Мы спустились в холл. Девушка на ресепшн всё ещё пряталась под столом. Я подошёл, присел на корточки.

— Выходи, киска. Всё закончилось.

Она выползла дрожащая, бледная, глаза красные.

— Ты молодец. Держалась. Крылов тебя премирует. Скажи ему — от Кардинала. Он поймёт.

Она кивнула, всхлипывая.

— А эта благость на кой? Ты меня пугаешь, Игорь, — засмеялся Витек, снимая балаклаву на улице.

— Чтобы знали, что я могу не только кнутом сечь, но и пряники раздать. Со мной вообще лучше дружить. Благодарные люди порой почище испуганных работают — по совести.

Снег падал всё так же. Частники Маршина стояли у своих машин, курили, ждали. Увидели меня, кивнули уважительно.

— Без проблем, Игорь Игоревич? — ко мне подошел сам Маршин. Работал на меня пару лет, потом в частники пошел. Периодически стыкуемся.

— Без проблем. Крылов будет сотрудничать.

— Понятно. Мы тогда поехали?

— Езжайте.

Сел в машину. Гром сел рядом.

— Этот выход цыганочки был запланирован с таким апломбом? — спросил снова Виктор, глядя в окно за тем, как ребята расходятся по машинам.

— Что ты хочешь услышать? — устало. Витек из тех, кто не мытьем, так катаньем.

— Я понимаю, что это явно демонстрация, но не пойму пока для кого. Мог ведь сделать все так, что никто кроме Крылова не узнал бы.

— Мог. Но тогда бы он не запомнил. А так — запомнит. И секретарша запомнит. И девочка на ресепшн. И все, кто в здании был. Все будут знать. Сразу. Уже сегодня к вечеру все сто пятьдесят человек, о которых он упоминал, будут знать, что если слышишь мою фамилию, надо делать то, что тебе говорят. Может в следующий раз подумают сто раз, прежде чем заниматься херней на моей земле. Да и быстро все надо было сделать. Много времени уже утекло.

— Да, сознательности провинившегося можно ждать до морковкиного заговенья.

— Именно.

— А тебе еще перед Марго ответ держать.

— Марго?

— Рита Власова.

— С каких пор она для тебя Марго? — оторвался от мелькающих за окном кадров чужой жизни и вперился в явно иронически настроенного начбеза.

— А как мы за вещами с ней катались, а потом и в банк. На нее, представляешь, Алишанов хвост поднял. Она не растерялась, как выдала…

— Алишанов?

— Да мелкий щипач под банками ходит с игрушкой. Стыковались как-то. Но он быстро внял, дурачком прикинулся и ушел в туман.

— И что же она выдала?

— Я дословно не помню, но существом его обозвала и спросила работает ли он на «Игорька».

— Какого еще «Игорька»? — опешил я, но красноречивый взгляд Виктора дал понять, о ком речь.

— Это я-то «Игорек»? — так меня еще никогда не оскорбляли.

— А что тебе не нравится? Ласкательное имя, — поняв, что друг откровенно стебет меня и явно уже выкупил мою реакцию, я отвернулся. — Да ладно тебе, Игорек. Когда тебя так женщина называет, тем более которая…

Мне достаточно было только посмотреть на него, чтобы прервать этот поток остроумия.

— Не сердись. Это действительно забавно выглядело. Я не думал, что она может так жеманничать. С виду серьезная баба.

— В каждой серьезной…

— Именно. Особенно в рыжих. А, к слову, с каких пор тебе нравятся рыжие? Всегда же по темненьким залетал.

— Ни с каких.

— Ну мне же надо знать, чтобы, если у тебя с ней что будет…

— Ничего не будет.

Чтобы окончательно прервать этот разговор, я достал телефон, набрал ПэКа.

— Слушаю, босс.

— Компьютер Морозова в «ТехноФинанс». Нужен доступ. Крылов даст. Забери жёсткий диск, скопируй всё. Переписку, документы, сделки. Банковские реквизиты Морозова и его жены — тоже забери. Всё, что есть.

— Будет сделано, босс.

— Ещё пробей счета жены Морозова. Все движения денег за последний год. Куда уходили, откуда приходили. Может, там что-то всплывёт — недвижимость, переводы, что угодно.

— Понял.

— Ускоряйся. Мне нужно всё к вечеру. Приоритет.

— Будет сделано.

Повесил трубку. Откинулся на сиденье, посмотрел в окно.

