Через пару минут я услышала щелчок закипевшего чайника и быстро заварила пакетик для Артёма. Добавила сахар в чашку. Он взял её обеими руками и уставился на напиток, как будто в нём скрывались ответы на все вопросы.

— Мам, а мы правда переедем? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да. Скоро.

— Куда?

— Не знаю пока. Дедушка помогает с квартирой. Юрист какой-то звонил вчера, сказал, что займётся ипотекой и продажей. Риелтор варианты покажет. Нашу старую квартиру оценивают невысоко из-за ипотечного обременения, но минимум получим. Скорее всего, у вас с Лиской теперь будет общая комната.

Сын поморщился:

— Неужели дед не может нам денег дать на нормальную квартиру?

— Хороший вопрос. А ты откуда знаешь, сколько у деда денег? — насупилась я, садясь напротив чада.

— Да не знаю я. Но не может же он быть авторитетом без бабла.

И что я ему скажу на это? Только вздохнула тяжело. Объяснить импульсивному подростку, что не собираюсь тащить деньги с отца, сложно. Для него это внутрисемейные отношения. Есть — бери, нет — заработай. Всё просто. Мы с Максимом никогда не делили ничего на мое, твое. У нас у всех было всё наше.

— Я не хочу сейчас спрашивать тебя, откуда ты знаешь, кто твой дед, но попрошу не распространяться об этом.

— Ма, ну ты за дебила меня совсем не держи, — оскорбился Артем.

— Я не держу тебя за дебила. Возможно, у тебя сложилось ощущение, что, находясь под своеобразной опекой Игоря Игоревича, мы в полной безопасности и что всё это происходит бескорыстно. Это не так, Тем. Люди из мира, откуда наш дед, Кардинал и иже с ними, не делают ничего просто так. Никому и никогда. Еще неизвестно, чем аукнется нам помощь местных. И поверь, в некоторых случаях даже дед не сможет ничего сделать. Несмотря на то, что находится выше уровнем, чем владелец этой квартиры. В их мире свои законы.

— Я понял, — отвернулся к стене. Обиделся?

— Также я вижу, что тебе всё это может быть интересным — затягивает тебя риском, мнимой безнаказанностью, властью. Но поверь, сынок, они за это очень дорого заплатили. Каждый свою цену. Ты вот интересовался хоть раз, даже у самого себя, а где мама Варвары?

— Нет. Слышал, что она умерла.

— Как думаешь, это произошло как несчастный случай, болезнь или…

— Или.

— Скорее всего. Моя мама, твоя бабушка, развелась с дедом после первого же нападения на меня. Меня украли из садика и убили воспитательницу. Уверена, она думала, что таким образом защитит меня и себя. Наплевав на чувства папы. Но это не так. Я по факту своего рождения была всегда с прицелом на лбу. Даже не сомневаюсь, что когда мы жили с ней вдвоем, за нами всё равно приглядывали люди отца.

Артём кивнул. Выпил полчашки чая залпом.

— Я могу с тобой говорить как со взрослым?

— Конечно! — кивнул уверенно и приосанился.

— Дедушка договорился с местными риелтором и адвокатом. В ближайшее время мы разберемся с жильем. Я готова даже потерять немного в сумме и уехать в менее комфортные условия, подальше от центра, но мы съедем отсюда и минимизируем контакт с Кардиналовым. Алиса поменяет садик. Ты школу. Не спорь, — добавила, увидев, как он решил возразить. — В ближайшее время нам все равно придется прятаться. Те люди, которые на нас напали, они виноваты в смерти папы.

Сын сжал кулаки и уткнулся взглядом в стол.

— Игорь сказал, что в этом деле замешаны большие деньги и папу подставили. Они думают, что я знаю, куда пропали деньги или вообще держу их у себя. Но ты же понимаешь, что никаких денег у нас нет. Скорее всего, их украли, а папу убили, чтобы замести след. А когда речь идет о больших деньгах, то нечистые на руку люди не пожалеют никого. Ни женщин, ни детей. Чаще всего именно они, как слабость мужчины, которого хотят достать, страдают в первую очередь. Ахиллесова пята, в которую норовит выстрелить каждый.

— Я понял, — сказал Артём тихо, всё ещё глядя в стол. — Но почему мы должны прятаться? Почему нельзя просто... ну, не знаю, пойти в полицию?

