Я закрыла глаза.

«Да, ему пойдет черное пальто. Или серое…»

Глава 5: Серьезные люди

Суббота. Утро началось слишком рано, и будильник, зазвеневший в шесть утра, я бы с удовольствием швырнула в стену вместе с телефоном. Но рука нащупала экран, ткнула пальцем — тишина. Благословенная, но короткая.

Рядом зашевелился Максим, его рука скользнула по моей спине под футболкой:

— Вставать уже? — голос сонный, хриплый, недовольный.

— Угу, — я села на кровати, потерла лицо руками, пытаясь разлепить глаза. — Ты же говорил, что первый поезд в 8:20. Надо успеть. А то потом весь день торчать будешь на вокзале.

Максим сел рядом, обнял меня за плечи, уткнулся лицом мне в шею, целуя ее:

— Доброе утро, солнце мое.

— Доброе, — я повернулась, посмотрела на него. Лицо помятое, волосы торчат во все стороны, щетина колючая. — Выспался хоть?

— Отлично, — он усмехнулся, провел рукой по моей спине, сжимая ладонью бок. — После вчерашнего — еще бы не выспаться. Пойду в душ, а то так и не проснусь нормально.

— Кофе? — бросила в спину, потягиваясь с удовольствием — тело пело.

— И бутербродики.

Я села на кровати, слушая, как он шаркает босыми ногами по полу в ванную, как включается вода с характерным урчанием в трубах — надо бы сантехника вызвать, уже месяц собираюсь. Встала, натянула халат. Тот самый пушистый, в котором уже неделю хожу по утрам, потому что стирать лень, а он теплый и удобный, как облако. Прошла на кухню.

Включила кофеварку — та зашипела обиженно, словно я ее разбудила.

— Да-да, я тебя тоже люблю, дорогая. Давай уж, не капризничай, мне тоже рано.

Достала из холодильника яйца, хлеб, масло, наделала бутербродов.

«Командировка. Два дня всего. Черт, так и не рассказала ему про вчерашнее. Ладно, на вокзале скажу. Или лучше не надо? Расстроится перед встречами. Нет, надо. Он должен знать. Пусть будет начеку.»

Кофеварка пикнула, напомнив о себе — готово. Я налила себе чашку, добавила немного молока и сливок, сделала глоток. Уже не такой горячий, но крепкий — ровно такой, какой нужен в шесть утра в субботу, когда хочется спать, а надо вставать и провожать мужа на поезд, и еще с детьми потом в магазин тащиться.

Максим вышел из душа минут через десять. Пока я приводила себя в порядок, оделся быстро — джинсы, свитер теплый серый, куртка уже лежала в прихожей с вечера на стуле. Сумка тоже собрана, стоит у двери, аккуратно упакованная — он всегда так, собирается быстро.

Налила ему в его любимую кружку — большую, синюю, с надписью «Лучший папа», которую Артем подарил ему на день рождения лет пять назад, и до сих пор Макс пьет только из нее. Максим сел за стол, выпил залпом, обжигаясь, поморщился.

— Омлет делать? — я уже включила сковородку, та начала нагреваться с тихим потрескиванием.

— Не надо, Рит, правда. Не успеем нормально поесть. Я лучше в дороге что-нибудь куплю, там в поезде точно буфет есть.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — он встал, подошел ко мне, обнял сзади, прижался подбородком к моей макушке, и я почувствовала его тепло, запах геля для душа. — Не переживай так. Все будет хорошо. Съезжу, договорюсь, вернусь.

Я выключила плиту, повернулась к нему, обняла за шею:

— Ты главное звони, ладно? Как приедешь, как встречи пройдут, как вообще дела. А то я буду переживать, ты же знаешь меня.

— Обязательно позвоню, — он поцеловал меня в лоб. — Пойду детей разбужу.

— Давай. Алиску только аккуратно, а то она вчера поздно уснула, будет капризничать до обеда.

Максим ушел в детские комнаты, а я допила свой кофе, прибралась немного на кухне — убрала венчик в раковину, яйца обратно в холодильник, вытерла столешницу от капель. Через десять минут вся наша рыжая семейка собралась в прихожей — зрелище еще то. Артем сонный, в толстовке и джинсах, натягивает куртку. Волосы торчат, как у ежика, глаза полузакрыты. Алиса в пижаме — я просто натянула на нее сверху зимний комбез, потому что одевать ее полностью в шесть утра — это отдельный квест уровня «невозможно», на который у меня не было ни сил, ни времени, ни, если честно, желания. Тем более что раздевать ее нигде не придется.

