— ...говорю тебе, две пули, прямо в упор, — говорил кто-то — голос я не узнал, кто-то из параллельного, кажется. — Мамка Власова. Представляешь? Обычная тётка, а хлоп-хлоп — и два трупа.

— Гонишь, — второй голос, недоверчивый.

— Век воли не видать. Мой брат в органах работает, слышал про это дело. Говорят, её даже не задержали. Замяли всё.

— Как это замяли?

— Сделали так, что типы эти вроде как сами себя. Ну а ты подумай, кто у нас в городе всё может замять? — многозначительная пауза. — Кардиналов. Слышал такую фамилию? У него дочь в параллельном учится.

— Варвара, что ли?

— Она самая. Говорят, эта мамаша Власова теперь чуть ли не при нём живёт. Ну, ты понимаешь.

Смех. Мерзкий, приглушённый, тот самый смех, которым смеются, когда обсуждают то, чего толком не знают, но очень хотят, чтобы это было похуже. Потому что не твое, а чужое.

Я стоял не двигаясь, чувствуя, как внутри всё каменеет. Хотелось выйти из-за угла и врезать — прямо в челюсть, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Но я знал, чем это закончится. Опять будут разборки, а у меня уже второй инцидент…

«Мама. Они говорят про маму, как про... как про какую-то...»

Сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь.

От лица Варвары

Я шла мимо раздевалки за забытым учебником и думала о том, что, может, сегодня встречу Артёма. Он пропускал школу, а дома мы с ним так и не поговорили. Единственный раз, когда был подходящий момент, я словно одеревенела и не могла открыть рот, а он ничего не сделал для того, чтобы прояснить ситуацию.

“Может, ему это и не надо? И я уже не нужна. С такими заскоками?”

Вдруг в школьном шуме перемены я услышала голоса, которые зацепили ухо раньше, чем я поняла, о ком речь.

— ...при нём живёт. Ну, ты понимаешь.

Остановилась. Прислушалась.

— А хорошенькая, говорят. Рыжая. Может, Кардиналов её того, и у нашей Вареньки мамаша скоро объявится?

— Думаешь, покладистей станет?

— Да! Власову она дала отворот-поворот. А так он ей еще и братом станет.

— Это не считается, — возмутился второй.

— Да какая разница…

Договорить он не успел.

Что-то внутри у меня закипело так быстро, что я даже не успела подумать — просто оказалась перед ними, и эти двое из параллельного даже вздрогнули, увидев меня.

— Повтори, — сказала я тихо. Тем голосом, которым, наверное, говорит мой отец, когда действительно злится — я никогда так раньше не говорила, но сейчас получилось само собой.

— Варь, мы просто...

— Повтори, что ты сейчас сказал, — я не отступала.

Он побледнел. Второй попятился к стене, будто хотел просочиться сквозь неё.

— Да мы ничего такого... слышали просто… Что мамка власовская двоих мужиков в «Гринвиче» положила. А её отмазали.

— Слышали, — повторила я. — А знаете, что я видела своими глазами? Как эту женщину, которую вы сейчас обсуждаете, чуть не убили. В торговом центре. Двое вооружённых мужчин ворвались туда, чтобы забрать меня. Забрать, потому что мой отец — тот, кем он является, и меня используют, чтобы до него добраться. Понимаете? И нас обеих, возможно, убили бы.

Они молчали. Первый смотрел в пол, а второй в шоке пялился на меня.

— Она отвлекла их, чтобы дать мне время. И да, выстрелила в двоих людей, которые убили бы нас обеих, если бы она этого не сделала. Они были кончеными отморозками, так что можно сказать, сделала миру одолжение. И полиция её не «замяла» — её действия признали самообороной, потому что это и была самооборона, вы, идиоты. Она спасла мне жизнь. Мою. А вы тут стоите и хихикаете, потому что вам скучно и хочется почесать языками.

Голос дрогнул на последних словах. От злости, которая наконец нашла выход.

— Прости, Варь, — выдавил тот, что говорил первым. — Мы не знали.

— Теперь знаете, — сказала я. — И если я ещё раз услышу что-то подобное про неё — хоть от кого-то, — я вам обещаю, вам мало не покажется. Не потому что я дочь Кардиналова. А потому что это просто по-человечески гадко.

