их в стороны. Взгляд Рейна поднялся выше — прямо к моим глазам. Тёмный, внимательный. Слишком внимательный.

Я снова уставилась в потолок. Но он не позволил мне спрятаться в мыслях.

Его губы коснулись внутренней стороны моего бедра, и по телу пробежала дрожь. Я сжала пальцы в складках простыни.

— Я чувствую, — тихо сказал он, почти шёпотом, — как ты реагируешь на меня.

Щёки вспыхнули.

— Где Норд? — слова вырвались быстрее, чем я успела подумать.

Рейн замер. На секунду. А потом в его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

— Серьёзно? — его голос стал ниже. — Сейчас ты думаешь о нём?

Он резко поднялся надо мной, я его успела вздохнуть, как мир перевернулся. Рейн перевернул меня на живот одним уверенным движением.

— Здесь, я Кира, — глухо сказал он у самого моего уха. — Не Норд.

Его руки легли мои бёдра и подняли меня чуть выше. Ткань халата скользнула вверх, открывая кожу прохладному воздуху комнаты.

Сердце билось слишком громко.

— Думаю, — продолжил он тише, почти опасно спокойно, — тебе стоит думать только обо мне.

Я закрыла глаза. И в этот момент поняла, что мысли действительно исчезают. Остаётся только он.

Я почувствовала себя натянутой струной. Каждое движение Рейна, каждое прикосновение его ладоней к моими ягодицам заставляло эту страну вибрировать всё сильнее. Его пальцы с силой впивались в мою кожу, разминая, притягивая ближе, не давая ни единого шанса отстраниться или спрятаться.

Когда он потянул вниз тонкую полоску шёлка, я инстинктивно подалась назад, навстречу его рукам. Прохлада комнаты коснулась бёдер лишь на миг, и тут же сменилась обжигающим жаром его дыхания.

— Смотри на меня, Кира, — его голос, глухой и властный, прозвучал где-то внизу, отражаясь дрожью в моём позвоночнике. — Даже с закрытыми глазами чувствуй только меня.

И я чувствовала. Его язык коснулся меня — влажно, широко, уверенно. Я всхлипнула, утыкаясь лицом в подушку, когда он нашёл самую чувствительную точку.

Его ладони продолжали массировать мои ягодицы, сжимая их в ритме своим движениям, и это сочетание грубой силы его рук и невероятной нежности языка сводило с ума.

Внутри начало разливаться нестерпимое, густое тепло. Оно поднималось от живота к груди, перехватывая дыхание. Рейн не давал мне передышки: он прижался губами плотнее, всасывая нежную плоть и одновременно дразня кончиком языка, заставляя меня выгибаться в его руках.

— Рейн.... — мой голос сорвался на хриплый стон.

Мир вокруг перестал существовать. Не было ни комнаты, ни мыслей о Норде, ни потолка, в котором я искала ответы. Остался только этот ритм, жар его губ и давление пальцев на моих бёдрах.

Я почувствовала, как мышцы непроизвольно напряглись. Вспышка началась где-то в самой глубине и мгновенно разошлась по телу ослепительной волной.

Я громко застонала, впиваясь пальцами в простыни, пока оргазм вымывал из головы последние капли сознания.