— Да. Да, Риточка. Спасибо тебе, спасибо... — и побежала тощей козочкой наверх.

Я осталась стоять в халате и тапках.

Первый перевел взгляд на меня. Не угрожающий, а спокойный, изучающий, почти равнодушный. Именно это равнодушие было хуже всего. Такие люди убивают карандашом в глаз.

— Вы вмешались, — сказал он, — это ваше право. Но вы видели то, чего не должны были видеть.

— Я ничего не видела, — ответила я.

Лицо собеседника осталось бесстрастным.

— Вы хотите в это верить, а это уже другое.

Снег все сыпал в открытую дверь, забивался под тапки, холод поднимался по ногам. Я не двигалась. Если отступить на шаг назад, это будет заметно и наверняка расценено, как трусость.

Второй за все это время не произнес ни слова. Просто стоял. Этот молчащий давил сильнее, чем говорящий.

— Мы не встретимся больше, — сказал первый. — Если вы не дадите повод.

Он кивнул второму. Оба развернулись и вышли. Дверь закрылась тихо, без хлопка. Словно тут никого и не было.

Снег перестал сыпать внутрь.

Я простояла еще несколько секунд, держась за перила. Руки не тряслись — это было неожиданно. Просто очень холодно снизу. Или все-таки тряслись, и я просто не хотела это признавать.

Поднялась на второй этаж. Зашла в квартиру и аккуратно закрыла дверь. В таком состоянии, словно любое резкое движение могло спровоцировать взрыв. Алиса сидела в стульчике с планшетом, не обернулась.

— Ты уходила, мамочка?

— Тетю Любу спасала, солнышко.

— А-а-а, — равнодушно протянула Алиса и потянулась за печеньем.

Я подошла к кружке, сделала глоток и поморщилась — холодный, кислый, зря только напрягала кофеварку. Вылила в раковину. Включила агрегат снова.

Пока кофемашина недовольно шипела з-за переработки, я стояла у окна и смотрела во двор. Двое шли к темной машине у тротуара — ровно, без спешки. Сели внутрь мерседеса. Машина через пару мгновений тронулась.

«Номер. Надо было запомнить номер.»

Я не запомнила.

“Зачем запоминать? Ладно. Не мое дело! Любка сама виновата, если что-то мутит — я вообще в халате случайно под руку ей попалась. Серьезные люди? Ну и пусть. Я им никто. Максиму не говорить — напугаю только, а объяснять нечего. Обошлось же.”

Кофеварка пикнула. Я налила, добавила молока, сделала глоток.

Осадок никуда не делся. Неприятный, как запах чужого табака в собственной куртке — вроде проветрила, а все равно чувствуешь.

«Что-то тут не так. Но что?»

Я взглянула на часы на плите — 7:42.

«Блин, Артема будить надо! И Алису одевать. Зима, мать ее: садик, санки, сугробы...»

С чашкой нового кофе в руке я направилась в комнату сына. Открыла дверь — темно, душно, пахнет подростком: смесь носков, пота и одновременно дезодоранта. Что-то еще, что я предпочитала не идентифицировать, буквально сбивало с ног.

«Надо заставить его навести порядок!»

Подошла к окну и распахнула его настежь.

Морозный воздух ворвался в комнату, как живой. Снег даже залетел на подоконник.— Мммм... мам... закрой... — простонал Артем из-под одеяла, натягивая его угол себе на голову и подтягивая голые ступни под укрытие.

Я одной рукой держала чашку с кофе, второй стянула с него одеяло.

Сын тут же свернулся калачиком, пытаясь сохранить остатки тепла.

Я пнула его босой ногой. Не сильно, но ощутимо.

— Вставай, Артем. Школа.

— Мам, ну еще пять минут...

Пинок повторился.

— Вставай, сказала. Опоздаешь — сам потом разбирайся.

Артем открыл один глаз и уставился на меня. Рыжая копна курчавых, как у отца волос торчала во все стороны. На него было почти жалко смотреть. Почти. Как на кота, который всю ночь тыгыдыкал, а потом днем отсыпается. И ты чисто из мести хочешь пушистого гада потрясти за шкирку или выпнуть на улицу. Я-то знаю, что он допоздна сидел за компом.

— Ты чего злая такая? — пробурчал недовольно.

— Утро злое. Вставай!

Он сел на кровати, ежась от холода.

— Можно окно закрыть?

— Можно, конечно. Встань и закрой, — направилась к двери.

