Машина тронулась. За окном поплыли серые дома, заснеженные дворы, пустынные улицы провинциального городка.

Я смотрела в окно и думала о том, что через полчаса увижу Максима. Мёртвым. На холодном металлическом столе. Руки затряслись — зажала их между коленями.

Морг находился на окраине города, в старом одноэтажном здании советской постройки. Кирпичное, мрачное, с облупившейся краской на стенах и железной дверью, которая скрипнула, когда я её открыла.

Внутри пахло формалином, хлоркой и чем-то ещё — сладковато-тошнотворным, от чего желудок сжался в комок. Я зажала нос рукой, пытаясь не дышать глубоко. Внутри появился мерзкий озноб. Я осознавала, что сейчас действую на чистой силе воле — организм хотел послать всё и уйти в отруб. Но это то, что просто надо было сделать. Через себя.

«Ведь сколько таких случаев было… Документы украли и умер вор. Да, один в один лицом, как Максим. Рита, ты начинаешь думать дичь! Возьми себя в руки. Может отцу позвонить? Нет. Не сейчас. Я не смогу сейчас слушать от него что-то вроде 'Я же предупреждал, что твой баран безвольный…'»

Коридор узкий, с мигающими лампами — просто конкурс на мечту клаустрофоба или эпилептика. Стены выкрашены в грязно-жёлтый цвет, линолеум на полу стёрт до дыр.

— Маргарита Арсеньевна? — окликнул меня мужской голос, и я обернулась.

У входа в какой-то кабинет стоял мужчина, не сильно старше меня — максимум лет сорок. С каштановыми, уже немного посеребрёнными волосами и карими, почти чёрными глазами. Одет был просто — джинсы, свитер под тёмным пиджаком. Единственное, что выбивалось из его такого простецкого образа — оксфорды. Они буквально слепили начищенной поверхностью. Но я тут же забыла о них, как только он снова заговорил. Уже ниже, мягче, словно расслабляя.

— Вы быстро добрались.

По голосу я узнала его сразу — Селиванов.

— Да, это я, — ответила я, подходя ближе. — Повезло с такси.

Он протянул руку для рукопожатия, и я пожала её. Ладонь сухая, крепкая, тёплая. Моя показалась мне ледяной лягушачьей лапкой.

— Игорь Селиванов, старший следователь. Мы с вами вчера говорили по телефону. Мне очень жаль, Маргарита Арсеньевна. Примите мои соболезнования.

Я кивнула:

— Я всё ещё надеюсь, что это чудовищная ошибка.

— Присядьте, пожалуйста, — он указал на стул в кабинете. — Нам нужно кое-что обсудить перед опознанием.

Я села послушно, сжала ремешок сумочки — он возмущённо затрещал.

Селиванов сел напротив, достал папку с документами, открыл её и посмотрел на меня.

— Мужчина средних лет с документами Максима Власова и подходящий по описанию на фото в паспорте был обнаружен позавчера утром в лесополосе. Причина смерти — огнестрельное ранение в голову. Смерть наступила мгновенно. Он не мучился.

Я сглотнула и кивнула. Слова «огнестрельное ранение в голову» эхом отдавались в моей собственной голове громко и болезненно.

— Это убийство? — спросила я хрипло.

«Нет, это не может быть он. Не может быть отец. Как бы он не хаял Макса, он бы так не поступил со мной!»

— Да. Самоубийство исключено — оружия при нём не было, да и угол выстрела не соответствует. Несчастный случай тоже маловероятен. Это преднамеренное убийство.

— Кто? — я посмотрела на него в упор. — Кто его убил? Зачем?

Селиванов помолчал, потом вздохнул:

— Пока не знаем. Расследуем. Версий несколько, но ничего конкретного пока нет. Скажите, у вашего мужа были враги? Конфликты? Долги?

— Нет, — покачала я головой решительно. — Он был вторым экономистом под началом заместителя директора в «ТехноФинанс». Работал с документами, отчётами. Обычный человек. Тихий. Спокойный. Никого не обижал, ни с кем не ссорился. В нашей паре скорее я бы с кем-то поругалась, а он всегда старался гасить конфликты. Зачем кому-то убивать его?

Селиванов записал что-то в блокнот и кивнул:

— Понятно. А при нём были какие-то ценности? Деньги, телефон, украшения?

