— Уже темнело, — продолжаю я. — Почти ночь. Фонари только зажглись.

Я делаю маленький глоток. Горло обжигает, но мысли становятся чуть чётче.

— Камер возле дома нет, — говорю я, и теперь уже смотрю прямо перед собой, словно вижу ту улицу. — Ни одной. Я проверяла раньше. Случайно… или нет.

Пауза.

— И в тот момент… никого не было. Ни соседей, ни прохожих. Даже машин почти не было.

Лейла подходит ближе. Я чувствую это, даже не оборачиваясь.

— Значит, свидетелей нет, — говорит она.

— Нет, — повторяю я. — Прямых свидетелей нет.

Слова звучат слишком спокойно. Слишком правильно. Как будто я уже говорю это кому-то другому.

Я ставлю стакан на стол чуть сильнее, чем нужно.

— Это значит, что всё будет строиться на словах, — продолжаю я. — На моих… и на его.

Имя я не произношу, но оно всё равно повисает в воздухе.

Рейн.

Я закрываю глаза на секунду.

— Мне нужно дать показания, — говорю я. — И ему тоже.

Лейла молчит. Это редкость. Обычно она всегда что-то говорит, шутит, перебивает. Сейчас — нет.

Я начинаю ходить по кухне, потому что сидеть невозможно. Мысли не помещаются внутри, им нужно движение.

— Если я ошибусь… — говорю я медленно, подбирая слова. — Если хоть где-то запнусь, они это заметят.

Я останавливаюсь и смотрю в окно. Там уже почти ночь. Моё отражение смотрит на меня с той стороны стекла — напряжённое, чужое.

Я уже не помнила, как мы сюда добрались.

Последнее, что чётко отпечаталось в памяти — это виски, разговоры, наши попытки «разложить всё по полочкам». А потом… провал. Размытые образы, смех Лейлы, улица, холодный вечер, хруст снега под ногами, йи вот мы уже здесь.

В той самой таверне.

Место было знакомым.

Слишком.

Те же тяжёлые деревянные столы, приглушённый свет, запах алкоголя и чего-то ещё — густого, животного, почти осязаемого. Я помнила этот зал. Здесь я была с Нордом и Рейном.

Тогда всё ощущалось иначе.

Тогда я ещё не знала, насколько глубоко я уже втянута.

Сейчас же…

Я просто стояла рядом с Лейлой и пыталась держаться ровно.

После первой бутылки всё пошло не по плану.

Совсем.

Мы не просто выпили — мы как будто отпустили тормоза. Лейла стала громче, смелее, её смех разносился по залу, привлекая внимание. Она уже не пыталась сдерживаться.

А внимание… было.

Я чувствовала взгляды ещё с порога.

Сначала незаметные.

Потом — прямые.

Изучающие.

Оценивающие.

Они смотрели на нас.

На неё — особенно.

Я медленно обвела взглядом помещение и внутри что-то щёлкнуло.

Я знала.

Они не люди.

Все до единого.

Оборотни.

Я видела это по взглядам, по напряжению в воздухе, по тому, как некоторые из них едва заметно реагировали на наше присутствие. Их было сложно перепутать, если знаешь, на что смотреть.

И я знала. Это меня не пугало. Потому что я также знала главное: нас здесь никто не тронет.

Не в этом месте. Не при этих правилах. Лейла же… ничего не подозревала.

Она оглядывалась с интересом, с лёгкой улыбкой, будто оказалась в новом клубе, а не в логове хищников, которые уже выбрали добычу — или просто наблюдают.

— Кира… — наклонившись ко мне, прошептала она, её дыхание коснулось моего уха. — Они все такие…

Она замолчала, будто подбирая слово.

— …сильные?

Я усмехнулась.

— Можно и так сказать.

Она хмыкнула и чуть отстранилась, продолжая рассматривать зал.

— Я серьёзно, — добавила она уже тише, но с явным азартом в голосе. — Я бы с удовольствием отдалась кому-нибудь здесь.

Я резко повернулась к ней.

— Лейла.

— Что? — она невинно пожала плечами. — Ты сама посмотри.

Она чуть прищурилась, окидывая взглядом ближайший стол.

