— Нет, — сказала я, и сама удивилась тому, насколько это прозвучало спокойно. — Не хочу.

Он кивнул — медленно, без лишних слов.

«У Максима тоже была семья. Тоже были дети. Но для этого Морозова он был никем. Как и Морозов для меня никто. И ничья внучка с пороком сердца не делает этого человека менее чудовищным».

А пошла бы я на массовое убийство, чтобы спасти своего ребенка? Да чего далеко ходить, пошла бы и не только ради своего. Я вообще напрочь отбитая, получаюсь.

— Я буквально вижу о чем ты думаешь, — недовольно пророкотал Игорь, беря меня за запястье и привлекая внимание. Словно ожог на коже оставил своим касанием. — Ты не он. В твоей ситуации стоял вопрос о выживании. Если бы ты не убила их, они бы не пожалели ни тебя, ни Варю. А если бы там были Артем с Алисой, то и их тоже. Такие люди никого не жалеют. У них нет этого чувства. Поэтому не казни себя за то, что убрала мусор.

— Биологический? — я не выдержала и истерично улыбнувшись, почувствовала, как по щекам покатились слезы.

«Боги, как это двулично! Что со мной происходит? Ты становишься другим человеком, Рита. Или возвращаешься к тому, которым была».

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Не за что, — он погладил меня по руке и не стал отпускать. Я сама забрала руку.

— Ты нашёл его, и это... это важно. Для меня важно.

Он смотрел на меня. Что-то в зелёных глазах — глубже, чем обычно, мягче. Я отвела взгляд.

«Не смотри на него вот так. Это опасно».

— Я знаю.

— Хочу предупредить. Риелтор уже прислала несколько вариантов, — сказала я, глядя мимо него. — Хорошие варианты, я посмотрела. И по расположению устраивает, и метраж нормальный, и цена в рамках разумного. В ближайшие дни съезжу, посмотрю вживую — и всё, в первые дни марта мы уже будем на своём месте. Освободим твою квартиру.

Тишина.

— Нет.

Подняла голову в непонимании.

— Что “нет”?

— Именно то, что сказал. Нет.

— Игорь, это не вопрос, — начала я терпеливо, как объясняют трёхлетнему ребёнку. — Это уведомление. Я уже приняла решение.

— Я тоже принял.

— Тебе не нужно принимать. Это моё решение, касается меня и моих детей, — начала я закипать.

“Кошмар. Я не была такой вспыльчивой. Это он меня такой делает или все то, что произошло нервы расшатало?”.

Он смотрел на меня спокойно. Неприятно спокойно — так смотрят люди, которые уже решили всё заранее и просто ждут, пока ты договоришь.

— Ситуация не урегулирована, — сказал он. — Человек, который организовал всю схему — жив. Ты для него всё ещё интерес. Да, он лично не убивал твоего мужа и вообще не был в этом заинтересован, но он ищет свои деньги, которых было не мало. И эти деньги сейчас у меня.

— А я тут при чем?

— Ребята доложили, что пропала жена Смирнова и муж Геровой. Этот некто ищет свои деньги в семьях курьеров.

— Но это же нелепость, — воскликнула я.

И в этот момент в комнату вошел Тема с Алиской на руках:

— Здравствуйте, — бросил недовольно. — Все хорошо, мам? — спросил у меня, а сам на Игоря смотрит, буравит. Защитник.

— Все хорошо, сынок. Я разбудила Лиску?

— Мам, на ручки, — засучила ногами дочь и сын тут же поставил ее на пол. Малышка подбежала ко мне и взобралась на коленки, став ладошками хлопать по столу.

— Нет, она сама проснулась.

— Сынок, правда, все нормально. Мы почти закончили.

— Ладно, — пробурчал недовольно и, кося взглядом на ухмыляющегося и игнорирующего его Игоря, вышел из кухни.

— Тем более я ухожу. Меньше пересечений с тобой — меньше поводов для нападения на нас, — продолжила я разговор, ловя ладони дочери - играя с ней, но смотря на хозяина квартиры.

— Логика неверная.

— Моя логика, — отрезала я. — Послушай. Я благодарна тебе за всё — за квартиру, за охрану, за Морозова. Правда. Но я не могу и дальше... — Остановилась. Подбирала слова. — Я не могу жить в чужом пространстве с детьми бесконечно. Мне нужно своё. Понимаешь? Мне нужно знать, что я принимаю свои решения, что у меня есть свой угол, что я...

