— Приехали, — бросил Кардиналов и, так же со спящей Алисой на руках, вышел из машины. Дверь ему открыл охранник, который ехал с ними на переднем сиденье и вышел, едва они остановились.

Мужчина кивнул охранникам — те открыли дверь подъезда. Поднялись на второй этаж — быстро, молча. У двери квартиры 304 стоял ещё один охранник. Увидел Кардинала — выпрямился.

— Босс.

— Как там? — коротко.

— Медик закончила. Женщина в сознании. Спокойна.

Кардинал кивнул, толкнул дверь.

От лица Риты

Я сидела на диване — стоять не было сил, а лежать не хотелось. Как по мне он был чересчур мягким и тело буквально утопало в мебели. Медик только что ушла — молодая женщина с усталым добрым лицом, которая обработала мне разбитые губы йодом — щипало так, что слёзы выступили, — приложила холод к синяку на щеке, дала обезболивающее. Говорила мало, работала быстро, профессионально, как человек, который повидал всякого и уже не удивляется.

«Ничего страшного, — сказала она перед уходом, — пройдёт за неделю. Отдыхайте. Завтра приду, перевяжу.»

Оказалось, что на руке у меня был достаточно глубокий порез. И я даже представить себе не могла, откуда он. Скорее всего, появился во время нападения.

“Может, когда я метала ножи, но хоть убей не помню.”

Не сам по себе, конечно, появился. Но это всё, что я смогла придумать.

Я кивнула, поблагодарила. Она ушла. А я осталась — одна, в чужой квартире, которая пахла свежестью и нежилой чистотой. Комната была совершенно безличной, как номер в гостинице. Диван удобный, но чужой. Окна широкие, вид на ночной город — но чужой. Всё чужое. Здесь не пахло людьми, едой или ещё чем-то, что указывало бы на присутствие живых.

«Громов сказал — Кардинал везёт детей сюда. Скоро будут. Господи, как же я хочу их увидеть. Обнять. Убедиться, что они живы, целы.»

Посмотрела на свои руки лежащие на коленях ладонями вверх, пальцы слегка дрожали. Разжала кулаки, посмотрела на ладони — на левой царапина, на правой ссадина.

“Даже не помню, когда успела получить. Когда меня швыряли? Когда тащили по полу?”

На правой, чуть выше запястья, бинт.

«Неважно. Важно, что я жива. Дети живы. Это главное.»

За дверью послышались тяжёлые, уверенные шаги. Потом мужские короткие реплики. Дверь бесшумно открылась.

Я подняла голову.

В проёме стоял Кардинал — высокий, широкоплечий, лицо жёсткое и спокойное. Черное пальто и такие же волосы припорошены снегом. Он держал на руках мою спящую дочь, всё в том же пледе, который я схватила со своей кровати, чтобы ей было теплее в рюкзаке. За спиной мужчины топтался и выглядывал неуверенно мой сын.

Время остановилось. Все вокруг перестало существовать кроме них.

Я смотрела на своих сына и дочь… Живых, целых, здесь, сейчас, рядом. И не могла пошевелиться. Игорь возвышался над всеми нами, как герой, пришедший со щитом. Почти минуту мы все просто молчали и смотрели друг на друга. Мне вдруг стало стыдно, что Тема видит меня в таком состоянии.

Алиса неожиданно подняла голову с плеча мужчины и посмотрела на меня сонными глазами. Узнала. Лицо осветилось, она потянула ручки:

— Мама! Мамочка. А я думала, ты ушла, как папа.

После этих слов я уже не выдержала и снова заплакала. Дочь начала ворочаться на руках у Игоря, и тот бережно поставил её на пол, забирая плед.

Я раскрыла руки и поймала подбежавшую ко мне Алиску. Её запах тут же забился мне в лёгкие, вызывая бурную реакцию сродни восторгу.

Как-то неуверенно к нам подошёл Тёма, и я протянула к нему левую руку, поддерживая правой прилипшую ко мне намертво Алиску.

— Мам, — прошептал Тема.

И это одно короткое слово разбило ледяной панцирь. Сын шагнул, упал на колени рядом, обнял нас обеих. Я прижала его к себе — почувствовала, как он задрожал, как по его телу прошла судорога, как он уткнулся лбом мне в плечо. Дышал часто, сбивчиво, пытаясь сдержаться.

— Прости, мам, — шептал он, голос срывался, — прости, я хотел остаться, но ты сказала, и я... я не смог... прости...

