Посмотрел на себя в зеркало.

Лицо белое. Глаза красные. Руки дрожат.

«Трахает твою мамашу.»

Ударил кулаком по раковине. Больно. Костяшки распухли сразу, кожа лопнула, кровь выступила.

Плевать.

Стоял, опираясь руками на раковину, смотрел, как кровь стекает в смыв с водой.

«Я ненавижу её. Ненавижу Варю. Сука. Как она могла так сказать? Но если это правда? Если мама правда... с ним... Нет. Не может быть. Она же папу любила. Не может. Но мы живём у него. И Варя видела что-то. Поэтому так сказала. Боже.»

Звонок на урок прозвенел. Я натянул рукав толстовки на руки и побежал в класс. Толстовка темная — никто не увидит.

От лица Риты

Артём вернулся из школы в половине пятого. Я услышала, как открылась дверь, как он разулся в прихожей — медленно, тяжело, как старик.

Вышла из кухни. Увидела его лицо — и сердце ухнуло.

Белое. Глаза красные, потерянные. Губы сжаты так, что побелели. Руки в карманах куртки, плечи ссутулены.

— Тёма, привет. Как день?

Он посмотрел на меня. Что-то было в его взгляде — злость? Обида? Боль? Всё вместе.

— Нормально, — бросил он коротко. Голос чужой, хриплый.

— Поужинаешь? Я суп сварила, твой любимый, с фрикадельками.

— Не хочу.

Он прошёл мимо меня в свою комнату. Дверь закрылась. Не хлопнул — закрыл тихо, аккуратно. Что-то в этой тишине было страшнее крика.

Я осталась стоять в коридоре. Смотрела на закрытую дверь. Руки задрожали. Горло перехватило.

«Варя сказала ему. Боже. Она сказала. И он теперь думает, что я... что мы с Кардиналом...»

Подошла к двери его комнаты. Хотела постучать, войти, поговорить, объяснить. Но рука застыла на ручке. Что я скажу? Как объясню? «Сынок, это неправда, я не сплю с Кардиналом, мы просто живём у него, потому что нас хотят убить»? Он это и так знает. А если он поверил выдумкам девчонки, которая ему нравится, не думая своей головой, то пусть дольше подумает. Может что-то полезное осознает.

Отошла от двери. Вернулась на кухню. Села за стол. Уткнулась лицом в ладони.

«Как же всё запуталось. Как всё пошло не так. Еще в начале месяца у меня была нормальная жизнь. Муж, дети, квартира, работа. А теперь? Муж убит, живу на чужой квартире, дочь авторитета меня ненавидит, сын думает, что я шлюха. У одной Алиски все хорошо, просто потому что она ничего не понимает.»

Алиса выбежала из гостиной с куклой.

— Мама, а Маша хочет кушать! Можно ей дать печенье?

Я подняла голову, вытерла глаза рукавом. Улыбнулась — натянуто, фальшиво, но Алиса не заметила.

— Конечно, зайка. Бери.

Она схватила печенье из банки на столе, убежала обратно.

Я осталась сидеть. Смотрела в окно. За стеклом сгущались сумерки, снег падал медленно, город тонул в темноте.

Звонок в дверь раздался в половине седьмого. Я вздрогнула, встала неловко — долго просидела и тело затекло.

«Нет, Рита. Так дело не пойдет.»

Посмотрела в глазок.

Отец.

Открыла. Папа стоял на пороге в чёрном пальто, припорошенный снегом, лицо усталое.

— Привет, дочка.

— Привет, пап. Ты один?

— Ребятишек внизу оставил.

Он обнял меня коротко, крепко. Я прижалась к нему, вдохнула запах его одеколона — терпкий, знакомый с детства. На секунду стало легче.

— А ты одна?

— С детьми, если ты об этом.

Мы прошли на кухню. Он сел за стол, я поставила чайник.

— Как вы? — спросил он, глядя на меня внимательно.

— Нормально. Живём.

— Рита, не ври мне. Вижу же — не нормально.

Я вздохнула. Налила кипяток в чашки, бросила пакетики чая. Села напротив.

— С квартирой как? — спросил отец, беря чашку.

— Юрист занимается. Говорит, недели через три-четыре продадим старую, купим новую. В спальном районе, подальше от центра. Трёшку, чтобы детям не в одной комнате.

— Деньги есть?

— Да. Те, что ты дал, плюс еще со старой же будут. Хватит.

Отец кивнул. Отпил чай. Посмотрел на меня долго, изучающе.

— Что-то еще случилось? — спросил он наконец.

