Я не ответила. Просто обняла её ещё раз.

Алиса убежала в гостиную с куклой, начала ей рассказывать про то, как её зовут теперь Маша, и что они будут подружками.

Я достала вторую коробку. Пошла к комнате Артёма. Постучала.

— Тёма. Можно?

— Угу.

Открыла дверь. Он сидел на кровати, смотрел в телефон, но я видела, что не читал — экран не двигался.

— Это тебе. От папы.

Протянула коробку. Он взял её медленно, как будто боялся, что она взорвётся. Положил на колени, открыл.

Посмотрел на кроссовки. Лицо каменное, но я видела, как дрогнули губы. Он вынул кроссовки из коробки, провёл рукой по ткани.

— Те самые, — сказал он тихо. — Которые я хотел.

— Да.

Он тут же надел их. Руки дрожали, пока завязывал шнурки. Завязал, встал, сделал пару шагов.

— Мам, я на балкон. Подышать.

— Тёма...

— Мне надо. Правда.

Я подошла к окну гостиной, посмотрела на него. Артём стоял, опираясь руками на перила. Плечи трясло. Плакал.

Отвернулась. Пошла на кухню и увидела, что коробка с моим подарком пуста. Удивилась сильно, а потом вспомнила, что я его сжимала в руке всё время. Вернулась в прихожую и пошарила по карманам шубки. Нашла кулон. Янтарь тёплый, медовый, красивый согрел ладонь.

Сжала его. Острые края уже знакомо впились в кожу, больно, но не отпустила.

«Максим…»

Закрыла глаза.

«Я клянусь, что тот, кто убил тебя, долго землю топтать не будет».

Надела кулон на шею. Теплый янтарь лёг на кожу и тут же стал мне как родной и незаметный.

Телефон завибрировал в кармане. Снова незнакомый номер.

“Хоть определитель ставь”

— Алло?

— Маргарита Арсеньевна? Добрый вечер. Олег Викторович, юрист. Арсений Петрович поручил мне помочь с вашей квартирой.

Голос деловой, строгий, без лишних эмоций.

— Слушаю.

— Квартира ипотечная, банк держит залог. Я помогу с сопровождением купли-продажи, оформлю документы, договорюсь с банком. Риелтор покажет варианты на покупку новой квартиры. Мы с ним уже разговаривали. Вам удобно завтра встретиться? Скажем, в десять утра? Мы бы сразу обсудили варианты и прочие нюансы.

Я посмотрела на часы — половина шестого вечера.

— Да, можно.

— Отлично. Я приеду к вам. Адрес у меня есть. До встречи, Маргарита Арсеньевна.

— До встречи.

Нажав отбой осторожно положила телефон на стол. Первый толчок произведен, надо выбирать куда катиться.

«Отец помогает. Как всегда. Контролирует. Решает проблемы за меня. Как будто я сама не справлюсь. Но сейчас... сейчас мне это нужно. Я не справлюсь одна. Квартира, банк, документы — я в этом не разбираюсь».

Дверь балкона открылась. Артём зашёл внутрь, закрыл за собой. Лицо красное от холода, глаза опухшие, нос заложенный. Он прошёл мимо меня молча, пошёл в свою комнату. Дверь закрылась тихо.

Алиса этим вечером заснула быстро. В обнимку с куклой Машей, шепча что-то про папу и про то, что когда он вернётся, она покажет ему, как умеет считать до десяти. Я сидела на краю дивана, гладила её по голове, слушала сопение. Тихое, мерное, спокойное.

«Она не понимает. Для неё папа просто в командировке. Далеко-далеко. Но вернётся. Обязательно вернётся. Когда она поймёт? Через месяц? Через год? Когда спросит, почему папа так долго не звонит?»

Я накрыла её одеялом, поцеловала в лоб, встала тихо, чтобы не разбудить. Вышла из гостиной, закрыла дверь.

Артём в своей комнате сидел за столом, наушники в ушах, смотрел в телефон. Я постучала — он не услышал. Постучала громче. Обернулся, снял наушники.

— Ужинать будешь? — спросила я.

Он покачал головой.

— Не хочу.

— Тёма, ты со вчерашнего вечера толком ничего не ел.

— Сказал — не хочу, — резко и грубо.

Я вздохнула.

— Хорошо. Но если захочешь, на кухне суп. Разогреешь в микроволновке. Завтра приедет юрист, возможно, с риелтором. Ты бы хотел помочь с выбором новой квартиры?

