— Расскажи мне про командировки в Новоуральск, Первоуральск, Каменск-Уральск…

— Было, в Новоуральск точно. Он что-то натворил?

— Ты хочешь сказать, что он мутил схему отмывания за твоей спиной, а ты ни сном ни духом?

— Деньги отмывал? Змееныш, — он так естественно возмутился, что даже на минуту с него слетел страх.

И я не понял, он расстроился, что Морозов проводил сделки без него или обрадовался, что сейчас оказался не при делах.

— Отмывал, большие деньги. В моей области. И ты не знал, что происходило у тебя под носом?

— Да! Именно так! Я никогда не подписывался на грязные дела! У меня чистая фирма, Игорь Игоревич! Двадцать лет репутации!

— Чистая фирма, — усмехнулся я. — А через неё прокручивали миллиарды. Морозов один это делал?

— Может и да... но я не знаю кто ещё! Он вёл все сделки сам, не посвящал меня в детали... У него были какие-то связи, какие-то люди... Но я не в курсе! Последние пару лет я готовил в преемники сына.

— Сына? Где он?

— Он еще не приехал из-за границы. Учится. Я дистанционно натаскивал на работу с «ТехноФинанс».

Я встал. Подошёл к окну. Посмотрел на город внизу. Машины, люди, жизнь бежит мимо. А тут, в кабинете, человек трясётся от страха и врёт. Или не врёт. Надо понять. Хотя под дулом автомата может мало кто врать. И у этого кого-то должны быть стальные яйца.

— Когда Морозов последний раз выходил на связь?

— Почти две недели назад. Сказал, что у него семейные дела, уедет на несколько дней. Я не придал значения... когда у тебя трое детей, семейные дела возникают часто. А потом он просто не вернулся. Телефон выключен, на почту не отвечает, по домашнему адресу никого нет.

— Семья где?

— Не знаю! Жена его... я её пару раз видел. Тихая такая, незаметная. Дети… Взрослые уже за границей учатся, а младшая — вроде шестнадцать лет ей, здесь в школу ходила. Но куда именно — понятия не имею.

Я обернулся. Посмотрел на него.

— Компьютер Морозова. Доступ есть?

— Да. Всё на месте. Кабинет не трогали. Я думал, может, полиции понадобится...

— Полиции не понадобится. Но поинтересоваться может некий Селиванов с СК. Скажешь ему все то же, что и мне. Про отмывание он тебе, скорее всего, ничего не скажет. Ты ему тоже не говори. И вообще дурачка включи — не знаю, не видел, не слышал. У тебя хорошо получится. Документы, сделки, в которых он участвовал, переписка, финансовые отчёты — все, что подписывал он, передашь моему аналитику. Он сам на тебя выйдет. Лично передашь.

— Всё отдам. Всё, что у нас есть.

Я подошёл к дивану, на котором он сидел с опущенной головой. Из приемной снова послышался женский крик и Крылов зажмурился.

— Пожалуйста, не трогайте девочек. Они выполняли мой приказ. Меня наказывайте.

— Типа благородный? — усмехнулся Гром и я на него сурово взглянул.

— Никто не тронет твоих девочек. Так, помнут немного. Чтобы если ночью ей позвонят от Игоря Игоревича она не смела бросать трубку. Приказ приказом, но я не потерплю такого. Вежливость — великое оружие в умелых руках.

Крылов закивал, сжимая кулаки.

Ломает мужика. Жестко ломает. Он сейчас себя едва сдерживает, чтобы не всечь мне. Но не дурак, понимает, то это будет последнее движение в его жизни.

— Слушай меня внимательно, Виктор Семёнович. У тебя два варианта. Первый — ты сотрудничаешь. Даёшь доступ ко всему, что касается Морозова. Увольняешь его задним числом. Официально. За неделю до исчезновения. Мне твоя компания нравится пока. Она должна быть чистой. Документы оформишь так, чтобы он был уволен за нарушение трудовой дисциплины, за что угодно. Делаешь его чужаком. Говоришь всем, что он вас использовал. Что ты — жертва. Понятно?

Крылов кивал, как китайский болванчик.

— Да, понял.

— Второй вариант, — я усмехнулся. — Ты продолжаешь мутить. Не отвечаешь на звонки. Прячешься за секретаршами. И тогда твоя фирма сгорает дотла. Не в прямом смысле — хотя можно и в прямом. Просто все контракты посыпятся. Клиенты уйдут. Партнёры откажутся. Репутация за один день превратится в пыль. А ты сам... — я наклонился ближе. — Сам найдёшь Морозова. В лесу. С дыркой в башке. Как вариант. Ты должен понимать, что я найду этого гондона в любом случае. Вопрос только во времени.