— Тише, тише, Тёмушка, — я гладила его по голове, по спине, чувствовала, как мои собственные слёзы текут по щекам, капают на его волосы. — Ты всё правильно сделал. Ты спас сестру. Ты герой. Мой герой. Я так горжусь тобой...

Мы сидели на полу. Все трое, обнявшись, плача. И мне было всё равно, что губы разбиты и каждое движение отдаётся болью. Мне было всё равно, что на нас смотрит Игорь. Потому что дети живы. Они здесь, со мной.

«Мы вместе. Это главное. Мы живы.»

Не знаю, сколько мы так просидели. Минуту? Пять? Десять? Время потеряло смысл. Но потом я подняла голову и посмотрела на дверь.

Кардинал стоял у порога и все еще смотрел на нас.

— Спасибо, — прошептала я.

Его лицо осталось безэмоциональным, но в глазах что-то мелькнуло — что-то тёплое, почти нежное, но он тут же убрал это. Засунув руки в карманы брюк, он повернулся к двери.

— Громов, — сказал он тихо кому-то, стоящему за его спиной. — Выйдем.

“Это же тот Громов, который привез нас сюда?!”

Дверь закрылась за ними так же бесшумно, как и открылась. Я смотрела на выход из комнаты и думала:

«Спасибо. Спасибо, что привёз их. Спасибо, что спас меня. Спасибо… Неважно, чего мне это будет стоить. А я знаю, что такие, как он, ничего не делают даром для чужих. Что бы ни попросил, не приказал — всё сделаю.»

Но не сказала ничего вслух. Это было известно ему — не дурак, и известно мне. То, что сейчас связывало нас крепче каната.

Я взяла удобнее Алису на руки и встала с дивана.

— Надо отдохнуть. Скоро утро, а мы ещё не спали.

Такие простые, обыденные вещи должны действовать успокаивающе. Они понятные и привычные.

Я усадила Алису на диван, укрыла всё тем же пледом из нашего дома, который оставил Игорь на кресле. Девочка зевнула, потянулась, уткнулась носом в подушку, но продолжала крепко держать меня за руку. Я погладила её по голове, поцеловала в макушку.

Артём сел рядом, смотрел на меня.

— Мам, ты... ты не сильно пострадала?

Я посмотрела на него — на сына, который за одну ночь стал старше на годы. Погладила его по щеке.

— Всё хорошо, сынок. Главное, что вы невредимы.

Артём кивнул, опустил взгляд.

— Ложись, Тёмушка. Утром поговорим. Расскажешь мне всё-всё.

— Я не усну, — сказал он.

Я не стала настаивать. Просто села рядом, обняла обоих — Артёма и Алису. Гладила их по головам, смотрела, как они дышат. Живые. Целые.

«Мы вместе и это главное.»

Через несколько минут я тихо встала, чтобы не разбудить Алису. Артём, который задремал, сползя на пол, посмотрел на меня вопросительно.

— Я сейчас, — прошептала я. — Не уйду, буду тут.

Он кивнул.

Подошла к двери, открыла её. В коридоре стоял охранник — молодой, с жёстким лицом.

— Маргарита Арсеньевна, вам что-то нужно?

— Игорь Игоревич... где он?

Охранник помедлил секунду.

— Уехал. Велел передать, что вернётся позже. Если что-то нужно, обращайтесь ко мне. Пока не вернётся Игорь Игоревич, мы будем оставаться здесь. Для вашего спокойствия. Таков был приказ.

Я кивнула.

— Спасибо большое.

Закрыла дверь. Вернулась в гостиную.

«Уехал. Куда? Зачем?»

Понимание пришло сразу.

«К тем, кто на нас напал. Их же куда-то увезли. Может отцу позвонить? Но ведь все хорошо закончилось? Или еще только началось? Посмотрим.»

Холодок пробежал по спине.

«Кардиналов разбирается с ними. Сейчас. Ночью. Так сказать, не отходя от кассы. Ну правильно, чего тянуть. Надо идти по свежим следам, даже если это коровьи лепёшки.»

Я не знала, что чувствовать. Благодарность? Страх? Облегчение?

«Он спас меня. Спас детей. А теперь наказывает тех, кто посмел на нас напасть. А в том, что именно «наказывает», я почему-то даже не сомневалась. Игорь — знакомой мне натуры человек. Я знаю этот тип. Отец такой же, что если в руки попадаешь, то дальше перестаёшь иметь волю. Я сбежала от одного — и попала в долг к другому. Круг замкнулся.»