— Не найдут, — Кардинал сказал это так уверенно, как будто знал наверняка.

Я посмотрела на него.

— Ты думаешь, кто-то специально забрал?

Он не ответил сразу. Курил, смотрел куда-то в сторону, на окно, где за стеклом метался снег.

— Это точно не случайное ограбление, — сказал он наконец. — Твоего мужа убили целенаправленно. Вызвали на встречу, застрелили, забрали телефон и кольцо, чтобы замести следы. Сумку оставили, потому что в ней ничего важного не было. Только подарки и шмотки. Никто ведь не знал, что у него ещё было: деньги, документы… Мы только догадываемся, что у него при себе были деньги, так как все действующие лица нам пока недоступны.

Я сжала кружку в руках. Горячая, почти обжигала ладони.

— Кто? Почему?

Кардинал посмотрел на меня долго, изучающе.

— Я узнаю. Обещаю. А Селиванов?

— Что Селиванов?

— Он как себя вёл? — Кардинал затушил сигарету в пепельнице на столе, наклонился вперёд. — Что говорил?

Я пожала плечами, вспоминая.

— Нормально. Участливый. Донёс сумку до машины сам, хотя я говорила, что справлюсь. Дал визитку, сказал звонить, если нужна помощь — с бумагами, вообще с чем угодно. Был очень предупредительным и мне даже на секунду показалось…

Кардинал слушал молча. Лицо каменное, но я видела, как напряглись плечи, как сжались кулаки на столе.

— Что?

Вспомнила взгляд Селиванова у машины. Долгий, тёплый, слишком тёплый.

— Он сказал, что если мне станет совсем тяжело, если почувствую, что не справляюсь одна — звонить. В любое время. — Я посмотрела на Кардинала. — Мне показалось, что он проявляет ко мне мужское внимание. Понимаешь? Абсурд какой, — снова нервный смешок.

Кардинал молчал. Напряжение в челюсти, взгляд жёсткий.

— Почему же абсурд?

На секунду я почувствовала странное состояние, словно я не на допросе перед помогающим мне авторитетом, а с давним знакомым делюсь новостями.

— Я почти уверена, что мне показалось и на самом деле его слова не имели такого подтекста.

— Маргарита, ты ведь взрослая женщина.

— И что?

— Женщина всегда видит, когда к ней кто-то проявляет интерес как мужчина, а не как друг, сослуживец, коллега или сосед по подъезду. Вы это чувствуете. За исключением отдельных случаев, когда женщина сознательно себя убеждает в том, что это почему-то невозможно, потому что он друг, кум, муж подруги или тому подобное.

— Ты думаешь, что мне не показалось? — я все еще не хотела в это верить.

— Думаю, не показалось. Если позвонит ещё — скажи мне. Сразу. Не откладывая.

— Даже если он позовёт меня на свидание?

«Зачем ты его дразнишь, дура?!»

Я откинулась на спинку стула, склонила голову набок — не удержалась, добавила во взгляд немного того самого кокетства, которым в юности сводила с ума половину отцовской охраны. Они на это реагировали фейспалмом. Но сейчас он прав — я женщина. Знала, что делаю глупость, но остановиться уже не могла.

Кардинал молчал секунду. Челюсть дёрнулась, пальцы на столе сжались в кулак. Он смотрел на меня так, будто я только что сказала что-то непростительное — не потому, что услышал слова, а потому, что увидел, как легко они мне дались.

Встал, прошёлся по кухне, остановился у окна:

— Ты сейчас должна быть осторожна со всеми. Даже с теми, кто пытается залезть к тебе в трусы! — грубо бросил, не оборачиваясь.

— Ну знаешь ли, — я не выдержала и встала. — Я, конечно, всё понимаю, Игорь Игоревич, и за всё вам благодарна, но разговаривать со мной в таком тоне я не позволю.

— Так не веди себя, как беспечная малолетка! Ты думаешь, мне заняться больше нечем, кроме как мотаться сюда? Я не помню, когда последний раз дома ночевал.

— Ешь грецкие орехи, для улучшения памяти. А мне не интересно, где ты ночевал или не ночевал. Я повторюсь, что я тебе за всё благодарна и всё ещё делюсь с тобой всем только понимая, что ты действуешь в моих интересах. Но при этом я взрослый и самостоятельный человек…

— Который готов подставить под удар собственных детей, лишь бы к мужику в койку прыгнуть? — прорычал он мне в лицо.