— Я же мог простудиться, мам! — воскликнул наигранно.

— Все может быть, — бросила в ответ.

Вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

«Подростки. Разбудить их — отдельный вид искусства. Хорошо хоть не хамит. Уже. Надо поговорить с учителем. Что-то Тема притих последнее время совсем. Раньше и поогрызаться мог, а последние год-полтора, как отрубило. И сейчас вот только заметила, что фактурку сына приобрел. Явно где-то спортом занимается. Хоть бы не шлялся по всяким псевдо качалкам в подвалах. Знаем мы, кто их держит.»

За дверью послышалось тихое ругательство, вызвавшее у меня злорадную ухмылку.

— Завтрак уже начался без тебя! — крикнула я через плечо. — Не встанешь — иди голодным!

Вернулась на кухню. Алиса доедала печенье. Или крошки захватывали ее, как территорию. Я сделала глоток кофе и посмотрела в окно.

“М-м-м. Вот, пожалуйста. Всего пару секунд тишины. Словно я одна в мире!”

Снег. Зима. Серость. Все это пройдет.

«Обычное утро. Почти. Любка, бандиты, наркота... Пофиг! У меня своих дел хватает.»

Но мысль все равно лезла обратно, как навязчивая товарка на базаре.

«Что-то не так было. Что-то...»

«Ладно. Потом подумаю.»

Я допила кофе и поставила чашку в раковину.

«Сейчас — садик, Артема в школу, быт и отчеты по анализам заказчикам. А Любка пусть сама со своими демонами разбирается. Я ИТ-шник, а не МЧС-овец.»

Алиса потянулась ко мне, протягивая липкие от печенья ручки.

— Мама, гулять!

— Сначала садик, зайка. Потом погуляем.

— Не хочу в садик!

«О, началось.»

— Хочешь не хочешь, а пойдешь, — я взяла ее на руки, отряхивая крошки со щеки. — Пойдем одеваться.

За спиной послышались шаркающие шаги. Артем, растрепанный и недовольный, вышел из комнаты.

— Окно закрыл? — спросила я.

— Угу.

— Умывайся. Омлет в микроволновке.

Он буркнул что-то нечленораздельное и поплелся в ванную, поправляя сползающие пижамные штаны.

Посмотрела в спину сыну и отметила, что на спине мышцы тоже развиты неплохо.

“Что я пропустила?”

Я посмотрела на Алису, которая уже начала вертеться у меня на руках.

«Обычное утро.»

«Почти.»

Я одной рукой держала чашку с кофе, второй стянула с него одеяло.

Сын тут же свернулся калачиком, пытаясь сохранить остатки тепла.

Я пнула его босой ногой. Не сильно, но ощутимо.

— Вставай, Артём. Школа.

— Мам, ну ещё пять минут...

Пинок повторился.

— Вставай, сказала. Опоздаешь — сам потом разбирайся.

Артём открыл один глаз и уставился на меня. Рыжая копна курчавых, как у отца волос торчала во все стороны. На него было почти жалко смотреть. Почти. Как на кота, который всю ночь тыгыдыкал, а потом днём отсыпается. И ты чисто из мести хочешь пушистого гада потрясти за шкирку или выпнуть на улицу. Я-то знаю, что он допоздна сидел за компом.

— Ты чего злая такая? — пробурчал недовольно.

— Утро злое. Вставай!

Он сел на кровати, ежась от холода.

— Можно окно закрыть?

— Можно, конечно. Встань и закрой, — направилась к двери.

— Я же мог простудиться, мам! — воскликнул наигранно.

— Всё может быть, — бросила в ответ.

Вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

«Подростки. Разбудить их — отдельный вид искусства. Хорошо хоть не хамит. Уже. Надо поговорить с учителем. Что-то Тёма притих последнее время совсем. Раньше и поогрызаться мог, а последние год-полтора, как отрубило. И сейчас вот только заметила, что фактурку сына приобрел. Явно где-то спортом занимается. Хоть бы не шлялся по всяким псевдо качалкам в подвалах. Знаем мы, кто их держит.»

За дверью послышалось тихое ругательство, вызвавшее у меня злорадную ухмылку.

— Завтрак уже начался без тебя! — крикнула я через плечо. — Не встанешь — иди голодным!

Вернулась на кухню. Алиса доедала печенье. Или крошки захватывали ее, как территорию. Я сделала глоток кофе и посмотрела в окно.