“М-м-м. Вот, пожалуйста. Всего пару секунд тишины. Словно я одна в мире!”

Снег. Зима. Серость. Все это пройдет.

«Обычное утро. Почти. Любка, бандиты, наркота... Пофиг! У меня своих дел хватает.»

Но мысль всё равно лезла обратно, как навязчивая товарка на базаре.

«Что-то не так было. Что-то...»

«Ладно. Потом подумаю.»

Я допила кофе и поставила чашку в раковину.

«Сейчас — садик, Артёма в школу, быт и отчеты по анализам заказчикам. А Любка пусть сама со своими демонами разбирается. Я ИТ-шник, а не МЧС-овец.»

Алиса потянулась ко мне, протягивая липкие от печенья ручки.

— Мама, гулять!

— Сначала садик, зайка. Потом погуляем.

— Не хочу в садик!

«О, началось.»

— Хочешь не хочешь, а пойдешь, — я взяла её на руки, отряхивая крошки со щеки. — Пойдем одеваться.

За спиной послышались шаркающие шаги. Артём, растрёпанный и недовольный, вышел из комнаты.

— Окно закрыл? — спросила я.

— Угу.

— Умывайся. Омлет в микроволновке.

Он буркнул что-то нечленораздельное и поплелся в ванную, поправляя сползающие пижамные штаны.

Посмотрела в спину сыну и отметила, что на спине мышцы тоже развиты неплохо.

“Что я пропустила?”

Я посмотрела на Алису, которая уже начала вертеться у меня на руках.

«Обычное утро.»

«Почти.»

Глава 2: Танцы на льду

Одевание трехлетнего ребенка зимой — это отдельный вид спорта. Олимпийский, между прочим. С элементами борьбы, акробатики и дипломатии.

Алиса лежала на диване, извиваясь, как уж на сковородке, пока я пыталась натянуть на нее колготки. Которые, разумеется, оказались наизнанку. Потому что утро не может быть простым — это противоречит законам мироздания.

— Не хочу! — верещала дочь, дрыгая ногами так, будто я ее не одеваю, а пытаюсь засунуть в мешок. — Они кусаются!

— Не кусаются, — я выдохнула, сняла колготки, вывернула их правильной стороной и снова попыталась надеть. — Это шерсть такая. Давай ногу. Нормальную ногу, а не эту змею, которую ты мне сейчас показываешь!

Алиса захихикала и, наконец, выпрямила ногу. Маленькая победа в большой войне утреннего одевания.

«Зима. Каждое утро — квест на выживание. Выиграл, если не сошел с ума в процессе.»

Колготки победила. Следующий уровень — кофта. Алиса все норовила обе руки в один рукав, и я минуты три распутывала этот клубок из рук, рукавов и возмущенного ребенка, который почему-то считал, что так и надо, и хихикал в процессе.

— Руки разные! — объясняла я. — Правая — в правый, левая — в левый! Это просто!

— Не-е-ет! — Алиса мотала головой, но в итоге сдалась.

— Две руки не влезут в один рукав!

— Влезут!

Кофта все же тоже побеждена. Дальше — штаны и куртка.

Сначала — штаны. Потом куртка. Или наоборот? Черт, я уже сама запуталась.

«Ладно, штаны. Точно штаны.»

Натянула штаны. Алиса тут же попыталась встать и упала, потому что штаны сползли — я забыла застегнуть кнопки на лямках, и теперь все съехало.

«Господи, дай мне терпения. Или вермут. Лучше вермут.»

Поправила штаны и точно все застегнула. Теперь куртку.

«Спать, как же я хочу спать!»

Алиса уже устала сопротивляться и лежала на диване, как тряпичная кукла, позволяя мне делать все, что я хочу. Это был хороший знак — значит, она сдалась. Или заснула. Но нет, глаза открыты.

Все натянулось на удивление легко, когда одеваемый не сопротивляется. Я застегнула молнию и выдохнула.

— Готово. Теперь сапоги.

— Не хочу сапоги! — ожила Алиса. — Они тяжелые!

«О, это мы уже проходили.»

— Не тяжелые, а теплые. Мы уже обсуждали этот вопрос, Алиса Максимовна. Без сапогов в санки нельзя. Ты же хочешь на санках кататься?

«Пряник, обязательно пряник.»

Мне позволили надеть на повелительницу сапоги, шапку, шарф, … варежки.

Варежки!

«Где, мать их елку, варежки?!»

