— Всё хорошо, мам. — Пауза. — Ты как?

— Готовлюсь к встрече с дедом.

— Понятно, — сказал он. Не спросил деталей — умный мальчик. — Мам.

— Да.

— Ты там держись. И не геройствуй.

Горло сжалось — коротко, тепло.

— Договорились, — сказала я тихо. — Целую вас обоих.

— И тебя. Пока.

Убрала телефон. Посмотрела в окно.

«Держись», — сказал он.

Пятнадцать лет. Откуда они берут эти слова.

За соседним столиком вдруг стало шумнее — две девушки ввалились с улицы, явно с работы, обе в одинаковых тёмных жилетках с логотипом отеля. Плюхнулись на стулья, сбросили куртки, заговорили сразу и одновременно — так говорят люди, у которых перерыв двадцать минут и надо успеть всё.

Я не слушала. Думала своё. Но их голоса лезли в голову помимо воли.

— ...нет, ты не видела, я говорю — вот прямо вот так вошёл, — донеслось до меня, — и всё лобби как будто напряглось. Понимаешь? Вот просто — всё пространство захватил собой. На него невозможно было не смотреть.

— Высокий?

— Высокий, тёмный, в пальто таком... и смотрит — знаешь как смотрит? Как будто ты либо есть в его планах, либо тебя не существует.

— И ты, конечно, решила, что существуешь, — засмеялась вторая.

— Ну, а ты бы не решила?! Я говорю — такие мужчины раз в жизни в твоё лобби заходят. «Кардиналов, два номера» — и всё, больше ни слова, представляешь? Просто фамилия. Два номера. Как будто объяснять что-то — это не его уровень.

— Так вроде и не должен. Этой информации доста...

— Не должен. Но воспитание никто не отменял. А он сразу дал понять, что летает выше, на уровне истребителей.

Я медленно поставила чашку на блюдце.

— И охрана с ним — человек семь, — продолжала первая, — но он идёт впереди и они как будто вокруг него существуют, а не он с ними. Я такого не видела. Реально. Он звезда-солнце, вокруг которой вертятся планеты.

— Звезда по имени Солнце, — пропела с улыбкой вторая.

— Симпатичный?

— Симпатичный — это не то слово. Симпатичные — это в соцсетях. А этот — другое. Красавчик, но жгучий такой. Я чуть не загорелась. Опасный. Самец. Понимаешь разницу?

— Понимаю, — вздохнула вторая. — Жаль, что опасные всегда с кем-то.

— Да не факт! Два номера — может, он один приехал, а второй для охраны или там, — она понизила голос, — для встреч.

— Для каких встреч?

— Ну таких… «Деловых», — и показала пальцами кавычки.

Обе засмеялись.

— Я бы не прочь его генофонд одолжить.

— А Кирилл твой в курсе? — язвительно спросила подруга.

— А ему и не надо. Если такой на тебя обратит свой взор, то любой Кирилл курит в сторонке.

Мне в этот момент стало даже жалко этого Кирилла. Живёт себе парень, верит, что у него есть девушка. А она тупо охотница. Даже какая-то нахлынувшая ревность резко уплыла. Я посмотрела в окно: тротуар, голуби, мокрый асфальт, следы плохо убранного снега.

«Для деловых встреч», — повторила я мысленно.

Что-то внутри сжалось — неприятно, узнаваемо. Я это чувство знала. Называть его не хотела, потому что если назвать — придётся признать, что оно есть и что оно моё.

Допила кофе. Чашка обиженно звякнула фарфоровым дном. Я безразлично поднялась и положила деньги на стол.

«Вот устрою я ему встречи деловые», — решила я. — «Сначала — платье, отец, банкет. А потом — разговор».

Дмитрий уже был рядом.

Отель встретил меня тишиной и запахом дорогого нейтрального воздуха — того специального, который в хороших отелях везде одинаковый и который означает, что здесь всё под контролем.

На стойке регистрации — другая девушка, не та, что видела Игоря. Я назвала своё имя, она нашла в системе, выдала ключ — быстро, без лишних вопросов. Профессионально.