— Телефон, кошелёк, обручальное кольцо, — ответила я. — Он никогда не снимал кольцо. Даже в душе.

Селиванов покачал головой:

— При нём ничего не было. Только документы в кармане куртки — паспорт, водительские права. Остальное забрали.

— Кольцо тоже? — я почувствовала, как сердце сжалось.

— Да. Золотое, я правильно понимаю?

— Да.

— Возможно, ограбление, — сказал Селиванов спокойно. — Убили, забрали ценности, скрылись. Это одна из версий.

Я смотрела на него, не веря:

— Ограбление? Тогда зачем убивать? Ударить, оглушить, отобрать кошелёк — понятно. Но выстрел в голову? Это не ограбление, а убийство. Тем более в лесополосе. Он должен был в понедельник утром приехать домой с подарками для детей.

Селиванов посмотрел на меня внимательно и долго, потом кивнул:

— Возможно, вы правы. Это вполне может быть преднамеренное убийство, замаскированное под воровство. Но пока это только предположения. Нам нужны факты, улики, свидетели. Мы работаем над этим, Маргарита Арсеньевна. Но у меня ещё есть вопросы: вы уверены, что у него при себе не было больших денег? Зачем он приехал в Новоуральск?

— Вряд ли у него были большие деньги. Тысяч десять, может.

Как-то неприятно ухмыльнувшись, следователь продолжил записывать мои слова.

— Он уехал в командировку. Говорил, что надо подписать какие-то документы по работе. Что-то связанное с его компанией. Говорил, что если всё пройдёт хорошо — его повысят.

— Какие бумаги? Его собирались повысить?

— Про бумаги лучше узнать у него на работе, я никогда не лезла в его рабочие дела. А командировки случались редко. Но он в пятницу настаивал, что если всё пройдёт хорошо, его повысят.

Селиванов посмотрел в бумаги:

— Место, где нашли тело, весьма популярно среди определённого контингента. Наркотики, контрафакт, оружие. Это не просто лесополоса, это территория. Ваш муж не имел отношения к подобным делам?

— Что?! — я вздрогнула. — Нет! Он кто-то типа бухгалтера! Обычный! Он не торговал наркотиками и не возил оружие! Он даже сигареты не курил!

— Понятно, — Селиванов кивнул. — Тогда, возможно, он случайно оказался не в том месте не в то время. Увидел что-то, что не должен был видеть. И стал свидетелем.

— И его убили? — я почувствовала, как комната поплыла. — Просто так? За то, что увидел?

— Это одна из версий, — повторил Селиванов. — Но мы проверим все.

Я молчала, смотрела куда-то в угол кабинета и пыталась переварить информацию.

«Наркоторговля. Криминал. Максим случайно попал не туда? Абсурд. Как можно оказаться случайно в лесу зимой в чужом городе, если Кардинал сказал, что он сам вызвал такси и поехал. Значит, знал куда и зачем. Что же произошло с тобой, Макс? Неужели ты действительно куда-то влез?»

Отец никогда не скрывал, что думает о Максиме. Одно слово. Не всегда цензурное.

Сейчас эта мысль была отвратительной. И я не могла от неё избавиться.

«Мир отца. Он настиг меня. Даже здесь. Даже через Максима?»

— Почему вы сейчас меня расспрашиваете, а не после опознания? Может, это всё вообще не актуально?

— После опознания близких, как правило, люди ничего связного сказать не могут, находясь в шоке. Единицы говорят связно с чёткой мыслительной деятельностью. Если же вам повезло и в этом морге лежит не ваш муж — я просто выброшу этот лист с вашими показаниями. Вы готовы? — спросил он тихо. — К опознанию?

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и кивнула:

— Да.

Сам морг находился в соседнем крыле здания. Такой же длинный коридор с железными дверями, за которыми слышались приглушённые звуки.

Мы шли молча. Я плелась за Селивановым, ноги деревянные, не слушаются. Сердце бьётся так громко, что, кажется, слышно на весь коридор. Спина вся мокрая — хоть майку выжимай.

Селиванов остановился у одной из дверей и повернулся ко мне:

— Маргарита Арсеньевна, если вам станет плохо — скажите. Можем сделать паузу, выйти, подождать. Не торопитесь.

Я кивнула, не в силах говорить.