— У меня есть условия, — добавила она, делая шаг внутрь и закрывая за собой дверь. — Часть работы делаю удаленно из дома. Передача только по утвержденным вами закрытым каналам, безусловно. Дети, видите ли.

Пока я молча пялился на нее, как баран, она обошла Грома и села напротив меня в кресло для посетителей и закинула ногу на ногу.

— И зарплату обсудим отдельно — я знаю себе цену.

Что-то в груди у меня развернулось разом — тяжело, горячо, будто три недели ожидания наконец получили право обернуться чем-то другим.

— У меня тоже будут условия. По зарплате договоримся.

— Какие?

— Харассмент.

— Думаю, я с этим справлюсь.

Глава 35: Иные

От лица Артёма

Дверь в нашу квартиру открылась тем же ключом, что и неделю с небольшим назад, только звук казался другим — не привычным щелчком, а каким-то неуверенным скрежетом, будто замок тоже забыл, как это делается.

Я был загружен под завязку пакетами. Мелкая лиса прыгала перед дверью, пока мать ее открывала.

— Ну вот, — сказала мама, толкая дверь плечом, потому что руки у неё были заняты пакетами. — Дома.

Я вошел и остановился в прихожей. Посмотрел на вешалку, где всё ещё висела отцовская куртка — та самая, которую мама тогда сдёрнула с вешалки в панике, чтобы натянуть на меня перед тем, как я вылез в окно с Алиской в рюкзаке. Она так и осталась висеть здесь всё это время, будто ждала, что отец вот-вот снимет её сам. Или как знак, что он все еще здесь.

— Тёма, разувайся, чего встал, — мама уже тащила пакеты на кухню, а Лиска с визгом понеслась в свою комнату проверять, на месте ли игрушки.

Я разулся, по очереди наступая на пятки кед, и понёс покупки на кухню. Все еще не до конца привык к этому месту.

Мать начала хлопотать, Алиска бегала вокруг нее и «разбирала покупки», а я пошел к себе. Сел на кровать. Вспомнил ту ночь — не специально, оно само пришло в голову.

“Не думай о розовом слоне”

Тогда за нами приехали чужие люди. Я тащил Лиску, полусонную, в одной руке, а рюкзак с её вещами в другой. И мама снова была где-то там, в опасности. Понимал, что опять что-то случилось, но все молчали. И я не знал, жива она или нет, и никто мне не говорил.

Помню, как сидел в машине, обнимал сестру, а она уснула у меня на плече, и я всю дорогу смотрел в окно и думал, что если с мамой что-то случится, я не знаю, что буду делать. Просто не знаю. Пустота вместо мысли.

«А сейчас мы дома. Как будто ничего не было».

Только было. И я это помню, даже если мама делает вид, что мы просто переехали, а не сбежали от смерти несколько раз. Дед теперь открыто общается с нами. Обещает приехать на “каникулы” к нам. Мама категорически не хочет лететь в Москву. Почему, не говорит, но божится, что все решилось и теперь позади.

Утром мама собиралась отвезти меня в школу — в старую, потому что документы на перевод ещё не готовы, и мне нужно было доучиться четверть здесь, прежде чем окончательно исчезнуть из этого места.

Мы вышли на площадку, и там уже стоял Денис. Тот самый сосед, который не понимает, когда его вежливо динамят. А мама делала именно это. Я прекрасно понимал, что, когда об этом узнает Игорь Игоревич, ситуация поправится, и это было лишь делом времени. Он торчал в спортивном костюме, будто случайно решил именно сейчас вынести мусор. Нарочито долго ковырялся со своей дверью.

— О, вернулись, — сказал он, странно обрадовавшись. — А я думал, вы совсем съехали.

— Ненадолго уезжали, — сказала мама, поправляя мне капюшон, хотя мне вообще-то пятнадцать и я сам умею одеваться.

— Слушайте, если что-то нужно — розетку починить, лампочку там, я на все руки, — он улыбнулся так, будто это была самая остроумная фраза в его жизни. — А то мужчины у вас нет, смотрю. Не будете возражать, если я иногда буду заглядывать? По-соседски.

— У нас в доме есть мужчина, — невежливо рявкнул я и пошёл вниз.

