— Ясно. Спасибо вам большое.

Голос Риты тихий, благодарный заставлял меня поневоле хотеть оправдать ее надежды. Почувствовал что-то странное внутри — тепло, которого не должно быть. И вину.

«Она доверяет мне. Совсем. Полностью. Глупая.»

Поняв, что долго не выдержу и могу себя выдать, прекратил разговор.

— До завтра.

— Я буду ждать, — тихий шёпот. Звонок прервался, но этого хватило.

Откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Девушка всё ещё работала языком — старательно, без спешки. Погладил её по голове, сжал длинные рыжие волосы.

Волна оргазма накрыла — резко, мощно. Выдохнул, разжал пальцы.

— Ты молодец, — сказал девушке спокойно и ровно. Все мои эмоции сейчас принадлежали не ей.

Она подняла голову, улыбнулась профессионально, без эмоций. Вытерла губы, встала, поправила платье.

Застегнул брюки, взял телефон со столика.

«Когда успел его туда положить?»

Посмотрел на экран — звонок завершён две минуты назад.

«Завтра в десять. Заберу её и детей, спрячу. Это даст фору.»

Но внутри холодное понимание: использую её доверие. Она думает, что помогаю из доброты. А я просто не хочу, чтобы её убили. Потому что… почему?

«Потому что она мне нужна? Нет, зачем!? Просто так надо. Так правильно. Не больше.»

Встал, поправил пиджак, вышел из комнаты. Меня ждали за столом. Кто с сигарой, кто виски, но все деловыми лицами.

— Вы уже собрались, господа? — сел обратно, улыбнулся холодно.

Рощин прищурился:

— Всё в порядке, Игорь Игоревич?

— Всё отлично, — налил себе виски, сделал глоток. — Продолжайте.

Литвинов кивнул, продолжил:

— Значит, по схеме. Мы обсудили все еще раз, и берём западный сектор, вы — центр. Поставки делим пятьдесят на пятьдесят. Но контроль — за вами, как условились. Согласны?

«Рита подождёт до завтра. Должна. Я сказал — сидеть дома, никому не открывать. Она послушается. Умная женщина должна слушаться.»

— Согласен, — сказал твёрдо.

Сидел, откинувшись в кресле, и слушал Литвинова. Тот вещал про проценты, про западный сектор, про «честный делёж». Голос у него был уверенный, как у человека, который ещё не понял, с кем имеет дело.

Медленно крутил в пальцах тяжёлый хрустальный стакан. Виски уже почти согрелся.

Когда Литвинов закончил, в комнате повисла тишина. Только бас из зала клуба продолжал глухо долбить стены.

— Значит, пятьдесят на пятьдесят, — спокойно повторил. — И контроль за мной.

Рощин кивнул. Баранов тоже. А Литвинов чуть улыбнулся — самую малость, почти незаметно. Этого хватило.

Громов появился бесшумно, наклонился к уху:

— Литвинов три недели на связи с Седым. Переговоры о западном секторе. Параллельно с вами.

Кивнул едва заметно. Громов выпрямился, бросил взгляд на Литвинова — короткий, без выражения — и встал за спиной. Там, где надо.

Поставил стакан на стол, поднялся. Подошёл к Литвинову сзади, положил руку ему на плечо. Тот напрягся.

— Знаешь, что я больше всего не люблю, Литвинов? — тихо спросил. — Когда мне улыбаются в лицо, а за спиной считают, как меня кинуть. Пятьдесят процентов — это от всей суммы? Или от того, что останется после делёжки с Седым?

Резко сжал пальцы на плече мужчины. Тот дёрнулся, но встать не успел. Я резко прижал его голову лицом к столу. Стаканы зазвенели.

— Думал, я не знаю про твои разговоры с Седым? Что ты три недели ведёшь дела за моей спиной?

Литвинов захрипел, пытаясь вырваться. Нажал сильнее. Щека мужчины расплющилась о полированное дерево.

— Я… я не…

— Не надо, — спокойно оборвал. — Я не люблю, когда мне врут. И седого здесь нет, чтобы прикрыть твою жопу. Как ты вообще с ним закорешился, он ведь пришлый?

— Все не так совсем…

Кивнул в сторону двери. Двое, которых привёл Громов, мгновенно оказались рядом. Один заломил Литвинову руку так, что тот завыл. Второй спокойно достал из-под пиджака небольшой садовый секатор для роз.