Я хотела соврать. Сказать, что всё хорошо. Но не смогла.

— Дочь Кардинала, — сказала я тихо. — Варя. Вчера вечером приходила сюда. Искала отца. Нашла меня. Устроила скандал. Думает, что я с её отцом сплю. Кричала, плакала. Кардинал пришёл, пытался успокоить, но она не слушала. Ушла. Сказала, что не хочет с ним разговаривать, пока я тут.

Арс нахмурился.

— Кардинал разберётся.

— Говорит, что разберётся.

— Это не вопрос. Он мужик, значит должен разобраться.

— Но она сегодня в школе, видимо, сказала Артёму... — голос дрогнул. — Он вернулся сам не свой и из комнаты не выходит.

Кулак отца сжался на столе так, что костяшки побелели.

— Дура малолетняя, значит, — выдохнул Арс. — Избалованная и маленькая.

— Пап, ей шестнадцать. Она потеряла мать, думает, что теряет отца. Ей больно.

— Мне плевать, сколько ей и что она чувствует. Она не имеет права разносить грязь про вас. Уж цене слов ее должны были научить. Если открыл свой рот, то имей достоинство отвечать за слова.

Он встал резко, прошёлся по кухне, остановился у окна.

— Артём?

— Молчит. Закрылся в комнате. Не ужинал. Я боюсь с ним говорить. Не знаю, что сказать.

— Скажи правду. Что ничего нет. Что девочка врёт.

— А если он не поверит? Он… пап, он любит ее.

Арс обернулся, посмотрел на меня.

— Поверит. Ты его мать. Он тебе доверяет. Пусть даже эта соплячка ему и нравится. Просто надо поговорить. Сегодня. Не откладывай.

Я кивнула.

— С Кардиналом я поговорю, — сказал он жёстко.

— Пап, не надо. Игорь сам разберётся.

— Посмотрим. Мне ехать надо, я только повидаться заехал. Где моя мелкая принцесска?

— Сейчас приведу их. Позову Тему, может он тоже выйдет.

Я встала, пошла в гостиную. Алиса сидела на полу и строила домик из лего.

— Лиска, солнышко, дедушка приехал. Иди обнимись с ним.

— Дедушка?! — глаза загорелись. Она вскочила, бросила куклу и побежала на кухню. — Дедушка! Дедушка!

Арс подхватил её на руки, закружил.

— Моя принцесса! Как ты тут? Не скучаешь?

— Не-а! У меня Маша теперь есть! Папа подарил! Хочешь посмотреть?

— Конечно хочу.

Алиса заболтала про куклу, про то, как они играют, как Маша кушает и спит. Арс слушал, кивал, улыбался — лицо смягчилось, стало тёплым.

Я подошла к двери Артёма. Постучала тихо.

— Тёма, дед приехал. Выйдешь?

Молчание. Потом — глухо:

— Не хочу.

— Тёма...

— Мам, не хочу. Правда. Скажи, что я сплю.

Я прислонилась лбом к двери. Закрыла глаза. Сердце сжалось.

— Хорошо, Тёмушка.

Вернулась на кухню. Арс всё ещё держал Алису на руках, она что-то рассказывала про то, как Маша боится темноты.

— Артём спит, — соврала я. — Устал сегодня.

Отец посмотрел на меня. Понял, что вру. Челюсть напряглась, но промолчал. Кивнул коротко.

— Понятно.

Он посадил Алису на пол, погладил по голове.

— Иди, принцесса. Поиграй с Машей. Дедушка скоро уедет. А когда вернутся привезет тебе большой подарок. Что ты хочешь?

— Домик для Маши и Миши.

— Домик, так домик. А сейчас мне пора, сладкая.

— Уже?! — она надула губы.

— Да, дела. Но я скоро приеду снова. Обещаю.

— Ладно, — она обняла его за ноги, потом убежала обратно в гостиную.

Арс встал, подошёл ко мне. Положил руки на мои плечи, посмотрел в глаза.

— Поговори с ним. Сегодня. Не откладывай. Чем дольше тянешь, тем больше он себя накрутит.

— Знаю. Попробую.

— Не пробуй. Сделай. Ты его мать, Марго. У тебя есть право и обязанность разобраться с этим.

Я кивнула.

Он обнял меня. Крепко, по-отцовски. Я прижалась к нему, вдохнула запах одеколона — на секунду стало легче, как будто снова стала маленькой девочкой, которую папа может защитить от всего.

— Держись, дочка. Ты сильная. Справишься.

— Спасибо, пап.

Он отстранился, надел пальто. Остановился в дверях, обернулся.