Артём повернулся, посмотрел на меня — глаза красные, лицо мокрое от слёз:

— Обещаешь, что не пропадёшь больше?

— Обещаю.

Он подорвался с места и резко обнял меня, уткнулся в плечо — острый подбородок впился мне в ключицу, больно, но я не отстранилась. Почувствовала, как его плечи содрогаются, как мокрые слёзы просачиваются сквозь ткань свитера. Я гладила его по голове — волосы жёсткие, непослушные, как у Максима. Сама плакала, шептала:

— Всё будет хорошо. Мы справимся. Вместе.

Артём кивнул, всхлипывая.

Мы стояли так долго, обнявшись, плача вдвоём — мать и сын, потерявшие мужа и отца. Чувствовала его тепло, его дыхание, его боль.

И я вернулась. Я снова жива.

Глава 12: “Ниче”

От лица Артема

Шёл по коридору, руки в карманах форменных брюк, рюкзак болтался на одном плече, взгляд упёрся в линолеум. Дима и Санёк что-то обсуждали — FIFA, новый патч, какие-то читы. Слова проплывали мимо, не задевая. Голова гудела, словно кто-то изнутри долбил молотком по вискам. Не спал нормально уже дней пять. Может, больше.

— Тёма, ты чё молчишь? — Димка толкнул меня в плечо. — Слышь, в субботу к Саньку идём, в футбольца рубиться на плойке. Идёшь?

Пожал плечами:

— Не знаю. Может.

Санёк хмыкнул:

— «Может». Ты вообще в последнее время как зомби ходишь. Надо тебя расшевелить. Нельзя же так, мужи. Я понимаю, что ты… — и друг замолчал, думал, что, видимо, напомнит мне об отце. А он не смог бы этого сделать. Нельзя напомнить о том, о чём ты не забывал.

Хотел огрызнуться, но поднял взгляд и замер — у окна стояла Варвара.

Тёмные волосы собраны в высокий хвост, белая блузка, юбка, высокие сапоги. Руки скрещены на груди. Разговаривала с Олесей и Ирой — спокойно, немного высокомерно, как будто обсуждала что-то неинтересное. Варвара всегда так держалась — будто она не здесь, а где-то выше, дальше, в другом мире, куда простым смертным вход заказан.

Видимо, почувствовала взгляд. Повернула голову, посмотрела прямо на меня.

Секунда. Две.

Сжал кулаки в карманах, смотрел в ответ — упрямо, зло, не отводя глаз.

«Ну что? Смотри. Я не отвернусь первым.»

Варвара подняла бровь — чуть-чуть, едва заметно. На губах мелькнула высокомерная усмешка. Потом резко отвернулась, продолжила разговор с подругами, будто меня вообще не было.

Почувствовал, как внутри вспыхнуло. Жгло где-то под рёбрами, острой, противной злостью.

«Вот стерва. Специально отвернулась. Типа я ей не интересен. Типа я вообще никто.»

— Эй, Тёмыч, ты чё встал? — Санёк потянул меня за рукав.

— Ничё, — буркнул и пошёл дальше, чеканя шаг так, что пятки стучали по линолеуму.

Димка хитро прищурился, посмотрел на Варвару, потом на меня:

— О, понял. Твоё «ничё» тебя тоже взглядом буравит.

Дёрнул плечом:

— Заткнись.

— Не, ну чё ты? — Санёк хихикнул. — Она ничё так. Только холодная какая-то. Вечно смотрит, типа все вокруг мусор. Бр-р. Я бы не смог мутить с такой.

— Да и вообще, она из тех, — добавил Димка, понизив голос. — Отец у неё кто, все знают. С ней никто особо не связывается. Тем более ты её уже выручал с Колотовым. Она что, даже спасибо не сказала?

— Сказала, — буркнул. — Один раз. Больше не подходила.

— Вот видишь, — Санёк пожал плечами. — Типа долг закрыла — и забыла. Такие они, эти принцессы. Ты ей не интересен, брат. Смирись.

Остановился, развернулся к Саньку. Голос вышел резче, чем хотел:

— Мне и не надо, чтобы интересовал. Мне пофиг на неё.

Димка и Санёк переглянулись. Димка хмыкнул:

— Ага. Пофиг. Видно по тебе.

Ничего не ответил, развернулся и пошёл дальше. Щёки горели. За спиной Санёк что-то ещё говорил, но слова тонули в гуле коридора.

«Пофиг. Правда пофиг. Она меня не замечает? Ну и ладно. Мне вообще не нужна эта ледышка. Вечно такая... гордая. Типа королева. А сама что? Папочка за неё всё решает. Без охраны даже в школу не ходит.»

