Тут на ноутбук пришло сообщение. Я подошел, открыл письмо и прочитал замечательную новость: “Похоже с зятем у вас срослось. Маргарита Арсеньевна и Кардиналов. Лесная дорога, вдвоем в машине. Сопровождение ждёт снаружи”.

— Прекрасно.

— Что простите?

— Как зовут вашего человека? — спросил я.

— Слон. В миру Селиванов Павел Андреевич.

Я поставил стакан. Медленно, без звука.

— Значит, говорите, женщину его Кардинал отнял, — сказал я тихо. Без вопроса, просто повторил. — Как вещь забрал.

— Ну... так он говорит. Личная обида, понимаете. Деньги — это одно, работа, но когда ещё и женщина или дети…

— Понимаю, — сказал я.

«Понимаю, что Слон им наврал с три короба. Понимаю, что рязанские не знают про Риту ровным счётом ничего — ни кто она, ни чья она. Понимаю, что сейчас они думают, что звонят нейтральному человеку с просьбой о посредничестве. А на самом деле позвонили отцу той самой женщины».

— Решим на встрече в Москве. И Слон ваш чтобы был.

— Спасибо большое. До встречи.

Отключился.

“Какого черта я почувствовал себя воспитателем в детском саду?”

— Крот, — позвал я.

Виктор появился из тени у двери — молча, как всегда.

— Будем собирать верхушку. Давно настаивают, не нравится им бродячий общак. А теперь ещё один повод найдётся. Пусть познакомятся с новым человеком в системе.

Крот кивнул — понял без объяснений, как всегда. Вышел.

«Скрипки вступают. Как всё удачно складывается».

Глава 29: Колебания

От лица Риты

Тишина в салоне — только двигатель работает тихо, ровно, и дыхание. Моё — ещё неровное, с паузами. Его — уже почти спокойное, но не совсем. Не совсем — и это почему-то важно.

Я сидела на нём, лбом упёрлась в плечо, не двигалась. Не хотела. Снаружи лес, снег, темнота и далёкие огни сопровождения — а здесь тепло, тесно, и его руки на моей спине — тяжёлые, неторопливые, просто лежат. Не держат — просто есть. Как будто им тоже никуда не надо.

Никуда не торопится.

Я тоже.

Первый раз за очень долго — никуда не торопилась. Не думала, что будет дальше, не просчитывала, не строила планов отступления. Просто сидела и дышала и чувствовала его тепло сквозь смятое платье, и запах — его запах, который в закрытом салоне никуда не делся и не денется ещё долго — и думала о том, что вот так, оказывается, бывает. Когда перестаёшь бежать.

Когда просто есть сейчас и всё.

Его пальцы медленно, почти бессознательно двигались по моей спине — вверх-вниз, через ткань. Не ласка — что-то другое. Как будто убеждался, что я здесь. Настоящая. Никуда не делась.

Я тоже никуда не делась.

«Марго», — сказал он раньше. Вот так, тихо, как будто просто произнёс вслух то, что давно знал. И что-то во мне на это слово откликнулось так, что я до сих пор это чувствовала — где-то в районе грудной клетки, тихо и неотвязно.

Рита убежала бы и спряталась. Сделала вид, что ничего не было — ошибка, порыв, слабость…

Марго — осталась.

— Нам надо ехать, — сказала я в его плечо. Тихо, без особого энтузиазма.

— Надо, — согласился он.

Никто не двинулся.

Огни сопровождения за стеклом не мигали — ждали. Терпеливые люди. Привыкли, видимо.

“Кошмар! Машина же наверняка ходуном ходила! Стыд-то какой!”

Поневоле спрятала лицо в его сгибе шеи.

— Никто и ничего не скажет и даже взглядом не покажет, — голос Игоря рокотал в его груди, и я его слышала словно усиленно, из-за того, что прижималась ухом к его телу.

— Ты умеешь читать мысли?

— Только транслируемые на твоем лице.

Ещё минута. Или две. Или пять — я не считала и не собиралась.

Потом его рука поднялась — медленно — и убрала волосы с моего лица. Прядь за прядью, как будто запоминал. Я подняла голову. Посмотрела на него — близко, в темноте салона, зелёные глаза.

— Колготки тебе нужны новые, — сказал он, оттянув пальцами второй руки рваный капрон, и тот затрещал еще больше.

