Кардинал смотрел на меня пытаясь понять вру я или нет. В итоге распознала в его взгляде сочувствие.

“Думает, что я наивная лохушка, которой муж врал?”

— Возможно, — сказал он тихо. — Возможно, его просто использовали. Подставили. Дали документы или деньги, может, ключ от места, где они хранятся, отправили на встречу, убили, забрали всё.

Я зажмурилась. Перед глазами всплыл Максим — живой, улыбающийся, целующий меня на прощание перед отъездом. «Вернусь к понедельнику, любимая. Соскучишься?»

«Я соскучилась. А ты не вернулся.»

— Кто стоит за этим? — я открыла глаза, посмотрела на Кардинала. — Кто убил Максима?

— Пока неясно. Копаю. Это в моих же интересах. Мутная схема, но я подозреваю, что она сломалась, потому и всплыло дерьмецо наружу.

— Что мне делать? — голос дрожал, я не могла его контролировать.

— Пока не высовываться и в одиночку не ходить никуда. И дети не считаются за компанию — вас могут вместе захватить. Если отморозки полные, то и убрать могут на месте. Даже детей.

Я всхлипнула в ответ. Ну нет, это не случится. Я не допущу. На крайний случай действительно к отцу уеду.

— Спасибо, — прошептала я.

Он достал из ящика плотную, серую папку.

— Ещё кое-что, — он протянул мне папку. — Это копии из дела твоего мужа. Протокол осмотра места происшествия, заключение эксперта, опись вещей. Может, увидишь что-то, что я не вижу.

Я взяла папку, открыла, даже не став спрашивать, откуда у него всё это. Страницы шуршали под пальцами — сухие, казённые, пахнущие странно. Пробежала глазами — протокол, термины, цифры, схемы. Остановилась на описи.

«Сумка спортивная, чёрная... Одежда… Кукла детская, в упаковке. Кроссовки подростковые в коробке… Украшение женское: кулон с янтарём в форме капли…»

— Он нам купил подарки, — прошептала я, и у меня покатились слёзы.

— Ты думаешь…

— Кукла Лиске, для Тёмы кроссовки, и мне янтарный кулон.

— Можешь попросить Селиванова вернуть личные вещи. Как вдова, имеешь право. Не думаю, что кукла или пацанские кроссовки имеют важное для следствия значение.

Я кивнула, закрыла папку, прижала к груди. Бумага тёплая от моих рук, твёрдая, реальная.

— Спасибо.

Встала. Кардинал тоже поднялся.

— Если что — звони, — сказал он. — Всегда.

Я с удивлением уставилась на него. Что вот это вот сейчас происходит?

— Я сегодня могу ещё с детьми переночевать на твоей квартире? Боюсь в нашей оставаться. Пока разберусь с ней и куплю новую, буду снимать. Найду уже сегодня, обещаю.

— Это не обязательно. Вы можете там жить, пока не разберёшься с жильём. Тем более что я буду иметь представление, где ты находишься, и отправлять ребят на проверку или патруль.

“Последними словами он просто добил меня. Вот что на это ответить? Притвориться неблагодарной сволочью и отказаться? Включить дурочку и спросить, зачем меня пасти? Так это очевидно. Тем более если меня ищут те, кто пакостит на его земле. Я же и буду подсадной уткой. Может, поэтому так и опекает?! Так я не сильно против, только вот дети — сослать бы их куда-то. Ставить их под удар, чтобы раскрыть убийство Максима, я не готова.”

В размышлениях прикусила нижнюю губу.

— Отец сказал, что порекомендует мне юриста и риелтора. Так что это не затянется, и мы недолго будем пользоваться твоим гостеприимством.

Я пошла к двери.

— Маргарита, а кто твой отец? — внезапно холодно спросил Игорь.

«Понял? Узнал?» — застыла, не поворачиваясь.

— А ты ещё не пробил меня по своим каналам? — слегка повернулась в его сторону.

Стоит за столом, постукивая пальцами по столешнице, смотрит в сторону окна.

— Пробивал. Я это сделал ещё до того, как мы с тобой встретились. Твоя мать умерла от рака, когда ты была подростком. Они в это время были с твоим отцом в разводе, но потом он забрал тебя к себе. После школы ты сбежала в Екатеринбург из Москвы и занялась образованием.