Но внутри что-то скребло — настойчиво, как занозу невозможно вытащить. И злило это ещё больше.

От лица Варвары

Отвернулась от Артёма, прижала руки к груди. Пульс участился — раздражающе, непонятно.

«Опять он на меня так смотрит. Как будто я ему что-то должна. Я уже спасибо сказала за Колотова. Один раз. Чего он хочет?»

— Варь, ты чё встала? — спросила Олеся. — Мы про кино говорим. Ты идёшь с нами в субботу или нет?

— Да ничё, — попыталась улыбнуться. — Просто задумалась. Пойдём.

Ира хитро прищурилась, посмотрела на спину Артёма, который уходил по коридору:

— На Власова смотрела?

Поморщилась:

— Нет. Зачем он мне?

— Ага, «зачем», — Олеся хихикнула. — Варь, ты на него постоянно поглядываешь. Что-то между вами есть?

— Ничего нет! — резко повернулась к подругам. — Он же... Просто... у него отец умер. Вот я и подумала, что он... В общем, мне его жалко. Как одноклассника.

— Жалко? — Ира усмехнулась. — Варь, у тебя взгляд не жалостливый был. Признайся уже.

— Заткнись, Ир, — бросила холодно, и Ира сразу замолчала, опустила глаза.

Знала, что так нельзя — огрызаться на подруг, обрывать их. Но внутри бурлило раздражение, которое не могла объяснить.

«Жалко? Да. Жалко. У него отец умер. Я же знаю, каково это. Когда мамы не стало, я тоже... Но это не значит, что я на него запала! Это просто сочувствие. Ничего больше.»

Олеся осторожно тронула её за плечо:

— Варь, прости. Мы не хотели...

— Всё нормально, — выдохнула, расслабила плечи. — Просто... Власов — это не... Он не мой типаж. Понимаете? Он слишком... обычный. Неуклюжий. Грубый. Ходит как медведь, вечно с этими своими дружками. Что я с ним вообще делать буду?

— А кто твой типаж? — спросила Ира осторожно.

Задумалась. В голове мелькнул образ — высокий, спокойный, уверенный. Плавные движения, твёрдый голос. Никогда не мечется, не кричит. Знает, что делать. Защищает, но не суетится.

Не понимала, откуда этот образ — он просто был. Всегда был. Как эталон, к которому инстинктивно тянулась.

— Такой... взрослый, — сказала наконец. — Уверенный. Не мальчишка, который даже слова связать не может.

Олеся и Ира переглянулись. Олеся хмыкнула:

— Варь, таких в школе нет. Может, тебе сразу в институт?

Усмехнулась:

— Может, и правда.

Пошли по коридору, и краем глаза видела спину Артёма — широкие плечи, рыжая копна волос, походка немного развалистая, тяжёлая.

«Он совсем не такой. Он грубый. Неотёсанный. Даже говорить нормально не умеет — вечно огрызается, бурчит что-то. А после драки с Колотовым подошёл, посмотрел на меня — и ничего не сказал! Стоял, как истукан. Типа я сама должна была догадаться, что он хотел. Неумеха.»

Но что-то внутри тянуло — странное, непонятное чувство, от которого хотелось сбежать.

От лица Артема

На перемене шёл к столовой — голова всё ещё гудела, хотелось есть. Марк и Витя отстали где-то, болтали с девчонками из параллельного.

Свернул за угол — и столкнулся с Варварой.

Лоб в лоб.

Она шла быстро, смотрела в телефон, не подняла глаз. Ударились плечами — не сильно, но достаточно, чтобы она отшатнулась, выронила телефон.

Телефон упал на пол с глухим стуком.

Варвара замерла, посмотрела на него, потом на меня. Глаза сузились:

— Ты ничего не попутал, Власов? — опешила Варя.

Почувствовал, как внутри что-то словно сдавило. Наклонился, поднял телефон, протянул ей:

— Ты сама в телефон уткнулась. Смотреть надо, куда идёшь.

Варвара выхватила телефон из руки, осмотрела экран — цел, без трещин. Облегчённо выдохнула, потом снова посмотрела на меня:

— Я смотрела. Это ты выскочил из-за угла, как...

— Как кто? — скрестил руки на груди, смотрел на неё сверху вниз — был выше на полголовы. — Договаривай.

Варвара сжала губы. Глаза блеснули — злостью, раздражением.

— Как танк, — бросила холодно. — Ходишь, расталкивая всех. Видеть никого не хочешь.