— Сейчас в дырках ходить модно.

— Я консерватор.

— Я тоже.

— Поэтому колготки нужны.

Я засмеялась — неожиданно, коротко, почти беззвучно. Уткнулась обратно.

— Это ты виноват.

— Знаю, — сказал он. Без тени раскаяния.

Я начала выбираться — неловко, платье мешало, колено снова нашло консоль — он придержал меня за бёдра, пока я перебиралась на своё место. Молча. Без комментариев. Как само собой разумеющееся. Почувствовала, как по бедру стекает его семя — на платье наверняка останется пятно. Почему-то без какого-либо стыда поправила ластовицу трусиков. Но при этом старалась вообще не смотреть в сторону мужчины, который тоже стал приводить себя в порядок.

— Салфетки в бардачке есть, — негромко сказал Игорь.

— Я лучше душ приму дома, — смущенно ответила. Ещё я промежность не вытирала перед ним.

Села удобнее. Одёрнула платье — бессмысленный жест, оно было безнадёжно испорчено. Провела пальцами по волосам — тоже бессмысленно, катастрофа необратима.

Покосилась на него.

“В конце концов, меня украли!”

Игорь спокоен. Пальто застёгнуто, волосы почти в порядке. Как будто ничего особенного не произошло.

— Как ты это делаешь? — спросила я.

— Что?

— Выглядишь… так!?

Он чуть повернул голову. Посмотрел на меня — и что-то в зелёных глазах мелькнуло. Не усмешка — что-то тише.

— Как?

— Так, словно тебя ничто не может поколебать?

— Ты меня колеблешь. И нехило так, — усмехнулся он, снимая машину с ручника.

“Это признание?”

— Я не выгляжу нормально на самом деле, — сказал он. — Просто умею не показывать. В моем случае это вопрос выживания.

Я помолчала.

«Интересно, сколько всего он умеет не показывать».

Он кивнул водителю сопровождения, машина которого догнала нас очень быстро.

Лес пошёл мимо — тёмный, плотный, сосны в свете фар. Я смотрела на них и думала о том, что «Марго» в его устах звучит совсем не так, как звучало в устах отца. Отец говорил это как имя наследницы, с гордостью. Игорь сказал это как что-то своё. Как будто давно знал, просто ждал, пока я догоню. Даже мягко как-то.

Догнала.

— Игорь, — сказала я.

— Да.

— Мне нужно к детям, — я действительно на секунду пожалела о том, что не могу войти сейчас с ним в отрыв до самого утра и ни о чём не беспокоиться. Да, это чудесное чувство беспечности было, но мимолётным.

Пауза. Совсем короткая.

— Дети у меня, — сказал он. — Дома. С Таней. Алиска, по последним данным, подружилась с питбулями и съела половину пирожков.

— «С Таней»? — уточнила я. У него там дома баба какая-то с моими детьми, а он тут со мной в машине…

“Это оно, да? Личный круг. Периметр замкнут? Мне туда доступа нет. Машина, гостиница, кабинет в ресторане — мои пределы?”

Всё внутри тут же скуксилось и сжалось.

— Длинная история, потом как-нибудь. Сейчас тебе достаточно знать, что я ей доверяю безоговорочно.

«…Доверяю безоговорочно…»

Отвернулась к окну.

— Что ты там себе уже придумала, Марго? — грубо спросил он, глядя на дорогу и крутя баранку.

Я повернулась к заднему сидению, куда бросила свою шубку во время наших игрищ, набросила ее на себя, застегнула ремень безопасности и достала из кармана «Макаров», который сама туда же и засунула.

Демонстративно проверила магазин на наличие патронов.

— Маргарита? — надавил Игорь. — Мне пора волноваться? — его голос был ровным, но я уловила едва заметное волнение.

— Почему мои дети у тебя дома? — не глядя на него, рассматривала подарок отца.

— Я посчитал, что так будет безопаснее.

Сняла с предохранителя.

— Когда ты позвонила мне, требуя деньги, я сразу же дал распоряжение обезопасить детей. Как правило, по ним идет первый удар, как по ахиллесовой пяте.

— Ясно, — бросила я как бы между прочим. — И Ольга их просто так отдала?

— Ольгу ребята лично отвезли домой.