— Они все такие… — она сделала паузу, подбирая слова, — опасные. И сексуальные.

Я закрыла глаза на секунду.

— Ты сейчас слишком громко думаешь, — пробормотала я.

— Я не думаю, я озвучиваю, — усмехнулась она.

И, судя по взглядам, которые начали задерживаться на ней всё дольше, она не ошибалась в своей «оценке аудитории».

Несколько мужчин за соседним столом явно перестали делать вид, что им интересен их разговор.

Один из них чуть наклонился вперёд.

Другой усмехнулся.

Я заметила это.

И внутренне напряглась.

Но не вмешалась.

Потому что здесь действовали другие правила.

Лейла, кажется, тоже почувствовала внимание — и только расправила плечи, будто это её только подзадорило.

— Ты видишь, как они смотрят? — тихо сказала она мне, почти шёпотом, но с довольной улыбкой. — Им же тоже интересно.

Я посмотрела на неё.

Потом на зал.

И снова на неё.

— Они всегда смотрят, — ответила я спокойно.

Лейла прищурилась.

— И ты спокойно с этим живёшь?

Я чуть пожала плечами.

— Привыкаешь.

Она улыбнулась шире.

— Похоже, сегодня будет весело.

Я не ответила.

Потому что в глубине понимала — веселье здесь всегда ходит рядом с чем-то гораздо более опасным.

И иногда… оно просто маскирует это опасное.

Я сделала глоток из своего стакана и позволила себе на секунду расслабиться.

Но взгляд всё равно оставался настороженным.

Они появились почти сразу.

Я даже не успела до конца расслабиться, как дверь таверны открылась, впуская внутрь знакомую тяжесть присутствия.

Норд.

И Рейн.

Я почувствовала их ещё до того, как подняла взгляд.

— Вот вы где, — спокойно сказал Норд, окидывая зал быстрым взглядом, словно считывал всё за секунды.

Они подошли и без лишних слов заняли места рядом со мной.

Норд сел ближе, чем Рейн. Спокойно, уверенно, будто это было естественно — быть рядом.

Рейн опустился с другой стороны, бросив короткий взгляд на стаканы на столе.

— Уже начали, — заметил он.

— Мы много чего начали, — пробормотала я.

Лейла тем временем даже не повернула голову в их сторону.

Она продолжала сидеть, слегка наклонившись вперёд, и… сканировать зал.

Её взгляд скользил по мужчинам один за другим — без стеснения, без страха, с откровенным интересом.

И что самое важное — без малейшего намёка на то, что кто-то из них мог бы её заинтересовать по-настоящему… в плане «опасности для меня».

Она чётко разделяла границы.

Мужчины подруги — вне игры.

Всегда.

— Ты сегодня особенно… внимательная, — сказал Рейн, переводя взгляд на Лейлу.

Она даже не сразу отреагировала.

Потом медленно повернулась к нему и улыбнулась.

— А ты всегда такой наблюдательный?

Рейн усмехнулся.

— Иногда.

Он чуть наклонил голову, изучая её.

— Что случилось с твоим женихом, Энтони?

Я замерла.

Только сейчас мой взгляд скользнул к её руке.

Пальцы.

Пусто.

Никакого кольца.

Я нахмурилась.

— Лейла… — тихо сказала я. — Где кольцо?

Она бросила на меня быстрый взгляд, потом снова посмотрела на Рейна и вдруг рассмеялась.

Легко.

Даже весело.

— Возможно, меня тоже уже разыскивает полиция, — сказала она, пожав плечами.

Я моргнула.

— Что?

— С Энтони вышло… недопонимание, — добавила она с той же лёгкостью.

Рейн прищурился.

— Я слушаю.

Лейла откинулась на спинку стула и сделала глоток из своего стакана, будто рассказывала что-то совершенно обычное.

Обратная дорога ощущалась длиннее, чем должна была.

В голове всё плыло — обрывками, вспышками, звуками. Катер, разговоры, взгляд Лейлы, тот парень из таверны… и обещание, которое он дал Норду.

Я помнила его голос.

Спокойный.

Уверенный.

И то, как Норд кивнул в ответ.

Лейла… осталась с ним.

Уехала, не оглядываясь.

И почему-то именно это не давало мне покоя больше всего.