Я же неспешно вернулся в своё кресло, сел, снова взял виски.

— Отрежьте ему мизинец. Правой руки. Чтобы в следующий раз, когда будет звонить Седому, думал, кому звонит.

Литвинов заорал. Крик быстро перешёл в хрип. Раздался влажный хруст. На стол упало что-то маленькое и окровавленное.

Даже не моргнул.

— Это же всего одна фаланга. Теперь пятьдесят на пятьдесят остаётся в силе, — сказал ровно, глядя на побелевших Рощина и Баранова. — Но контроль абсолютно за мной. И если кто-то из вас ещё раз решит поиграть в самостоятельность… я мизинцем не ограничусь. Понятно?

Оба быстро кивнули.

— Молодцы. А теперь уберите это мясо и принесите мне чистый стакан. Скоро в офис ехать.

Глава 14

Четверг, вечер. 21:30.

От лица Риты

Ужин прошёл подозрительно тихо. Хотя для меня сейчас всё было таким.

Артём ел молча, катал вилкой картошку по тарелке, не поднимая глаз. Алиса, наоборот, болтала без умолку: про садик, про воспитательницу, про то, как они лепили снеговика и Петя откусил ему нос из морковки, потому что «сказал, что хочет попробовать».

Я слушала вполуха. Кивала, улыбалась. Постоянно вставала, подходила к окну, отодвигала штору на пару сантиметров и смотрела на двор.

Пустынно, не та погода, чтобы гулять вечером. Разве что только самые отчаянные встречались или те, кто бежал домой. Тихо. Снег падал крупными хлопьями, оседал на подоконнике, на козырьке магазина внизу. Фонарь у подъезда мигал, из-за него давно надо было позвонить в управляющую компанию, всё руки не доходили. Чужих машин не было. Мозг работал на высоких оборотах, фиксировал каждую мелочь и раскладывал по полочкам.

«Где они? Ушли? Или притаились?»

Думать, что мне просто показалось, было бессмысленно.

Уложила Алису по ритуалу: сказка, поцелуй в лоб, ладонь по спинке кругами, пока дыхание не выровняется. Доча засопела быстро, умаялась за день.

Артём сидел у себя за компьютером, в комнате пахло чем-то сладким, открытая банка колы на столе, крошки от печенья на клавиатуре.

— Тёмушка, ложись пораньше. Завтра в школу.

— Ага, — кивнул, на миг оторвавшись от экрана.

Закрыв за собой дверь, я вернулась на кухню и села за стол, где стояла кружка недопитого чая, давно остывшего и горчившего под тонкой плёнкой. Греть заново не стала. Просто сидела и смотрела в окно, за которым медленно падал снег, укрывая город белым покрывалом. Это было ожидание, только я не могла сказать, чего именно жду.

Телефон пискнул в кармане халата.

Вытащила. Красное предупреждение: «Заряд батареи: 5%. Подключите зарядное устройство».

«Чёрт! Совсем забыла. И остатки картошки не убрала в холодильник, так и стоят на плите. Ладно, потом.»

Направилась нехотя в прихожую. Нашла зарядку в тумбочке, размотала провод. И внезапно услышала тихий посторонний звук, которого просто не должно было быть в квартире. В доме я ещё могла бы понять. Мыши…

Но спустя пару секунд я распознала, что это именно металлический скрежет. Как будто кто-то водит ключëм по личинке замка в поиске нужного угла.

Я застыла, напрягшись до предела. Мозг тут же начал фиксировать места нахождения детей.

Тишина.

«Показалось? Твоя кукуха улетела, Рита.»

И тут звук повторился чётче, увереннее. Кто-то знал, что делает. И он точно вскрывал первую входную дверь.

Я шагнула едва слышно к двери, активировала экран глазка и чуть не вскрикнула. У нашей двери сгорбился человек в тёмной одежде, возился с замком. За его плечом ещё чей-то силуэт.

«Минимум двое.»

Кровь отлила от лица, в ушах зазвенело.

Я тихо, очень тихо закрыла внутреннюю деревянную дверь, повернула ключ. Замок щёлкнул. Показалось, что на весь подъезд.

«Это они! Дети! Спасти детей!»

Бросила зарядку. Выхватила телефон, 3% заряда. Разблокировала, ткнула в контакты, нашла «Кардинал»…

Экран погас. 0%.

«Нет. Только не сейчас!»

Нажала кнопку питания, ничего. Чёрный кирпич в руке.