Они убежали быстрее, чем я успела договорить последнее слово.

Я осталась стоять одна в коридоре, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле и руки дрожат. Гнев распирал меня.

От лица Артёма

Я вышел из-за угла, когда они убежали, уже спокойный. Руки в карманах, шаг неторопливый.

Варя стояла посреди коридора — раскрасневшаяся, со сжатыми кулаками, и, увидев меня, сразу как-то сникла, будто не была уверена, слышал я или нет.

— Ты... — начала она.

— Слышал, — сказал я. — Всё слышал.

Она открыла рот, наверное, чтобы что-то объяснить, оправдаться, но я не дал ей договорить.

Шагнул вперёд и поцеловал её — просто взял и поцеловал, не думая, правильно это или нет, вовремя или нет, потому что после всего, что она только что сказала этим двум идиотам, других слов у меня уже не осталось.

И это было ошеломляюще. Не знаю, как для нее, но для меня впервые и мощно. Током по телу, и каждый волосок встал дыбом.

Она замерла на секунду удивлённо, а потом ответила, вцепившись пальцами в мой пиджак, будто боялась, что я передумаю и отстранюсь.

Мы стояли посреди пустого коридора, между уроками, среди месива из чужих, но привычных запахов, — и всё, что было между нами раньше — обида, слова, которые она говорила, молчание и косые взгляды, — вдруг оказалось неважным. Просто прошлым, которое больше не имело власти над тем, что происходило сейчас.

— Прости меня, — прошептала она, когда мы наконец отстранились. — За тогда. За всё.

— Ты только что вступилась за мою маму перед этими идиотами, — сказал я. — Считай, простил ещё тогда.

Она улыбнулась. По-настоящему, впервые за долгое время, той улыбкой, которую я помнил ещё с тех пор, когда мы просто цапались из-за глупостей, не понимая, что это и есть влюблённость.

Прозвенел звонок. Мы не двинулись с места ещё пару секунд, просто стояли, держась за руки, будто боялись, что если отпустим, всё снова развалится.

— Пойдём на урок? — спросила она.

— Пойдём, — сказал я.

И мы пошли вместе, впервые за долгое время не притворяясь, что нам всё равно друг на друга.

Глава 36: Очень чисто

От лица Риты

Шкаф стоял открытым уже добрых пять минут, а я всё ещё не решила, во что одеться на первый рабочий день.

Алиска метеором промчалась за моей спиной, а за ней ее няня на сегодня. Регина была во всех смыслах прекрасной няней, но в своём возрасте уже не могла бегать так много, как того требовал ребёнок трёх с половиной лет. А мелкая с гиканьем пользовалась этим. Но, похоже, им обеим нравилось. Сегодня в садик мы не пошли из-за санобработки территории перед летом.

Слева, у самой стенки шкафа, висело то, что я привыкла называть своей одеждой последние пятнадцать лет. Серые кофты, тёмно-синие блузки, всё в приглушённых тонах, скроено так, чтобы не привлекать взгляд, не занимать слишком много места в комнате, не вызывать вопросов. Одежда женщины, которая давно решила быть незаметной и очень хорошо в этом преуспела.

Еще один круг Алисы и Регины. Но последняя уже набралась опыта, срезала маршрут маленькой лисе и поймала её под животик.

Справа висело совсем немного вещей, но каждая будто светилась среди остального гардероба. Изумрудное платье, всё ещё хранившее слабый запах того вечера даже после химчистки. И тёмно-красная блузка, купленная спонтанно неделю назад и так и не надёванная.

Провела пальцами по ткани серой кофты. Мягкая, приятная на ощупь, знакомая, как старое одеяло. В такой одежде можно спрятаться, раствориться в толпе уставших женщин, спешащих по своим делам. Именно в такой я собиралась пойти на первую в жизни встречу с Игорем как с работодателем? Так, будто я всё ещё та же тихая вдова из супермаркета.

Рука потянулась вперёд и замерла на полпути.

«Ты собираешься на работу, Рита. Или Марго собирается на работу? Боги, это уже какой-то шизой попахивает.»