«Морозов думает, что ускользнул. Что никто не найдёт. Но у него жена. А жёны всегда оставляют следы. Покупки, переводы, счета. Женя найдёт. И тогда мы узнаем, куда эта крыса сбежала. Чтобы я смог ее поймать и принести в дар.»

От лица Артема

Школа встретила гулом голосов, как всегда. Коридор битком — малолетки носятся, орут, толкаются. Старшеклассники стоят кучками у окон, курят в туалетах, хотя всем плевать.

Я шёл рядом с Сашкой. Он что-то болтал про новую игру, про левел-ап, про какой-то скилл. Честно, я пытался слушать. Кивал, угукал, но мысли были где-то далеко.

Вчера у Сашки было нормально. Его мать накормила ужином — пельмени с майонезом, чай сладкий. Мы играли до ночи, потом я завалился спать на раскладушке в его комнате. Спал хорошо — первый раз за неделю нормально выспался. Я чувствовал себя словно в прежней жизни. Когда все было понятным.

Утром его мать снова накормила — омлетом. Он у нее был совсем не такой, как мамин. Я ел и думал, что у Сашки обычная семья. Мать, отец, брат младший. Никто никого не убивает, не прячется, не живёт на чужой квартире.

«Мне бы так.»

Сашка замолчал на полуслове, ткнул меня локтем в бок.

— Арт, ты чё? Я тебе говорю, а ты как зомби.

— Норм. Слушаю.

— Да не слушаешь ты. Что случилось?

— Ничего.

Он хмыкнул, но не полез дальше. Знает, когда я не хочу говорить — лучше не лезть.

Мы дошли до нашего класса. Коридор на третьем этаже, окна на спортплощадку. Я остановился у шкафчика, открыл, достал учебники.

И тут увидел её.

Варя стояла у окна с подружками — Катей и Олесей. Смеялись над чем-то, показывали друг другу телефоны. Варя в чёрной водолазке и форменных брюках, которые подчеркивали ее талию широким поясом. Глядя на это я как-то рефлекторно сглотнул.

Наши взгляды встретились.

Я же набрал полные легкие воздуха и словно заставил себя подойти к ней. Ноги плохо слушались, появилась странная дрожь в руках. Я так не трусил, когда Колотова лупил.

— Привет, — едва выдал. Скорее прошептал.

Она перестала смеяться. Посмотрела на меня холодно, как на мусор. Наклонилась ближе и мой мир канул куда-то в ад:

— Слушай, Власов, — сказала она. Голос ледяной. — То, что мой отец трахает твою мамашу, не значит, что ты можешь просто так подходить ко мне и разговаривать.

Мир качнулся.

Слова ударили, как кулаком в живот. Воздух вылетел из лёгких. Я стоял, уставившись на неё, не в силах вымолвить ни слова.

«Что... что она сказала? Трахает твою мамашу. Мою мать. Кардинал и моя мать? Этого не может быть. Мама делает все, чтобы побыстрее свалить оттуда. А если об этих словах узнает дед, он от Кардинала мокрого места не оставит. Точно врет!»

— Я ведь думал, что ты нормальная, — голос стал твердым мгновенно. Охватило какое-то разочарование, что ли. Это когда ты веришь в Деда Мороза, а потом узнаешь, что это какой-то перепивший мужик бороду прицепил и выжрал половину твоих конфет на закусь. — А ты оказалась простой сукой.

Она прямо отшатнулась от меня. Правильно. Так и надо с такими. Побольше отвращения на лицо. Похрен, что у тебя росомаха в животе засела. Не надо давать этой козе понять, что у нее есть власть над тобой. Вытрет ноги и пойдет дальше.

— Арт! Арт, ты чё такое говоришь? — подлетел Сашка, который услышал только мои слова.

— Правду говорю, Санек.

Варвара так и продолжала на меня удивленно пялиться. В моих глазах с нее весь флер слетел. И дурочки ее сбоку притихли. Я развернулся, поправил рюкзак и пошел прочь под Сашкины причитания.

— Арт! Да что случилось?!

— Нормально, — голос чужой, хриплый.

— Да не нормально! Ты как мертвец!

— Сказал — нормально!

Пошёл быстрее. Куда — не знал. Просто шёл. По коридору, мимо людей, мимо шкафчиков, мимо всего.

“Какие уроки? Похрен. Я тут, блять, умираю.”

Зашёл в туалет. Пусто. Подошёл к раковине, включил воду, плеснул себе в лицо. Холодная, ледяная.