От этих слов я просто окаменела.

— Ты пьяный что ли?

Он агрессивно потушил окурок в пепельнице, взял ее с подоконника и громко поставил на стол. Словно точку в разговоре.

— Если ты хочешь находиться под моей защитой, я должен знать, где и с кем ты находишься. Всегда!

Я кивнула в шоке. А он просто развернулся и вышел. В кухню забежала Лиска:

— Мамочка, что случилось? Ты с дядей ругалась?

Она тут же потянулась ко мне, просясь на руки.

— Моя эмпатичная девочка. Я тебя люблю.

Зарылась носом в ее волосы и вдохнула успокоение. Дотянулась рукой до вытяжки — чтобы убрать из помещения дым от курева.

«Что это сейчас было?»

Глава 20

Воскресенье прошло в каком-то тумане. Утром приезжали юрист с риелтором — Олег Викторович с кейсом и строгим лицом, Ирина с планшетом и энергичной улыбкой. Сидели на кухне, разговаривали про документы, банк, сроки.

«Три-четыре недели, — сказал юрист. — При заниженной цене покупатели быстро находятся. Проблем с банком не будет.»

Я кивала, смотрела на фотографии квартир в планшете Ирины — обычные панельки, двушки в спальных районах. Подписывала какие-то бумаги, слушала объяснения. Но всё это было как будто не со мной — голос звучал откуда-то издалека, руки двигались сами. Радует, что так как я не хочу возвращаться в центр, а еду перееду в новый район — смогу претендовать на трешку. Не придется селить детей в одну комнату.

Они уехали к обеду. Я закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной. По крайней мере их не надо проверять — они уже проверены отцом и можно довериться.

«Месяц. Максимум полтора. И мы съедем отсюда.»

Почему-то от этой мысли не стало легче.

Артём собрался к другу после обеда — рюкзак за плечами, упрямое лицо. Я не хотела отпускать, но понимала, что ему это надо. Он и так пережил очень многое за последний месяц и в ближайшем будущем перетерпит не меньше. У подростков гибкая психика, но еще хрупкая личность. Я не хочу, чтобы он ожесточился.

— К Сашке. На ночь. Можно?

Я посмотрела на сына. На его сжатые губы, отведённый взгляд. Он хотел уйти. Не хотел быть здесь.

— Иди. Но телефон при себе держи.

Он кивнул и ушёл, даже не попрощавшись. Дверь хлопнула.

«Даже если люди Кардинала за ним не поедут, есть отцовские. В любом случае, он под присмотром.»

Телефон завибрировал ближе к вечеру. СМС от отца:

«Прилечу только в понедельник. Раньше не получается. Дела. Как вы?»

«Всё нормально. Юрист был. Артём у друга. Жду в понедельник.»

«Это я все знаю. Не волнуйся, мальчишку пасут».

«Я догадалась».

В эту секунду я почувствовала себя в клетке. Крайне мерзкое ощущение. Ты вроде и свободен, дверца открыта, но выйти смерти подобно.

Почти весь день потратила на уборку, работу и готовку. Надо строить себе новую колею. Из тех, которые есть, выбрать не получается.

Уложила Алису спать в восемь — рано, но мелкая набегалась за день. Прочитали сказку, поцелуй в лоб — традиционные мероприятия. Дочь заснула быстро, обняв папину куклу Машу. А я смотрела на эту игрушку и хотела ее выбросить. Не знаю почему. Она вызывала у меня жесткое неприятие, но держала себя в руках.

Я вышла из гостиной, закрыла дверь тихо. Посмотрела на часы — девять вечера. Кардинал так и не появился весь день. Не звонил.

«Избегает после вчерашнего? Или действительно занят? Я ведь его не жду, правда?!»

Решила немного смыть себя эмоции. Включила душ — вода горячая, почти обжигающая, но быстро пришла в норму. Первый раз за несколько дней наедине с собой. Не в спешке помыться перед сном, а спокойно постоять под тропическим душем. Никто не дёргает, не просит, не требует. Слух, конечно, на чеку — вдруг Лиска проснется.

Стояла под струями долго — может, минут двадцать. Вода смывала усталость. Волосы намылила дважды, кондиционер нанесла, подождала. Голова хоть немного прояснилась. Словно помыв ее снаружи, я прошлась моющим и внутри.