Он задрожал всем телом.

— Я буду сотрудничать! Клянусь! Всё дам! Доступ, документы, что угодно! Только... только не губите фирму. Тут сто пятьдесят человек работает. Семьи, дети...

— Фирму не трону, если будешь сотрудничать, — я выпрямился. — Банковские счета Морозова. Его и жены. Реквизиты есть?

— Да. В бухгалтерии. Зарплату же переводили… один точно есть.

— Хорошо. Ещё что-нибудь знаешь? Где он бывал, с кем общался, куда ездил в командировки?

Крылов задумался, вытер лоб носовым платком.

— Он... в последние полгода часто летал. Москва, Рязань, Питер, Новосибирск. Говорил — встречи с партнёрами. Я не лез. Деньги компании приносил и ладно — это была его работа. А ещё... — он замялся.

— Говори.

— Он как-то жене своей хвастался. Я случайно слышал — она приезжала к нему в офис. Говорил что-то про то, что скоро они заживут, как короли. Что он всё продумал, что никто ничего не докажет. Я тогда подумал, что он про сделку какую-то говорит... Теперь понимаю, что нет.

Я кивнул. Достал визитку из кармана, бросил на стол.

— Мой номер. Вдруг забыл. Если что еще вспомнишь — звони сразу. Если Морозов выйдет на связь — докладываешь немедленно. Даже посреди ночи. Если узнаешь что-то новое — тоже мне. Понятно?

— Да. Понятно.

— И ещё, Виктор Семёнович, — я наклонился к нему, посмотрел в глаза. — Если выяснится, что ты в доле с Морозовым, что знал про схему и молчал, что получал свой процент, а из меня пытался терпилу сделать — я вернусь. И во второй раз мы не будем так мило беседовать. Во второй раз я приеду один. С лопатой. К тебе домой. Ты понял?

Он кивнул. Губы дрожали.

— Я не в доле. Клянусь. Я ничего не знал.

— Посмотрим, — я выпрямился, взял пистолет со стола, убрал в кобуру. — Гром, идём.

Виктор кивнул, открыл дверь. Мы вышли в приёмную. В самом проеме я обернулся и увидел, что мне в спину смотрят ясным взглядом, но без капли агрессии. Неужели дошло?

— Девочек премируй. Пусть себе шпилек купят. Натерпелись знатно.

Катя всё ещё лежала грудью на столе, щекой в разлитом кофе. Мика навис над ней сверху, одной рукой вдавливая её за талию в столешницу, второй уперевшись рядом с её головой. Блузка на плече съехала, обнажив бретельку, когда её роняли на стол, и она сама, кажется, боялась пошевелиться, чтобы не съехало дальше. Тело сотрясала крупная дрожь. Она не рыпалась и не звала на помощь, просто плакала, беззвучно, глядя в одну точку перед собой, как будто, если не двигаться и не дышать громко, всё закончится быстрее. Я подошёл, погладил её по голове.

— Катенька, запомни урок. В следующий раз, когда Кардинал звонит — ты бежишь к боссу. Сломя голову. Понятно?

Она кивнула, всхлипывая.

— Мика, отпусти её.

— Есть, босс, — парень аккуратно поправил блузку на зарыдавшей вслух секретарше и чмокул в затылок.

Мы вышли из приёмной.

— Чего она визжала-то так? — спросил у парня Гром.

— Да по чесноку, даже в трусики не залез. Она биться начала, как припадочная. Я так понял, что под мужиком не была еще. На вопрос только закивала. Вообще мутно, ей явно больше двадцатки.

— Это ее дело, — отрезал я.

— Согласен, босс.

Спустились по лестнице. Девушка с рыжим отливом волос сидела в уголке и ладонями закрывала сама себе рот. Парни стояли над ней.

— Не трогали? — спросил я.

— Нет, босс.

— Хорошо.

Громов наклонился к ней: — Эй, милая? — щелкнул пальцами перед ее лицом, привлекая внимание. А, когда взгляд сфокусировался на нем, сказал: — к боссу иди, там Катенька объяснит все. Отдал ей телефон. — Если хоть что-то всплывет, ты тоже всплывешь.

Она закивала очень быстро в ответ, выхватывая у него телефон.