Я начала лихорадочно шарить по прихожей. Заглянула под вешалку — нет. Под скамейку — нет. Под батарею...

Бинго!

Одна варежка лежала под батареей, запыленная и еще горячая от жара. Алиса, видимо, засунула ее туда еще вчера вечером. Вторую варежку я нашла в кармане своей куртки. Вспомнила, что вчера дочь уронила ее в снег. Значит одна сухая и одна влажная. Не пойдет. Полезла в коридоре на антресоль искать вторую пару. Нашла достаточно быстро.

— Мама, а мы точно на санках поедем? — оживилась Алиса, увидев, что я достаю другие варежки.

— Поедем, зайка, — я натянула на ее руки варежки. — Я же обещала.

Алиса была готова. Я посмотрела на себя — все еще в домашней одежде.

«Отлично. Теперь я. На это уйдет меньше минуты. Солдаты отдыхают.»

Из ванной вышел Артем — растрепанный, все еще в пижаме. Увидел одетую Алису, хмыкнул и ушел к себе за формой.

Я быстро натянула на себя джинсы, свитер, куртку. Намотала шарф — длинный, теплый, Максим подарил на прошлый Новый год. Нахлобучила шапку.

Алиса уже сидела на полу в прихожей и пыталась снять сапожки.

— Я передумала и останусь дома! — упрямо заявила дочь, восседая на обувнице.

«Ага. Останусь. Сейчас прям!»

Подхватила привереду подмышку, второй рукой взяла санки из угла прихожей — старые, еще Артемовы, но крепкие.

Артем выскочил из комнаты следом уже в форме, на ходу застегивая куртку.

— Мам, а деньги на обед? — пробурчал он с набитым ртом, жуя бутерброд, который успел схватить со стола.

“Кому я омлет готовила? У него же есть еще время.”

— Перевела тебе на карту. Только не трать на дрянь.

Артем нахмурился, проглотил кусок:

— А то!

— Артем, мы это уже обсуждали. На столе деньги, иди, — я махнула рукой, не желая вдаваться в бессмысленные подробности и разборки с утра пораньше.

— Пока, мам!

— Тема, шапка! — схватив из корзины для шапок головной убор сына, бросила ему вслед.

«Надо же, поймал.»

И с победным кличем «Никаких “останусь дома”!» — вышла из квартиры, захлопнув дверь.

«Вспомни, Рит, ты была еще хуже. Это все расплата.»

На улице было холодно. Мороз тут же заколол лицо. Снег падал крупными хлопьями, неспешно.

«Зима, мать ее. Каждый день одно и то же.»

Снег скрипел под ногами — противный, монотонный звук. Санки тоже скрипели, как старая дверь, которую забыли смазать. Алиса сидела, болтая ногами в сапожках, и что-то пела себе под нос. Про собак, пони или принцесс… Я уже давно перестала различать весь этот мультяшный репертуар.

Идти было скользко. Лед под снегом, каток практически. Я шла осторожно, держась за санки для равновесия.

На повороте к садику поскользнулась — нога уехала вперед, я взмахнула руками, едва удержалась, вцепившись в веревку от санок, словно она меня могла удержать.

Алиса захихикала:

— Мама танцует!

— Ага, танцую, — буркнула я, выравниваясь. — На льду. Скоро и тебя научу, будешь так же изящно падать.

«Вот же зацепили, а. Наркоконтроль? Ладно, те бы скрутили и увезли, меня даже как свидетеля оформили бы. А эти просто пригрозили и ушли. Частники. Чьи — вопрос. И Любка с пакетами в последнее время зачастила, паек-то раньше был скромнее. Идеальное прикрытие — шизофреничка с сумками, кто заподозрит. Умно, мля. И нахрена я полезла?»

Снова нога заскользила по льду, но я устояла, а дочь лишь заливисто рассмеялась.

«Лишь бы только не глотнула слишком много морозного воздуха. И так первые две недели не болеем.»

Впереди показалась знакомая фигура — Вера Ивановна из пятого подъезда. Старушка в огромной дубленке, явно с советских времен, и вязаном платке. Она еле передвигала ноги в дутиках, опираясь на палку.

— Доброе утро, Рита! — просияла она, увидев меня.

— Доброе, Вера Ивановна, — я притормозила, подтягивая санки.

— Ой, Алисочка, какая ты красавица! — старушка наклонилась к санкам, и лицо ее просто расплылось в улыбке. — В садик едешь, деточка?

— Угу! — радостно кивнула Алиса, размахивая варежками.