Вышла из душа уже более собранной. Вытерлась. Надела любимый махрвый халат. Волосы оставила мокрыми, распущенными — сохнуть будут. Фен я с собой взяла, но после него потом копну не привести в порядок — волосы завиваются и торчат в разные стороны.

Вернулась на кухню. Поставила чайник. Села за стол — еще не очень поздно можно поработать. Пока заваривала чай ждала загрузку ноутбука и программ.

«Сергей уже дважды писал — когда сдам аналитику. Репутацию терять нельзя.»

Включила файл с таблицами Excel. Графики, цифры, тренды продаж. Смотрела на них, пыталась сосредоточиться.

Щелчок дверного замка разорвал тишину резко, как взрыв.

Посмотрела на часы — без десяти девять вечера. Только один человек приходит сюда без предупреждения и так, словно здесь не живет чужая женщина, чье личное пространство надо учитывать.

Проверила, чтобы запах халата на груди не открывал лишнего, пригладила рукой волосы и направилась в коридор. Стоит ему все же сказать, чтобы пока я здесь живу не вламывался так.

Но замерла, услышав неожиданные голоса:

— Варвара Игоревна, его здесь нет точно.

— Ну и что. Женя сказал, что отец здесь бывает чаще всего, значит здесь я его и поймаю. Он не может быть настолько занят, что даже СМС черкнуть не может.

— Дело в том, что… — мужчина не успел договорить, потому что Варя прошла к дверному проему и мы с ней встретились взглядами.

Девочка посмотрела на меня оценивающе, сверху вниз. Взгляд скользнул по халату, по мокрым волосам, по босым ногам.

Мир качнулся.

«Боже. Это его дочь. Варвара. Та самая, в которую влюблён Артём.»

За её спиной виднелся силуэт охранника. Видимо, тот самый, который стоял внизу. Растерянный, виноватый.

Варя узнала меня сразу. Я видела, как что-то изменилось в её лице, переходя от удивления к пониманию, потом к злости.

— А, это вы, — бросила она. Голос ледяной, режущий. — Та самая, что так трагически горевала по мужу в папиных объятиях.

Я сглотнула. Ком в горле встал мгновенно.

— Варя...

— Так вы теперь тут живёте? — она шагнула внутрь. Охранник попытался её остановить, но она отмахнулась от него резко. — В его квартире. Ходите в халате. Явно после душа. — Она засмеялась, но смех был без веселья, скорее нервный, злой, ранящий. — Вы же совсем недавно мужа похоронили. Неделя прошла? Две?

Каждое слово било, как пощёчина.

— Варвара Игоревна, пожалуйста, — охранник попытался снова.

— Заткнись, Алексей, — отрезала Варя, не поворачивая головы. — Я с ней разговариваю.

Девочка очень ярко показывала одну из своих сторон — властной королевы, которая считала, что в этой жизни ей можно все. Она прошла глубже в кухню, огляделась — детские игрушки Алисы у двери, вещи на вешалке в прихожей тоже наверняка заметила, моя сумка на полке. Всё это она видела, фиксировала, запоминала.

— Ты казалась нормальной, — сказала она тихо, поворачиваясь ко мне. С выражением, словно я ее предала. Намеренно фамильярно обратилась. В глазах блестели слёзы, но девочка их сдерживала, демонстрируя банальную детскую обиду... — Но ты как все остальные. Просто хочешь залезть в папин кошелёк и в его постель.

— Нет! — я не выдержала. — Это не так, Варвара!

— Не так? — она шагнула ближе. Голос дрогнул. — Тогда что ты тут делаешь? Почему ты живёшь здесь, да еще и с детьми? Почему он домой не приходит неделю? Почему ты ведешь себя тут как хозяйка? После смерти мамы он НИКОГО не приводил в ближний круг!

Последние слова она выкрикнула. Слёзы покатились по щекам, но она их не вытирала.

Сердце сжалось от боли за эту девочку. Она ранена. Она думает, что отец её предаёт.

— Варя, послушай меня, — я сделала шаг к ней, но она отступила. — Это не то, что ты думаешь. Твой отец помогает нам. На нас напали. Дома. Хотели убить. Он приютил нас временно, дал крышу над головой, защиту. Ничего между нами нет. Я тебе клянусь.

— Да мне не интересно, как у вас все началось. Это грязно и мерзко то, что ты делаешь, — выкрикнула она мне в лицо.

В этот момент я поняла, что чтобы я не сказала, она меня не услышит.

