Я удалил исходящий и вернул телефон Кардиналу.

— Дед прилетит утром.

Кардинал кивнул:

— Хорошо. А пока ждём звонка.

Я сел рядом с Алисой. Она прижалась, укутанная в два пледа. Дышала тихо. Уснула. Посмотрел в окно — на ночной город, но он вообще не трогал. Думалось только о матери.

Игорь Игоревич ходил вдоль окна, и я заметил, что он тоже нервничает, то и дело поглядывая вниз.

«Значит, не совсем чужое.»

Телефон Кардинала завибрировал. Он схватил его.

— Да, — рявкнул в трубку.

Слушал. Лицо не изменилось, но в глазах что-то мелькнуло.

— Понял. Везите. Медика немедленно.

Повесил. Посмотрел на меня:

— Твоя мама жива. Её везут сюда. Скоро увидишься.

Внутри что-то лопнуло. Я закрыл лицо руками и заревел — громко, некрасиво.

«Мама жива. Жива.»

От лица Громова

Вёл Власову к машине осторожно, поддерживая за локоть. Ее всю шатало. Хотел сначала было взять на руки, но потом передумал. Мне не нужны эти проблемы.

Вдова шла на автопилоте — бледная, с распухшей щекой, губы разбиты.

«Вот она. Та самая, из-за которой Босс рехнулся.»

Усадил её на заднее сиденье, закрыл дверь.

«На лицо симпатичная, но ведь ничего особенного.»

Сел за руль, завёл мотор.

В зеркале заднего вида увидел, что Власова сидела, обхватив себя руками и смотря в окно пустым взглядом.

«Что Босс в ней нашёл? Обычная женщина. Вдова. С детьми.»

Но приказ есть приказ — хранить, как родную.

— Маргарита Арсеньевна, — сказал, глядя в зеркало. — Ваши дети скоро приедут в безопасное место. Мы туда сейчас направляемся. Вас посмотрит врач.

Она кивнула слабо, не отводя взгляда от окна.

Тронулся.

«Босс, ты влип. Я это вижу. Ты влип по уши.»

Москва. Особняк Черняевых.

Арс Чёрный, а в миру Арсений Черняев положил телефон на стол. Медленно. Аккуратно. Немного подвинув пальцем аппарат подальше от края.Смотрел несколько секунд на смартфон так, словно тот нанёс ему личное оскорбление.

Потом взорвался.

Кулак с грохотом опустился на стол. Тот жалобно скрипнул. Бумаги разлетелись, стакан с виски упал, разбился, брызги полетели на ковёр.

— ВИКТОР! — рявкнул он. — СЮДА! ЖИВО!

Дверь распахнулась. Вошёл мужчина лет сорока: невысокий, жилистый, жёсткое лицо — Виктор Крот, правая рука Арсения.

— Слушаю, Арсений Петрович.

— Какая тварь, — Арс встал, зашагал по кабинету, как зверь, — какая мразь посмела напасть на мою дочь?! На моих внуков?! Они там что, возомнили себя бессмертными?

Виктор побледнел:

— Вашу дочь? Маргариту? Что случилось?

— А ты знаешь еще какую-то? Что случилось?! — Арс развернулся, глаза горели. — Это ты меня спрашиваешь? Звонил внук! Пятнадцатилетний пацан сказал мне, что на них напали! Дома! На мою! Виктор! На мою дочь и двоих её детей напали какие-то отбитые существа! А я — Я! — узнаю это от ребёнка, а не от вас!

Виктор стоял, лицо каменное.

— Когда это произошло?

— Это происходит сейчас. И её уже поехали спасать. Поверь мне, если я завтра буду опознавать труп дочери, всех вас, кто был ответственен за её наблюдение, будут на следующий же день опознавать.

— Я вас понял, Арсений Петрович.

— Более того! — Арс шагнул вплотную. — Её муж убит! Неделю назад! Неделю! Максим Власов! Я на их свадьбе был! А теперь он мёртв! И я узнаю об этом сейчас! От внука, который орёт, что не знает, жива ли мать!

Виктор молчал. Понял, что попал крепко и придётся крутиться ужом на сковородке, чтобы вернуть доверие. А сейчас надо просто молчать. Иначе вынесут. Арс был скор на расправу. Только с годами этот, казалось, стальной человек стал проявлять человечность в отношении кого-то кроме дочери.

