Он шагнул, приставил пистолет к виску, холодный металл, я почувствовала его кожей раньше, чем поняла, что происходит.

— Говори. Куда они побежали?

— Не знаю, — прошептала. — Он сам решил куда. Я не знаю.

— Где деньги мужа?

— Не знаю, про какие деньги вы говорите. Он мне ничего не рассказывал. Никогда.

Смотрел долго. Потом выдохнул, опустил пистолет. Бросил:

— Обыщите квартиру. Документы, флешки, ноутбук, всё. Быстро.

Второй кивнул, вышел из комнаты, я услышала, как в гостиной он выдвигает ящики стола, как звенят упавшие ручки.

Первый схватил меня за руку, поднял на ноги рывком, без церемоний:

— Пошла. Босс с тобой поговорит.

Потащил через коридор, мимо кухни. Дверь была приоткрыта, из неё тянуло холодом от неплотно закрытого окна, которое я так и не отремонтировала после осени. На стойке у плиты три ножа. Крайний слева, узкий, с тёмной деревянной рукоятью.

«Один шанс. Только один.»

Осела всем весом вниз, неожиданно, будто ноги подкосились. Хватка на секунду ослабла. Этого хватило. Рванулась в кухню, пальцы сомкнулись на рукояти.

— Стой! — первый метнулся следом, опрокинув табурет и упав под стол, схватившись за скатерть и повалив на себя посуду после ужина.

Третий возник в проёме гостиной, поднимая пистолет.

«В руку. Только в руку. Не убить, выбить оружие.»

Метнула нож. Не так, как когда-то в детстве, легко и без усилий, а криво, с потерей точности, рука не помнила веса. Тем более нож кухонный. Но попала, в предплечье, чуть выше запястья.

Он взвыл, пистолет с глухим стуком упал на линолеум. Схватился за руку здоровой ладонью, нож торчал неглубоко, но кровь уже тёмной каплей потекла между пальцев.

«Получилось.»

И следом, почти сразу, накатило что-то холодное и мутное, от чего к горлу подступила тошнота. Я стояла и смотрела, как чужая кровь капает на мой линолеум, на котором Алиска вчера рассыпала конструктор, и не могла соединить эти две вещи в голове. Руки помнили движение. Тело сделало всё само, без меня, так, будто последних шестнадцати лет не было вовсе.

Рука автоматически схватила второй нож, побольше и метнула во второго, который выбрался из-под стола.

«Идиоты! Им меня запретили убивать, но выстрел в руку или в ногу не убьет! Точно любители.»

Попала в бедро. Но сразу за этим появился третий и я уже не успела. Он заломил руку, прижал к себе спиной вперёд, крепко. Лягнулась назад, попала в колено, он глухо выдохнул, но хватки не разжал, а второй рукой схватил за волосы.

«Что за тупая манера, чуть что и за волосы?!»

— Сука, — прошипел он мне в ухо, дыхание пахло табаком и чем-то мятным. — Ты за это ответишь.

— Без лишнего! — рявкнул второй, зажимая рукой рану на бедре.

— Она в Хрипатого нож метнула! — заорал первый, срываясь на визг, и тряхнул меня так, что зубы клацнули. — Руку ему пробила, тварь!

— А мне в ногу попала, но я же не визжу, как баба! - рявкнули в ответ. — Босс сказал живую, значит живую! За мертвую нам не заплатят! — в его голосе впервые прорезалось не раздражение, а настоящая злость пополам со страхом перед тем, кто отдавал приказ.

Тот, что меня держал, сжал захват сильнее, до хруста в плече. Дёрнулась, бесполезно. Сильнее меня — мужик, все же.

Хрипатый стоял у стены, зажимал запястье, кровь просачивалась сквозь пальцы, капала на линолеум маленькими тёмными точками. Смотрел на меня с такой ненавистью, что было ясно: не будь приказа, он бы этим взглядом не ограничился.

Тот, что с раненой ногой доковылял до стула и схватил кухонное полотенце. Папка с документами, не замеченная мной ранее, выпала у него из под мышки — наши налоговые декларации вперемешку с оплаченными квитанциями. Мусор, по сути.

— Где муж хранил бумаги? Документы, флешки?

— Не знаю, — прохрипела. — Он мне ничего не говорил.

За окном резкий свет фар, скользнувший по потолку. Скрип тормозов, не один, несколько машин разом.

Второй метнулся к окну, выругался сквозь зубы:

— Чёрт. Машины. Много.