— Все совсем не так, как это выглядит. У нас с твоим папой исключительно деловые отношения.

— Деловые отношения в халате на босу ногу? Взрослая женщина. Не стыдно так нелепо врать? Не держи меня за ребенка.

— Варвара! — прогрохотало из прихожей и на кухню вошел Игорь. Припорошенный снегом, даже обувь не снял. Так и вошел оставляя мокрые следы.

Я прикрыла лицо рукой — не хватает только смеха за кадром. Словно в каком-то нелепом ситкоме.

Варя обернулась к отцу. Лицо исказилось — слёзы, злость, обида всё вместе.

— Вот ты где! Неделю тебя нет! Я звоню — ты сбрасываешь! Пишу — игнорируешь! А сам тут... с ней! — она ткнула пальцем в мою сторону.

Кардинал остановился. Посмотрел на дочь, потом на меня. Лицо каменное, но в глазах что-то мелькнуло.

— Варя, успокойся, — сказал он ровно. — Сейчас всё объясню.

— Не надо мне ничего объяснять! — она отступила от него. — Я всё вижу сама! Она тут живёт! А ты... ты даже звонки от меня не берёшь!

— Варя...

— Мама умерла восемь лет назад! — голос сорвался на крик. — Восемь лет ты никого не приводил! Говорил, что мама была единственной! А теперь... теперь эта... эта вдова со своими детьми!

— Варвара, хватит! — Кардинал повысил голос. Резко, жёстко.

Варя замолчала. Смотрела на отца широко распахнутыми глазами. Слёзы текли по щекам. Она смотрела взглядом ребенка, которого предали и бросили.

— Ты на меня кричишь, — прошептала она. — Ты на меня кричишь из-за неё.

— Я кричу не из-за неё, — Кардинал сделал шаг к дочери. — Я кричу, потому что ты ведёшь себя как избалованная девчонка. Маргарита Арсеньевна...

— Маргарита Арсеньевна! — Варя передразнила его голос зло. — Ты ее защищаешь, а не меня.

— Варвара, все правда кажется… — я снова попыталась. Сделала шаг к ней и предупреждающе положила ладонь на плечо Игоря.

Варины глаза метнулись вниз, к моей руке на его плече, и задержались там на долю секунды дольше, чем нужно. Что-то в её лице окончательно захлопнулось. Как дверь, которую только что заперли изнутри. Это и стало моей ошибкой.

— Замолчи! — она развернулась к двери. — Не смей со мной разговаривать. Я не хочу здесь находиться! Не хочу никого видеть!

Кардинал шагнул к ней, схватил за руку:

— Варя, стой!

Она вырвалась резко, с силой.

— Отпусти! Не трогай меня! — голос истеричный, срывающийся. Она убежала.

Кардиналов кивнул Алексею в сторону выхода, и тот сорвался за подопечной.

Да, быть телохранителем девочки-подростка та еще работенка. Помню как сама отцовским людям нервы жрала километрами.

Дверь хлопнула так, что стены задрожали.

Тишина.

Кардинал стоял посреди кухни. Руки сжаты в кулаки. Дыхание тяжёлое. Снег на плечах начал таять, капли стекали на пол.

Я отошла от него к стене. Ноги ватные. Руки дрожали.

Игорь обернулся ко мне. Посмотрел долго. В глазах что-то тяжёлое, тёмное.

— Рита...

— Мне нужно переезжать, — перебила я. Голос дрожал. — Быстрее. Не через месяц. Раньше. Это... всем будет лучше.

— Рита, она просто ревнует… Не надо никуда срываться. Когда она успокоится, я поговорю с ней и все объясню. Она поймет. Еще извиняться будет.

— Мне не нужны ее извинения. Я ее прекрасно понимаю: вторглась в твою жизнь, в жизнь твоей дочери! Она потеряла мать, а теперь думает, что теряет отца! Она чувствует себя одинокой. И мой сын... — голос сорвался. — Мой сын влюблён в неё. А она теперь точно и не улыбнется ему... Боже, как я ему это объясню?

Кардинал молчал. Смотрел на меня.

Я вытерла глаза рукавом халата. Слёзы лились сами, я их не сдерживала.

— Я позвоню юристу завтра. Скажу, чтобы ускорил. Недели хватит, чтобы найти съемную квартиру. Если бы не дети, было бы быстрее. Я возьму первую, что покажут. Лишь бы уехать.

— Ты останешься здесь, пока не будет безопасно, — сказал Кардинал жёстко.