— Что ”нет”?

— Времени нет, — сказал я и поднялся с кресла, — Ты создал наркосеть на моей территории нарушив прямой запрет. Ты использовал мою дочь как инструмент шантажа. Ты убил человека которого я отпустил. — Я шёл вдоль стола, медленно. — Два года ты платил мне и улыбался и строил это за моей спиной. Два года я давал тебе время на астраханский вопрос, а ты тянул кота за яйца и лепил мне, что это вопли оперной дивы.

Крытый следил за мной взглядом. Что-то в нём начало понимать.

— Подожди, — сказал он. Голос изменился. — Подожди, можно же поговорить… Ты не понимаешь. Уперся и не понимаешь. Они такие бабки платят…

— Уже поговорили, — сказал я.

Остановился за его спиной. Он начал оборачиваться.

Не успел.

Всё заняло секунду. Может меньше. Крепкий захват уверенными ладонями, одно движение, хруст шейных позвонков и падаль наконец-то оказалась на своем месте — на полу у моих ног.

В зале стояла абсолютная тишина.

Я отступил на шаг, смахивая пыль с ладоней. Посмотрел на остальных — по очереди, медленно. Каждый взгляд — отдельно. Каждый понял.

— Уралмаш временно под прямым управлением, — сказал я. — Детали обсудим отдельно. — Пауза. — Заседание окончено.

Встали молча. Уходили молча. Никто ничего не сказал. Пэка, который встал немного за моей спиной со сложенным ноутом подмышкой, протянул мне влажную салфетку, воняющую спиртом.

Я молча принял подношение и стал усердно вытирать руки.

Гром подошёл:

— Чисто, — сказал он тихо.

— Знаю, — сказал я.

Посмотрел в окно на город — огни, проспекты, жизнь которая идёт своим ходом и ничего не знает.

“Сделай так, чтобы я о нем больше не вспоминал».

Глава 31: Совпадение

От лица Риты

Как бы хотелось просто переложить все свои проблемы и ответственность на кого-то другого и просто стоять за его спиной, глядя на мир из-за надежной спины мужчины. Но я всегда относилась к тем, кто не прячется за спиной, а предпочитает самостоятельно идти вперед, возможно даже рядом с кем-то. Рядом, на одной плоскости, на одном уровне и волне, но никак не сзади.

Именно поэтому я складывала вещи — методично, без спешки — когда завибрировал телефон. Алискина Маша уже виднелась из вместительного шопера, который нас подарила Татьяна. Не потому что он действительно был нужен, а потому что “на нем собачки, мама. Прям как Зеся и Кеся». Да, две мускулистых машины для убийства, которые караулили дом авторитета Свердловской области, с легкой подачи моей дочери резко перешли из благородных Зевса и Кесаря в милых Зесю и Кесю.

— А Зеся и Кеся? — уточнила Алиска, прижимая куклу к груди с видом человека готового к любому исходу переговоров.

— Мы уже обсуждали это, родная. Собаки живут здесь и останутся здесь.

— А может мы сможем попросить дядю Игоря нам их одолжить? Нас тоже надо охранять.

— Они будут слушаться только дядю Игоря и того дядю, что за ними ухаживает. Нас не будут.

— Почему? Потому что они сторожевые псы. Таких собачек берут щенками и воспитывают специально для конкретных вещей. Кеся и Зеся… тьфу ты, Кесарь и Зевс охраняют территорию и всех, кто в доме.

— А если плохой человек заберется в дом, собачки будут и его охранять?

— Нет. Во-первых, они никого не пропустят. А во-вторых, даже если плохой человек попадет в дом, они его прогонят.

— А как они поймут, кого надо прогонять? — все не унималась Лиска.

— Солнышко, — в разговор вклинилась Татьяна, увидев, как меня утомляет этот бесконечный расспрос. — Когда ты только приехала к нам, вместе с братиком, помнишь, дядя привел собачек и они тебя нюхали?

— Да, — радостно закивала мелкая.

— Вот они так знакомились с тобой и им дали команду, которая объяснила собакам, что ты и Темушка хорошие. Это как если бы вас познакомили.

— А с плохим их не будут знакомить?

— Верно. Видишь, какая ты умничка, — женщина тут же затискала мелкую и утащила на кухню за вкусняшкой.