— Кого ты позвала, тварь? — первый рванул меня за плечо, развернул к себе.

— Никого, — я смотрела ему в глаза, хотя щека горела и голова кружилась. — Я не звонила. Телефон сел.

Он не поверил, да и я сама не была уверена, что он должен был поверить. Но выбора у него уже не осталось. Схватил за волосы:

— Пошла. Быстро.

Потащил к двери, мимо Хрипатого, зажимающего кровоточащую руку, мимо второго, который торопливо запихивал папку с документами за пазуху.

И вот тут меня накрыло по-настоящему. До этого был расчёт, тактика, «тяни время», а сейчас меня просто волокли из собственной квартиры в неизвестность, к какому-то «боссу», и я вдруг поняла с абсолютной, ледяной ясностью, что могу больше никогда не увидеть своих детей. Что Алиска вырастет и не будет меня помнить. Что Артём останется с этим один.

Я забилась в его хватке так, что он выругался и дёрнул сильнее, наверняка вырывая клок волос.

Снизу, с лестницы, топот, много ног разом. Кто-то что-то коротко скомандовал, я не разобрала слов. Адреналина уже не хватало, начался отходняк с паникой от безысходности и бессильной тупой слабости. Засвистело в ушах, а перед глазами замелькали мушки. Желудок скрутило от тошноты, а ноги стали ватными.

Первый дёрнул меня в сторону кухни, будто искал, куда спрятаться, но было поздно. Входная дверь, и без того державшаяся на одной петле, окончательно рухнула внутрь, подняв облако пыли и щепок.

В проёме мужчины в чёрном, с автоматами, в балаклавах.

— На пол! Руки за голову! Стреляю без предупреждения!

Первый ещё стоял, не выпуская меня, секунда, две, будто решал, стоит ли рискнуть. Потом швырнул меня в сторону, вскинул пистолет.

«Точно тупой. Мог бы поторговаться!»

Короткая очередь. Он упал, схватившись за ногу, взвыл сквозь зубы.

«Теперь все трое подранки!»

Второй бросил оружие сразу, рухнул на пол, руки за голову, быстро, без раздумий, будто отрепетировал. Из папки на пол веером выпали бесполезные бумажки.

«А он оказался самым умным»

Хрипатый метнулся было к окну, ещё одна очередь, короче первой. Упал лицом вниз, не двигаясь.

Я лежала, как упала, прижавшись спиной к стене, не чувствуя ни рук, ни ног, только гул в ушах и запах пороха, смешанный с запахом крови на линолеуме.

Высокий мужчина, широкоплечий, со шрамом на скуле, подошёл, присел на корточки передо мной:

— Маргарита Арсеньевна? — аккуратно убрал волосы с лица.

Кивнула. Голос не шёл.

— Громов. Меня прислал Игорь Игоревич. Дети в безопасности. Сейчас отвезём вас к ним.

«Дети в безопасности...»

Закрыла лицо руками и заревела громко, некрасиво, содрогаясь всем телом. От облегчения, от страха, от боли в щеке, от всего разом.

Громов помог мне встать, накинул на плечи свою куртку, тяжёлую, тёплую, пахнущую чужим одеколоном и морозом с улицы.

— Идёмте. Всё хорошо.

Обернулся к своим:

— Этих грузите. Босс решит, что делать.

Я шла к выходу, мимо разбитой двери, мимо осколков фоторамки на полу, той самой, с реки, где мы все смеёмся. У выхода обернулась на первого. Он лежал, зажимая простреленную ногу, смотрел на меня снизу вверх, зло и как-то по-звериному растерянно.

— Ты еще не знаешь, но ты уже труп. Все вы!

Громов тронул меня за локоть:

— Идёмте, Маргарита Арсеньевна.

Я вышла в разбитую дверь, в холод подъезда, а за спиной кто-то уже деловито переговаривался, буднично, будто убирали не квартиру после нападения, а просто заканчивали смену.

Глава 15

От лица Артема

Я бежал по улице — снег хрустел под ногами, ботинки отца были велики, натирали пятки, но мне было плевать. Рюкзак на спине тяжёлый — Алиса хныкала тихо, скребясь изнутри, но я держал лямки крепко.

«Куда бежать? Полиция далеко. Телефон. Надо найти телефон.»

Я свернул за угол, побежал дальше. Улица пустая. Холод пробирался под куртку, которая пахла, как отец.