— Мне все равно, — начал демонстративно шариться в телефоне. Я закрыла дверь, пошла на кухню.

Поставила чайник, достала кружку, бросила пакетик чая. Стояла у плиты, смотрела на стену, ни о чём не думая. Пустота в голове — приятная, тихая, как после долгой дороги. Чем-то похожая на трансовое отупение, когда голова уже настолько перегружена мыслями, что выдает BSOD, как старая операционка, и идет на перезагрузку.

Чайник закипел, щёлкнул. Я налила воду в кружку, чай окрасился в тёмно-коричневый цвет почти сразу. Забыла вытащить пакетик, он плавал на поверхности, как утопленник.

«Максим всегда смеялся надо мной за это. Говорил, что я завариваю не чай, а дёготь. А я отвечала, что люблю покрепче».

Вытащила пакетик пальцами — горячий, обжгла пальцы, — бросила в урну. Облизала пальцы, взяла кружку и села за стол. Тишина. Только холодильник гудел монотонно, да за окном ветер завывал, гоняя снег по крыше.

Потрогала кулон на шее.

«Последнее, что он купил мне. Последний подарок».

Дверь в квартиру открылась внезапно. Я даже пропустила звуки открывания замка. Вздрогнула, чай выплеснулся на стол. Послышались уверенные, тяжелые шаги в прихожей. Некто вешает одежду, стягивает ботинки.

“Кого я обманываю?!”

Через минуту он зашёл на кухню. Остановился в дверном проёме, посмотрел на меня. Лицо усталое, волосы растрёпаны, воротник рубашки расстёгнут.

— Вещи мужа забрала? — спросил он, садясь напротив.

Я кивнула, показала на кулон на шее.

— Да.

Он проследил взглядом за моей рукой. Поморщился.

— Красивый, — сказал он коротко. — Почему не сказала, что к Селиванову едешь? Я просил уведомлять.

Я пожала плечами.

— Ты же всё равно меня вёл. Зачем этот разговор.

— Рита, ты должна сознательно сотрудничать со мной, не ждать, что я сам всё буду узнавать по своим каналам. Было бы намного проще, если бы ты сразу предупредила, что едешь в СК.

Молчание. Кардинал, буравя меня недовольным взглядом, достал сигареты из кармана, прикурил. Дым пошёл густой, пахло табаком и чем-то ещё.

— Чтобы это изменило. Не думаешь же ты, что он бы что-то мне сделал у себя в кабинете. Там же всё обтыкано камерами и прослушкой.

— Ты смешная, ей-богу. Или ты из тех людей, которые думают, что все должны говорить друг другу правду, правительство о нас заботиться, власть должна быть честной, а каждый счастлив? — не скрывая ехидство, выдал он, выпуская облако дыма мне в лицо.

«Что происходит? Почему он ведёт себя настолько иначе? Просто кидает вызов и демонстрирует явное недовольство. За то время, что мы знакомы, это первое яркое проявление эмоций с его стороны. Пьяный что ли?»

— Нет, я не из тех, — отрезала.

— Уже радует. Но нужно понимать, что ты не знаешь внутрянку таких мест. Не знаешь, кто этот человек и кто работает рядом с ним. Он может быть праведным и окружать себя такими людьми. А может трахнуть тебя у себя на столе, заломив руки, а вошедший коллега сделать вид, что он цветы поливал. И ни одна запись не всплывет.

— Игорь, ты утрируешь, — не выдержала я и выдала нервный смешок.

«Он сейчас немного пугал меня. Но и его слова вызвали понимание, что в чём-то он прав. Мне ли не знать. А если этот Селиванов прознает, чья я дочь, он тем более может взять меня в оборот. Это бы объяснило и его странные намёки сегодня. Или мне показалось и я в каждом врага вижу, как в таксисте, а Кардинал это чувство подогревает?!»

— Телефон украли, — сказала я, глядя в кружку. — И обручальное кольцо. Я думала, может, в сумке где-то в подкладе лежат. Но нет, их действительно украли, — попробовала сменить тему.

Он напрягся. Я увидела, как изменилось лицо — стало жёстче, челюсть сжалась.

— Кольцо? — переспросил он.

— Да. На нём была гравировка. Моё имя изнутри. Максим никогда его не снимал. Шестнадцать лет носил. С виду простая золотая обручалка.

Кардинал затянулся, выдохнул дым уже в сторону.

— Селиванов что сказал?

— Что ищут, но вряд ли найдут. Ещё при первой нашей встрече.