Мама на секунду замерла — я это заметил, хотя она быстро справилась и улыбнулась вежливо, тем самым способом, которым улыбаются, когда хотят закончить разговор.

— Спасибо, Денис, но у нас всё под контролем.

— Что это с ним? — послышалось от этого навязчивого козла. Что ответила ему мама, я уже не узнал. Эхо в подъезде смазывало её голос, а я успел отмахать уже несколько пролётов вниз.

«Он серьёзно сейчас клеится к моей маме? При мне? Мужчины у нее нет, видите ли. Моли бога, чтобы этот мужчина не узнал о твоем существовании подольше. И почему мама не отвадит его?!»

Уже на улице она догнала меня. Мама молчала, потом вдруг фыркнула — коротко, себе под нос.

— Что смешного? — спросил я.

— Ты сейчас посмотрел на него точно как дед смотрит на людей, которые ему не нравятся.

— Плохо, что ли?

— Нет, — сказала она, и в голосе было что-то тёплое. — Хорошо. Хоть кто-то в этом доме умеет отшивать назойливых мужиков.

— Так ведь он не ко мне клеился, — ляпнул я. А она снова засмеялась. — Почему ты его не пошлешь?

— Мне интересно, что из этого получится, — непонятно сказала она.

— Ты что, хочешь с этим..? — офигел я.

— Нет, что ты. Исключено. — Мы уже садились в машину.

У меня сегодня не было первого урока и Лиска давно была в садике, поэтому мы могли спокойно поговорить без ее бесконечного трепа над ухом. Нет, я люблю свою сестру. Но она иногда очень утомляет. Мама говорит, что это пройдет и я был таким же, но я что-то сомневаюсь.

— Тогда в чем прикол? — хотелось все же понять.

— Хочу понаблюдать хищника в естественной среде обитания.

— А, чтобы Игорь приревновал? — дошло наконец-то до меня.

— Возможно.

— Мам, — сказал я, когда мы уже проехали достаточно много. — Можно спросить?

— Что-то более личное, чем мужики, которых я должна отшивать? — засмеялась. Она мне нравилась такой больше, чем постоянно угрюмой и плачущей тайком на кухне.

— Ну мам, — простонал я.

— Спрашивай.

— Мы теперь кто? — я смотрел в окно, не на неё, потому что так было проще. — В смысле — мы не пешки уже, да? Раз дед... раз всё раскрылось. Мы теперь в системе?

Мама долго молчала, прежде чем ответить, — так долго, что я успел пожалеть, что спросил.

— И да, и нет, — сказала она наконец. — Мы не совсем пешки, потому что за нами теперь стоит имя. И это имя защищает. Но мы и не полностью внутри. Не как дед, не как Кардинал. Мы где-то между. — Остановилась на светофоре, наблюдая за спешащими пешеходами. — Обычной жизни для нас больше нет, Тёма. Уже нет. Ты понимаешь разницу?

— Не совсем.

— Ну смотри. Вот видишь людей? — кивнула на пешеходов, которые добегали уже на красный. — Они не в системе. Догадываются о ней, но не знают правил, не видят схем и прочего. Они даже при прямом контакте, скорее всего, будут игнорировать по максимуму третью сторону. У них есть они и закон. А мы знаем про систему, ее правила и законы, которые немного отличаются от государственных и гражданских. Они как что-то среднее, больше построены на извращённой морали. Но при этом мы пытаемся жить, как простые гражданские. Зная о двух сторонах. Хорошим примером для данной картины являются военные: у них свои верха, свои законы и даже своя полиция.

— Это получается, что мы типа иные? — засмеялся я.

— Они самые. Только я тебя попрошу…

— Что?

— Не входи без меня в сумрак.

Я кивнул. Не знаю, стало ли легче от этого объяснения, но хотя бы стало понятнее, где мы теперь находимся. Где-то посередине. В подвешенном состоянии между двумя мирами, ни один из которых до конца не наш.

Школа встретила привычным гулом. Тем самым, который я не слышал почти две недели и от которого успел отвыкнуть. Странно было идти по этому коридору, зная, сколько всего произошло с тех пор, как я в последний раз здесь стоял.

Возле раздевалки я остановился завязать шнурок, и голоса из-за угла долетели до меня раньше, чем я успел уйти.