Она все же всучила мне пакет с едой в руки.

— Я не стою за ним.

“К чему я это вообще сказала?”

— И я о том же, о том же.

Телефон завибрировал и я отвлеклась, а Татьяна понимающе кивнула и снова увлекла куда-то Алиску. Оглянувшись, я увидела, что и Артем ушел из гостиной.

Посмотрела на экран.

Отец.

— Слушаю.

— Маргоша, — голос ровный, с той теплотой которой у него ровно столько сколько он умеет — не очень много, но настоящая. — Ты как?

«Отец просто так не звонит. Особенно с „ты как"».

— Нормально, — сказала я осторожно, пройдясь по комнате и поглядывая на второй свет, нет ли там случайного или неслучайного наблюдателя — пусто.

— Хорошо. Я наслышан о твоих приключениях. Но сейчас не об этом. — Пауза. — Я в Москве. Завтра будет встреча. Деловая. Хочу чтобы ты приехала.

Я прислонилась к стене и провела пальцем по каминной полке — никакой пыли. Чудеса.

— Зачем?

— Познакомлю кое с кем. Покажу как кое-что, расскажу много чего. — Пауза, а в ней было всё что он не говорил вслух. — Думаю, ты уже наигралась в прятки.

— Когда нужно быть?

— Завтра вечером. Пришлю адрес отеля.

— Хорошо, — сказала я. — Буду.

— Маргоша, приоденься, — сказал он. И детей с собой лучше не брать. Я ребят напрягу.

— Не стоит, я оставлю их у Игоря дома.

— Как считаешь нужным.

— Это надолго?

— Один вечер. Максимум, в воскресенье вечером будешь дома.

— Хорошо. Я буду, пап.

— Умница дочка, — хохотнул и отключился.

Я смотрела на телефон секунду.

“Расскажу, покажу… Вот нельзя было прямо сказать?!”

От лица Кардинала

Домой я приехал около девяти вечера. Был на сто процентов уверен, что Марго сбежит еще до моего возвращения, но ребята докладывали, что она не покидала дом. А значит, вечер обещает быть томным.

Я вышел из машины едва Виктор припарковался на участке, питбули немедленно оказались рядом — ткнулись в ладони пегими лбами, засопели. Погладил обоих машинально, пошёл в дом.

В прихожей — детские куртки на крючках, из гостиной доносился голос Алиски — она что-то объясняла Татьяне про… Зесю и Кесю? Бедные псы. Девочка говорила очень подробно и с интонацией специалиста.

Я бесшумно разулся. Прошёл в гостиную. Очень давно мой дом не был таким живым. Варя последние годы то с подружками, то у себя в комнате. Татьяна хоть и пыталась развеять налет одиночества, но у нее это далеко не всегда получалось

Марго сидела на диване с телефоном — подняла взгляд когда я вошёл. Что-то в её лице было такое — не тревога, что-то другое. Как будто она что-то обдумывала и ещё не додумала.

— Здравствуй, — мягко сказала она.

— Привет, — бросил я. Сел рядом. Татьяна немедленно исчезла с Алиской и с той деликатностью которая у неё всегда выглядит абсолютно естественно.

— Как прошел твой день? — спросила Марго.

— Нормально, — сказал я.

Она смотрела на меня секунду. Потом кивнула — не стала спрашивать подробностей. “Умная женщина. Что бы я мог ей рассказать? Что сегодня руками, которые сейчас потянулись обнять её, убил человека? Эти руки помнили хруст позвонков и одновременно помнили тепло её кожи под пальцами. Такой вот парадокс моей жизни, к которому я давно привык. Просто раньше не было рядом человека который заставлял бы об этом думать.”

— Игорь, — прошипела она, толкая локтем под рёбра — чувствительно, между прочим, — дети дома.

— Я знаю, — губами нашёл мочку её тут же заалевшего ушка, почувствовал как она напряглась и одновременно чуть подалась навстречу — вот этот момент, когда тело говорит одно, а слова другое, мне нравился особенно.

— Я серьёзно, — прорычала эта хищница, и в голосе уже не было той твёрдости что в первой реплике.

— Я тоже, — губами нашёл шею у кромки волос — кожа там особенно тонкая, тёплая — и отметил как мурашки пошли по ней волной, предательски честные.