Я усмехнулась.

— Тёма, полиция в таких делах — это как пластырь на огнестрельную рану. Если те, кто убил папу, связаны с деньгами и властью, то у них наверняка есть связи в полиции. Может, даже кто-то из следователей в деле замешан. Мы пойдём к ментам, а через неделю нас найдут мёртвыми. Случайность, знаешь ли. Утечка газа, пожар, авария.

Сын побледнел.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Поэтому мы переедем, сменим школу и садик, будем тихо сидеть, пока Игорь Игоревич разбирается. Но и это не панацея. Скорее всего, и дед не будет сидеть в стороне. Кардиналов обещал найти тех, кто убил папу. И я ему верю. Дед сказал, что мы будем в безопасности. И ему я тоже хочу верить. У них есть ресурсы, связи, люди. Они сделают то, что полиция не сможет или не захочет.

— А потом? — спросил Артём. — Когда их найдут? Что тогда?

Я посмотрела на сына долго. На его серьёзное лицо, на сжатые кулаки, на глаза, в которых читалась взрослая решимость.

— Потом они ответят. Каждый. И мы сможем жить спокойно. Без страха, что кто-то придёт за нами.

— Дед тоже поможет? — спросил он осторожно.

— Он уже помогает. Он дал нам юриста, риелтора, деньги на первое время. Но он открыто не будет лезть в дела Кардинала. У них свои правила, свои территории. Дед не может просто прийти и всё порешать. Это вызовет конфликт, а конфликты в их мире заканчиваются кровью. Скорее всего, он будет наблюдать за действиями Игоря, как за держателя территории, на которой происходит бардак. А мы в эпицентре этого бардака.

— То есть по сути ничего личного.

— Типа того. Но будь уверен, если нам действительно будет угрожать смертельная опасность, отец не будет стоять и смотреть.

Артём кивнул медленно, переваривая информацию.

— Мам, а если... если они придут за нами снова?

Я встала, подошла к нему, положила руку на плечо.

— Сейчас мы под защитой Кардинала. Пока мы здесь, в его квартире, никто не посмеет нас тронуть. А когда переедем он наверняка поставит охрану. Да и дедушкины люди за нами наблюдают. Мы будем в безопасности, обещаю.

— А если Игорь Игоревич передумает нам помогать?

— Не передумает. У него свой интерес в этом деле. Он хочет найти тех, кто мутит схему отмывания на его территории. А папа был ниточкой к ним. Пока мы нужны Кардиналу — мы в безопасности.

Артём посмотрел на меня снизу вверх.

— Это звучит... странно. Как будто мы пешки.

— Мы и есть пешки, Тёмушка, — сказала я честно. — Но живые пешки. И это главное. Папа был пешкой, и его убили. Мы же готовы, потому что знаем, что происходит. А он не знал. Переживём. Дождёмся, пока всё закончится. А потом начнём заново. Втроём.

Он кивнул. Допил чай и поставил чашку на стол.

— Ладно. Я понял. Новая школа, новый район, новая жизнь. — Он усмехнулся горько. — Прикольно. Только друзья в старой школе появились, а теперь снова всё заново.

Я сжала его плечо сильнее.

— Прости. Я знаю, что тяжело. Но это временно. Год, может, два. Потом всё наладится. Тем более, что вы дистанционно сможете продолжать общаться. А если друзья настоящие, то и после всего никуда не денутся.

— А Варя? — спросил он тихо, не поднимая глаз.

Я замерла — вот оно:

— Что, Варя?

— Ну... она же в нашей школе. Если я уйду... я её больше не увижу.

Я присела рядом с ним на корточки, взяла за руку.

— Тёмушка, Варя — дочь Кардинала. Ты понимаешь, что это значит?

Он кивнул, не глядя на меня.

— Это значит, что у неё другая жизнь. Другие правила. И если ты влезешь в эту жизнь, то можешь не выбраться. Ты должен будешь соответствовать. Я не хочу, чтобы ты повторил путь деда или Кардинала. Я хочу, чтобы ты вырос нормальным человеком. Поступил в университет, нашёл работу, создал семью. Без крови, без криминала и без страха выйти на улицу.

— Но я уже знаю, что есть другая сторона, мам.

— Да, я понимаю, что это уже не исправить.

— Дед папу называл муфлоном.