Я ведь понимала, что ребенку просто хочется зверушку. И приходилось юлить, потому что категорический запрет спровоцирует истерику, а объяснить почему “нет” трехлетке не получится.

С самого утра во мне копилось какое-то странное напряжение. Подвешенное состояние, нестабильность, слишком много перемен и отсутствие конкретики не позволяли мне трезво оценивать ситуацию. Да и пока было слишком много неизвестных и переменных.

Артём стоял у камина молча. Мы возвращались домой. В свою квартиру, к своей жизни, которая после всего произошедшего казалась одновременно и прежней и совершенно другой.

“Да кого я обманываю. Все уже совсем по другому. Дети потеряли отца, а я мужа. Спокойная жизнь уже никогда не будет нашей частью бытия. У Лиски еще есть шансы, но нет… нет у нее шансов. Артем уже знает о системе. Уверена, отец втянет его в законы и тогда парень для нормальной жизни будет потерян. Нужен будет слишком большой триггер, чтобы он отказался он “наследства”. Но я не дам ему этот толчок. И, пока он не станет самодостаточным, не позволю никому толкнуть его. Мой личный опыт прекрасно показал, что сколько веревочке не виться, конец все равно будет и ты встанешь перед выбором - идти назад или сцепить зубы и направиться вперед. Главное, чтобы он был готов. А ресурсы подготовить его у меня есть. В конце концов, достаточно отцу дать добровольную отмашку и уже завтра здесь будет целый штат учителей. Надо только с самим Артемом это обсудить. Но не здесь. Чужой дом — чужие уши.

Татьяна вышла с Алиской из кухни и я увидела у нее в руках целый пакет, судя по запахам, с едой.

— Вот вам, — улыбнулась женщина.

— Что вы, я…

— Даже не думай отказываться. Вас почти сутки дома не было. Там поди и есть нечего. Не сухомяткой же детей кормить. Да и сама ты явно не в настроении кашеварить будешь.

— С чего вы взяли? — отвернулась я, поправляя куклу в сумке.

— Да что я не вижу, — наклонилась ко мне женщина. В этот момент Алиска побежала к окну, за которым увидела резвящихся в снегу собак. — Дергаешься вся, на нервах. Небось про Игоря что надумала не того или вообще накрутила себя. Что я, не женщина по твоему? — улыбнулась снова понимающе.

— Нет, что вы, я не думала…

— Думала, думала, — перебила она меня снова. — Да еще и этот мóлодец, — кивнула на Артема у камина, даст прикурить. По сердитой моське видно. Бери и не сопротивляйся. Я вообще не понимаю, к чему такая спешка. Выходные на носу. Остались бы. Дети отдохнули на природе. Свежий воздух. Тут безопасно, — пыталась она меня уговорить нажимая на разные слабые места, пытаясь угадать под которым прогнусь и пойду у нее на поводу.

“Она ведь от доброго сердца это делает. Видно, как к Алиске тянется. Но она все же ближе к Игорю, а я ей чужая. И действовать она будет в интересах Игоря и Варвары, а не в моих.”

— Я бы с радостью. Но нам надо обживаться. Алиске надо подготовиться к новому садику. А Артема я пока не перевела в другую школу. Но девятый класс, сами понимаете…

— А прикрываться детьми некрасиво, девонька. Если закадрила мужика, то имей смелость стать женщиной.

— В каком смысле? — опешила я. — В том, что я женщина никто и не сомневается.

— Да не женщина ты, а баба с яйцами. Прости уж за грубость, но говорю, как есть. Тебя небось папка воспитывал. Игорек, конечно, не водил в дом женщин, но я видела рядом с ним дамочек. Флиртуют, глазки строят, но ни одна ему прямо в глаза вызов не бросала. Все стелились и ластились. А ты как равная, без страха, но с упреком, — снова засмеялась.

— Я такая какая я есть, — возможно получилось грубо, но я даже в спине выровнялась, дистанцируясь.

— Кто ж спорит-то, девонька. Именно такая ты Кардинала нашего и клюнула в сердечко.

— Вы преувеличиваете.

— Да ври себе, что хочешь. Но женщину найди в себе. Достань ее наружу и покажи, какая ты. Позволь себе расслабиться. За таким-то мужиком, грех не расслабиться.