— У меня будет к тебе просьба, — сказала она уже совсем другим голосом, и я почувствовал что она собирается с силами чтобы не потерять нить разговора.

— У меня к тебе тоже есть разговор, — сказал я. Не отрываясь.

— Давай ты первый, — она отодвинулась — резко, решительно, с тем видом человека который принял стратегическое решение и намерен его придерживаться. Это меня позабавило.

— Москва, — сказал я.

— Что — Москва?

— Лечу туда завтра. — Посмотрел на неё. — Полетишь со мной.

Она моргнула. Потом взглянула на меня, пытаясь понять — это предложение или уже свершившийся факт о котором её просто уведомляют.

— Ты предлагаешь или сообщаешь?

— Предлагаю, — сказал я. — Пока.

Она смотрела на меня секунду — взвешивала, прикидывала, и я видел как что-то в ней решается прямо сейчас.

— А у меня как раз к тебе была просьба, — сказала она медленно, с такой интонацией что стало ясно — интересное совпадение назревает.

— Слушаю.

— Мне тоже нужно в Москву. Завтра. — Пауза. — Отец позвонил. Деловая встреча. Требуется моё участие.

Наши взгляды снова схлестнулись.

Первой не выдержала — уголок губ дёрнулся. Что-то между смущением и весельем промелькнуло в зелёных глазах.

— Совпадение, — сказала она.

— Бывает, — сказал я.

— Можно дети останутся здесь? С Татьяной? Мне так будет спокойнее. Всего на один день.

— Конечно, — я даже отклонился чуть, давая понять что вопрос вообще не стоит обсуждения. — Без вопросов.

Она смотрела на меня — с тем особым выражением когда человек не ожидал услышать именно это и не знает как реагировать на то, что ему просто взяли и ответили согласием. Без условий. Без торга.

— Вылет в десять утра, — сказал я. — Дмитрий заберёт в половину девятого. Много вещей не бери — если что, купим на месте. Летим налегке, джетом.

— Хорошо, — сказала она и улыбнулась — коротко, немного смущённо.

Из кухни донёсся голос Алиски — настойчивый, аргументированный, явно что-то требовала у Татьяны причём с убедительной доказательной базой. Марго невольно улыбнулась снова — уже по-другому, мягче.

— Игорь, спасибо за детей. За всё.

Я оценивающе смотрел на эту огненную женщину в моём доме которая умудрялась одновременно быть благодарной и независимой и это сочетание не раздражало, а наоборот, и думал о том что слово «спасибо» в её устах звучит как усилие. Как будто ей стоило труда его произнести.

— Не благодари, — сказал я.

— Почему?

— Потому что это не одолжение. Это нормально.

Она помолчала. Потом кивнула — медленно, словно с трудом.

Из прихожей послышались шаги — Артём. Зашёл в гостиную, увидел нас, на секунду остановился в дверях — у него это такой способ оценить обстановку прежде чем войти, я это уже заметил.

— Ужинать будем? — спросил он. Ни к кому конкретно, в пространство.

— Татьяна накрыла, — сказал я.

— Угу, — сказал Артём. Постоял ещё секунду. Посмотрел на меня не враждебно, не дружелюбно — оценивающе. Спокойно. Потом двинулся в столовую не сказав больше ничего. Парень пытался адаптироваться, не знал, как себя вести.

Марго смотрела ему вслед — с той смесью нежности и тревоги, которая бывает у матерей, когда видят, что ребёнок взрослеет быстрее, чем хотелось бы.

— Он не может пока привыкнуть к новой реальности, — сказала она тихо, скорее себе чем мне. — Да и я тоже, если честно.

— А какова она, ваша новая реальность?

Она помолчала. Огонь в камине потрескивал — ровно, тепло. За окном март дышал темнотой и сырым снегом. Живой огонь создавал какую-то отдельную категорию ощущения уюта. Ради чего я и заплатил бешеные деньги за возведение работающего камина. И он сейчас помогал нам обоим расслабиться.

— Боюсь, что у меня с Артёмом они разные, — сказала она наконец. — Потеря Максима, переезд, всё это... Я ещё не понимаю где мы теперь. Куда идём.

— Привыкнет, — сказал я. — И ты привыкнешь.

— У детей психика гибкая, — она чуть качнула головой, — но он уже не ребёнок. А взрослые привыкают сложнее.