— Папа, тебя долго не будет? — Алиска обняла Максима за ногу, задрала голову, смотрит снизу вверх огромными глазами, полными сна.

— Два дня всего, зайка моя, — он присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, поцеловал ее в нос. — Это очень быстро пролетит, даже не заметишь. Ты даже не успеешь соскучиться, как я уже вернусь с подарком.

— И подарок привезешь? — хитро спросила она, сон как рукой сняло.

Артем хмыкнул, а Максим засмеялся:

— Привезу, обещаю. Что хочешь — куклу или конструктор?

— Куклу! — радостно завизжала Алиса, подпрыгивая.

Артем стоял чуть в стороне, молчал, смотрел в пол, руки в карманах толстовки. Максим встал, подошел к нему, положил руку на плечо:

— Тем, ты тут за старшего мужчину в доме остаешься. Маме помогай, ладно? За сестренкой присматривай, если что, ты же уже взрослый парень.

— Ага, — буркнул Артем, но когда Максим обнял его, обнял в ответ — неловко так, по-мужски, но крепко, и я увидела, как он на секунду прижался к отцу сильнее.

— Молодец, сынок, — Максим похлопал его по спине, отпустил, повернулся ко мне. — Ну что, поехали?

— Поехали, — кивнула я, натягивая куртку, наматывая шарф.

Вокзал в субботу утром встретил нас как всегда — толпой, шумом и запахом кофе из автоматов, смешанным с выхлопными газами от автобусов на привокзальной площади. Народу было столько, что протиснуться к перронам можно было только локтями расчищая путь, все куда-то спешили, толкались, матерились вполголоса. Суббота — кто-то едет в командировки, как Максим, кто-то к родственникам в область на выходные, кто-то просто куда-то, и все почему-то именно в это утро и именно на этот вокзал, словно сговорились.

— Простите, извините, — постоянно повторял Макс, идя впереди, людям, которые вообще не обращали внимания на тех, кто идет рядом. Одна женщина наступила на ногу Алисе. Я тут же подхватила на руки захныкавшего ребенка.

— Смотри куда прешь? — бросил ей Артем.

— Артем, — мягко бросил муж.

— А сам-то, хамло невоспитанное, — бросила моему сыну особа. От негодования у нее все три подбородка затряслись.

— Так он прав, смотри, куда несешь свои телеса. Ты на ребенка наступила, — не выдержала я.

— Смотреть надо за своими детьми, мамаша.

Я уже хотела ей ответить, как Максим перехватил у меня дочь и начал извиняться перед женщиной.

— И правда, муфлон, — прошептал Артем, но я услышала.

— Папа просто не хочет идти на пустой конфликт, смягчая его, сынок. Я тоже была неправа, — прошептала ему в ответ. — Не надо так.

— Ты сама в это веришь? — бросил сын и отошел на шаг от нас.

Макс уже закончил с жертвой нерадивой меня и поспешил вперед. Он всегда таким был: полным антиподом моего отца, мягким, покладистым.

Плохо, что сын так думает об отце. Но я сама едва сдержалась, чтобы не наступить пару раз на калоши этой особе. Видимо, моя порывистость ему передалась. Я, конечно, не права, что не подумала взять Алису на руки в такой толпе. Но я и не грузчик, таскать почти 20 кг живого веса на руках. А Макс сумку свою нес. Она была неправа в том, что не нашла в себе сил извиниться, а пошла в атаку.

Максим заранее купил билет онлайн, так что к кассам не полез — сразу к перрону пошли. Электричка Екатеринбург — Новоуральск.

— Успеваю спокойно, — сказал он, глянув на часы на телефоне. — Еще 20 минут до отправления, не надо было так рано выезжать, мог бы еще поспать.

— Лучше пораньше занять место и не бежать за поездом. Всегда следует иметь запас времени.

— Ты права, — сразу же отступил он от своей позиции.

Мы стояли у перрона, где уже ярила красным электричка, из которой валил народ — кто-то приехал с ночной смены, кто-то еще откуда-то, кто-то садился. Холодно, мороз щипал щеки и нос, я кутала Алису в шарф плотнее, а та вертелась и пыталась вырваться, смотреть на поезда. Артем стоял рядом, уткнувшись в телефон — даже в такой момент не может оторваться от своих игр или переписок, что там он постоянно делает в этом своем смарте, загадка.