— Что ты независима.

— Да.

— От меня.

Пауза. Я смотрела на него.

— От всех, — сказала ровно.

Он откинулся на спинку стула. Изучал меня — медленно, спокойно, так, как изучают что-то заведомо сложное, но не в смысле непонятного, а в смысле требующего времени. И снова это ощущение — что он знает что-то, чего я не знаю, что у него есть какой-то расчёт, который я не вижу.

«Не нравится мне этот взгляд. И всё равно притягивает, как магнитом. Боже. Меня так никогда ни к кому физически не тянуло, даже к Максу. К нему было другое: осознанная симпатия, нежность, привязанность. И, признай это себе наконец, Рита — привычка».

Внизу живота тянуло — тихо, настойчиво, в такт каждому его взгляду, который скользил от дочери ко мне и обратно. Я держала спину прямо и смотрела мимо его левого уха.

— Ты не уйдёшь, — сказал он.

— Уйду.

— Рита.

— Игорь, — в тон ему. — Это решено. Первые дни весны. Я нашла варианты, я перееду, охрана если нужна — пусть снаружи. Я не против охраны снаружи. Но жить здесь больше — нет. Это положительно скажется и на твоих отношениях с Варварой. Я перестану ее раздражать.

— Как она, кстати.

— Под успокоительными. Дома отсыпается.

Долгая пауза.

Он смотрел. Что-то в нём двигалось — под этим спокойствием, под зелёными глазами. Что-то, что я не могла назвать, но чувствовала каждой точкой кожи.

«Ты тоже хочешь. Я вижу. И ты знаешь, что я вижу. Сволочь».

— Хорошо, — сказал наконец.

Я не поверила. Слишком легко.

— Хорошо? — переспросила.

— Да, — повторил, встал. — Пришли мне варианты от риелтора. Посмотрю. Если в этом районе — охрана будет несложная.

«Он смотрит на варианты квартир. Ну конечно».

— Не нужно, я сама выберу.

— Пришли варианты, — повторил он, не меняя тона. Взял кружку, донёс до раковины. Стоял ко мне спиной, ополаскивал. — И пистолет привезу завтра. Утром. В крайнем случае передам через Виктора.

— Спасибо.

Он обернулся. Снова посмотрел — этим взглядом своим, от которого у меня в груди что-то вибрировало неудобно и неуместно.

«Не смотри. Не надо так смотреть».

— Как ты? — спросил тихо. Вопрос простой, без обёртки. Без лишнего.

Я помолчала.

— Терпимо, — сказала наконец. — Пока.

— Справишься, — согласился он. — Ты точно справишься.

«Только какой ценой». Почему-то от этого было сложнее, чем от всего остального. Злиться — понятно. Держаться — понятно. А вот когда вот так, коротко и по делу — становилось неудобно. Уязвимо.

Он шёл уже к выходу. Пальто снял с крючка, накинул.

— Игорь, — сказала я в его спину.

Обернулся.

— Пистолет утром. Без «забыл», без «заеду позже».

Секунда.

Уголок губ — не улыбка, но что-то похожее.

— Утром, — сказал он.

«Врёт? Что ему мое оружие? И не спросил откуда он у меня? Или уже знает про отца? Нет. Тогда был бы другой разговор».

Дверь закрылась, щелкнул замок.

Я осталась сидеть с дочкой и остывающим чаем. Прислонилась к столешнице, потёрла лицо ладонями.

«Первые дни марта. Своя квартира. Своя жизнь. Всё будет нормально. И перестань думать о том, как он на тебя смотрел. Рита, ты больна».

За окном падал снег.

Глава 26: От папы...

От лица Кардинала

Сегодня у меня совсем не было желания ехать в офис.

“Да, надо. Но, собственно, какого хрена?”

— Витя, давай домой, — сказал я, когда только вышел от Маргариты.

Внутри клокотало много разных чувств. Они варились, шипели, брызгали ядом на внутренности и не давали успокоиться. А еще томилась какая-то тотальная усталость, после которой обычно наступает крайность. Это когда ты можешь пристрелить человека просто потому, что он громко дышит.

— А как же…? — обернулся было начбез с водительского сидения, но, увидев мой взгляд, тут же завел молча мотор.