— Неужели ничего не нашёл про моего отца?

— Только скупые факты про его строительный бизнес и не более, — он словно не верил своим словам. — Это не объясняет, почему ты не осталась в Москве. Там что-то случилось?

— А деятельность человека не всегда объясняет его характер. Часто даже наоборот. А папа имеет тяжёлый характер, и я просто улетела из гнезда.

— Ясно. Значит, бизнесмен.

— Да, конечно, — я даже нашла в себе силы повернуться к нему, поймать голубой взгляд и соврать ему в лицо. — Игорь... Ты правда думаешь, что Максим был невиновен? — перевела тему.

Он посмотрел на меня долго. За окном солнце пробилось сквозь тучи, осветило кабинет жёлтым светом, тёплым, но каким-то ненастоящим.

— Думаю, он просто оказался не в том месте не в то время. С не теми людьми.

Я кивнула. Вышла. Закрыла дверь тихо.

В коридоре Громов ждал — стоял у стены, смотрел в окно. Секретарь даже головы не подняла, чтобы проявить своё участие.

— Поехали обратно? — спросил он.

— Да. К детям.

Мы направились к лифту. Я шла, чувствуя тяжесть папки в руках, которая отдавалась внутри ещё большей тяжестью и болью.

«Максим был невиновен. Его просто убили. За что-то, чего он даже не знал. А я... Я должна узнать правду. Для него и для нас.»

Глава 19

От лица Маргариты

Проснулась от пинка Алисы в живот. Снова. В который раз за ночь. Девочка спала, раскинувшись на весь диван — одеяло сброшено, одна нога на моём животе, вторая у подушки. Она привыкла быть хозяйкой кровати. Я детей отселяла из родительской спальни сразу после года, и они привыкли спать отдельно. Но сейчас, в стеснённых условиях, глубокий детский сон позволил Алисе хорошо провести ночь и ни в чём себе не отказывать. А у меня, помимо лица, болели ещё и рёбра. Совсем не выспалась. Последний раз такой острый недосып был, когда Лиска заболела бронхитом, принеся инфекцию из садика.

Открыла глаза, застонав. За окном серое небо, снег сыпался мелкой крупой. Часы на стене показывали без десяти восемь. Суббота.

Третий день в квартире Кардинала. Третье утро на этом проклятом диване, который после ортопедического матраса кажется жёстче бетонной плиты. Спина ныла, как будто всю ночь таскала мешки с цементом.

Осторожно потянулась, чтобы не разбудить Алису, и встала. Босые ноги на холодном полу мгновенно покрылись мурашками. Натянула носки, накинула кардиган поверх футболки и побрела на кухню. Каждая клеточка моего тела вопила в протесте по поводу такого издевательства. Чай не девочка уже.

Включила кофеварку и села за стол. Глянула в окно: город просыпался медленно, лениво, как всегда по выходным. Снег плавно опускался, машины внизу ползли, словно жуки. Дворники, где-то внизу, вяло махали лопатами. Я невольно заинтересовалась их занятием. Мимо проехала снегоуборочная машина, и то, что люди успели разгрести на тротуаре, снова скрылось под новой лавиной грязного снега. Женщины в униформе уборщиков активно замахали лопатами в сторону машины, но та даже не остановилась. Водитель, видимо, сделал это нарочно и наверняка получил в спину целый поток непереводимого русского фольклора. А может и не русского…

«Пора действовать. Нельзя больше сидеть без дела. Квартира, деньги, будущее — всё это требует решения. Нужно что-то делать, а не ждать, пока кто-то примет решение за меня».

Дверь в комнату Артёма открылась, и он вышел.

Это была небольшая двушка, с проходной гостиной и спальней. Последняя и досталась сыну, потому что он единственный среди нас мальчик и потому что на однушке, которая была в той комнате, мы с Лиской однозначно не поместились бы. Странный выбор, конечно, для корпоративной квартиры. Может она не для сна…

Волосы сына взъерошены, пижамные штаны и мятая футболка, глаза ещё сонные. Он сел напротив меня и зевнул так громко, что челюсть хрустнула.

— Доброе утро, — сказала я, включив электрочайник. — Хочешь чаю?

— Угу, — его взгляд, всё ещё затуманенный сном, медленно скользнул по комнате и остановился на мне.