— Ты еще жив только потому что когда-то прикрыл моего ребенка собой и получил пулю. Но блат закончился. Я приказывал следить за ней, — Арс зашагал. — Не вмешиваться, но знать: где она, как живёт, всё ли в порядке! А вы?! Проебали убийство мужа! Проебали нападение на мою дочь! Мой внук с трёхлетней сестрой вылезал из окна собственной квартиры, чтобы спастись!

— Арсений Петрович…

— Заткнись! — Арс развернулся. — Вон! И чтобы через час — слышишь? — через час! — у меня был полный отчёт! Что с моей дочерью! Что с мужем! Как его убили! Кто убил! Что за мрази напали! Где внуки! Кто охраняет! Всё! Час! Или я тебя лично закопаю!

Виктор кивнул, вышел.

Дверь закрылась.

Арс сел, закрыл лицо руками, дышал медленно.

«Марго, моя девочка. Господи. Шестнадцать лет не виделись. Хотел дать ей свободу. Почистил все дела, никто бы на неё не вышел. А получилось... бросил. Не уберёг.»

Выдохнул шумно. Поднял голову. Взял телефон и набрал номер Егора, своего секретаря:

— Билет на первый рейс в Екатеринбург. Утром.

— Есть в шесть ноль-ноль, Аэрофлот.

— Бери.

— Бизнес?

— Да. Машину до аэропорта в четыре. В Екатеринбурге чтобы уже ждали. И всё отменить на завтра — переговоры, встречи, всё.

— Арсений Петрович, у вас встреча с министром в десять...

— Всё отменить! Или ты глухой?!

— Будет сделано. Арсений Петрович…

— Говори.

— Поднять ребят? Возбуждаемся на разборку?

Егор всегда был понятливым парнем — весь в отца, толкового юриста, которого Арс когда-то взял под крыло. А потом, после того как того случайно застрелили, вырастил уже его сына как своего.

— Наведи шороху. Скажи, чтобы в случае чего были готовы отправить пару-тройку групп спецов в Свердловскую область.

— Понял, Арсений Петрович.

Отключил вызов и подошёл к окну. Уже увитые венами и порезанные морщинами, но ещё крепкие руки мужчины сжали подоконник. Смотрел на ночную Москву — огни, небоскрёбы, город, который принадлежал ему.

Но что толку от власти, если не смог защитить дочь?

Сжал кулаки.

«Кто? Кто посмел?! Тот, кто заплатит кровью!»

Телефон завибрировал. СМС от Виктора: «Работаю. Внуки в башне Кардинала на Ленина, 23. Охрана местная при них».

Арс прочитал, убрал телефон.

«Кардинал. Смотрящий там, знаю. Значит, внуки в безопасности. Надо же, Кардиналов Игорь. А внучек меткий — случайно нашёл того, кто действительно помог.»

Но пока решил не звонить Кардиналу. Завтра прилечу и всё проверю. Лично. По-свойски. Перетрём о порядке в области. О том, какого чёрта творится.

А пока — подождем.

Глава 16

Игорь сжал в руке телефон, подержал его несколько секунд, а потом решительно убрал в карман пиджака. Постоял секунду у окна — смотрел на ночной город, на огни, растекающиеся внизу, как жидкое золото. Потом развернулся. Весь вечер его не покидало ощущение каких-то грандиозных перемен в его жизни. И казалось, что лавина уже начала свой путь с горы, а эти дети в его офисе имеют к этому непосредственное отношение.

Артём сидел на диване, прижимая к себе сонную Алису, и смотрел на Кардинала со смесью надежды и ужаса. Даже у мужчины, видевшего всякое, что-то кольнуло под рёбрами. Мальчик не произнёс ни слова. Просто ждал приговора.

Кардинал шагнул к нему, остановился в паре метров. Посмотрел прямо в зелёные глаза подростка и уверенно сказал:

— С твоей мамой всё относительно хорошо, — сказал он коротко, весомо. — Из вашей квартиры её забрал мой безопасник. Едем к ней.

Артём замер. Губы дрогнули. Глаза расширились — сначала недоверие, потом осознание. Он выдохнул — долго, судорожно, как будто всё это время не дышал. Зажмурился на секунду, сжал челюсти. Когда открыл глаза — они блестели, но слёз не было. Держался.

— Правда? — голос хриплый, надломленный.

— Да, — Кардинал кивнул один раз. — Громов везёт её на безопасную квартиру. Мы поедем туда же. Вставай.

Артём вскочил так резко, что Алиса на его руках всхлипнула, зашевелилась, но не проснулась. Он прижал сестру крепче, посмотрел на Кардинала — на лице была благодарность, такая жгучая и искренняя, что Кардинал отвёл взгляд.