Лифт поднял меня на пятый этаж бесшумно и быстро — в таких отелях всё работает именно так, без скрипов и ожиданий. Коридор встретил мягким ковром, который поглощал шаги так, что казалось, будто идёшь по лесному мху. Тихо, нейтрально, дорого — всё как положено в месте, где люди платят в том числе за тишину и за то, чтобы никто не лез не в своё дело.

Номер оказался большим — панорамное окно на Москву, высокий потолок, всё правильное и дорогое. Мои сумки уже стояли у шкафа — привезли с Игорем в одной машине, Гром, видимо, распорядился.

На кровати стояла коробка — белая, перевязанная лентой, без подписи. Я остановилась.

«Игорь?»

Было бы похоже на него — не предупредить, не объяснить, просто сделать.

Открыла.

Тёмно-зелёный шёлк — тяжёлый, гладкий, холодный на ощупь как металл. Крой простой, без права на ошибку. Я уже тянулась за запиской с тёплым чувством к этому невозможному мужчине — и прочитала.

«Львица должна выглядеть как львица. — А.»

Тёплое чувство схлынуло. Осталось другое — сложнее, старше.

Отец.

Конечно, отец. Кто же ещё знает мой размер, мой цвет, мою историю — и умеет всё это упаковать в одну коробку без единого лишнего слова.

Усмехнулась — коротко, без веселья.

Он всё это время знал, где я, с кем, как. Знал и ждал. Словно был на тысячу процентов уверен, что я вернусь. И платье уже здесь, уже ждёт, уже правильного размера и правильного цвета.

Открыла сумку. Достала изумрудный гарнитур — серьги и кулон, золото с камнями, семейное. Положила рядом с платьем. Посмотрела на это сочетание.

Тёмно-зелёный шёлк и изумруды.

«Вот это другой разговор», — подумала я.

Платье скользнуло по коже холодным шёлком — и сразу стало ясно, что оно сшито именно на меня. Не просто подобрано по размеру, а именно на меня — под плечи, под талию, под то, как я держу спину. Отец не оставлял ничего на волю случая никогда в жизни, и платье это подтверждало с математической точностью.

Подошла к зеркалу. Добавила серьги.

Янтарный кулон от Максима лежал на ладони — тёплый, свой, привычный. Я держала его секунду. Первый раз за всё это время подумала о том, что сниму его. Не потому что забыла — а потому что сегодня другой вечер, другая женщина стоит в этом зеркале, и Максим — он всегда будет, просто вот здесь, ближе к сердцу, а не на виду.

Положила янтарь на тумбочку. Застегнула изумрудное колье.

Посмотрела на своё отражение.

Спина выпрямилась сама — не потому что я так решила, а потому что тело помнит. Плечи встали на место. Подбородок поднялся на нужный угол.

«Черняева», — подумала я.

Впервые за столько лет это слово не резало.

Только под это платье нужно особое бельё, а на грудь — вообще силиконовые накладки, иначе весь эффект смажется.

Взяла телефон, нашла ближайший магазин белья и заказала доставку: бесшовные телесные стринги и силиконовые накладки на третий размер груди.

Телефон завибрировал.

«Спа. Первый этаж. — А.»

Закрыла глаза на секунду.

«Конечно. Куда же без ЦУ!»

Глава 33

От лица Маргариты

Мастер как раз работала с укладкой, когда в спа вошли двое — в костюмах, молча, с тем особым выражением лица, которое не предполагает вопросов. Один остался у входа, второй прошёл по всему помещению — заглянул за ширму, проверил подсобку, окинул взглядом каждый угол. Всё это заняло меньше минуты.

Мастер застыла с расчёской в руке, глядя на происходящее.

— У вас перерыв на чай, — уведомил мастеров тот, что делал обход.

— Но мы ещё не...

— Перерыв! — отрезал он.

Девушки переглянулись, собрали инструменты и вышли — быстро, не задавая больше вопросов. Но мастер, которая работала со мной, с извинением склонилась и, то и дело с жалостью поглядывая на меня, вышла.

Второй кивнул в сторону двери:

— Чисто.

Вошел отец.

Я увидела его в зеркале — раньше, чем услышала шаги. Тёмный костюм, сигара в руке, та же походка, которую я помнила с детства: неторопливая, основательная, с ощущением, что пространство вокруг него немного сжимается. Не потому, что он большой, а потому, что пространство принадлежит ему.