Тишина повисла в кабинете — все замерли, уставились на меня.

Директор встал из-за стола, натянул улыбку, которая получилась кривой и фальшивой:

— Маргарита Арсеньевна, здравствуйте! Спасибо, что приехали так быстро. Присаживайтесь, пожалуйста, сейчас всё обсудим...

— Я постою, — оборвала я его, не давая разлиться в очередном потоке бюрократической ахинеи. — Объясняйте. Быстро. Что случилось с моим сыном?

— Видите ли, произошёл инцидент...

— Инцидент?! — Баба в пуховике шагнула ко мне, лицо перекосилось от злости. — Ваш сынок избил моего Дениску до полусмерти! Вот какой инцидент! Он сейчас в медпункте, может, в больницу увезут!

Я посмотрела на неё — оценивающе, холодно, как смотрел когда-то отец на людей, которые пытались ему что-то доказать:

— А вы кто?

— Я мать пострадавшего! — Баба надулась, как индюк.

— Понятно, — я кивнула. — И где ваш «пострадавший» сейчас?

— В медпункте! С сотрясением! С ушибами! — Баба кричала, брызгала слюной, размахивала руками. — А ваш ублюдок...

— Ещё раз назовёте моего сына «ублюдком», — сказала я тихо, но так, что все в кабинете замерли, — и я вам челюсть сломаю. Здесь и сейчас. Понятно? И мой адвокат докажет, что это была защита ребёнка.

Баба открыла рот, закрыла, открыла снова, но ничего не сказала — видимо, поняла по моим глазам, что я не шучу.

Я повернулась к директору, который смотрел на меня с плохо скрытым ужасом:

— Андрей Афанасьевич, объясните ситуацию.

Директор кашлянул, поправил очки дрожащими руками:

— Сегодня на перемене ваш сын Артём вступил в конфликт с учеником десятого класса Денисом Колотовым. В результате конфликта Денис получил ушибы рёбер, возможно сотрясение мозга. Свидетели утверждают, что Артём напал первым, без видимой причины…

— То есть вы на полном серьёзе сообщаете, что пятнадцатилетний парень избил другого парня на пару лет старше и тот просто стоял и изображал жертву?

— Неправда, — сказал Артём громко и чётко. — Он первый ударил меня.

Я посмотрела на сына, поймала его взгляд — в глазах упрямство, злость, но и страх тоже есть:

— Объясни мне. Сейчас. Что произошло на самом деле? — а когда мать пострадавшего мальчишки явно хотела что-то ещё сказать, я просто выставила ладонь в её сторону, как это делал Кардинал в ресторане, и надо же, тоже сработало. Хороший приём, надо запомнить.

Артём выпрямился, посмотрел мне в глаза:

— Этот Денис подошёл к Варе на перемене. Сказал, что серьги у неё красивые, дорогие наверное. Попросил снять, показать поближе. Она отказалась, сказала, что серьги её и она их не снимает. Он схватил её за руку, сказал, что она сама отдаст, или он силой снимет. Я подошёл, сказал отпустить. Он послал меня и ударил первым. Я ответил.

Я посмотрела на Варвару, которая стояла молча, скрестив руки на груди:

— Это правда?

Девочка кивнула, задрала рукав пиджака — на запястье синяк, свежий, тёмно-красный, отчётливо видны следы пальцев.

— Он схватил меня за руку, — сказала она тихо, но твёрдо. — Сказал гадости про то, что я богатенькая дочка и должна делиться, если не хочу проблем. Артём меня защитил. Если бы не он, этот мерзавец сорвал бы мамины серьги.

Игорь в этот момент положил ладонь на плечо дочери. И я поняла, что это не просто драгоценности у неё в ушах, это что-то серьёзнее.

Я посмотрела на директора, почувствовала, как злость, которую я еле сдерживала, начинает прорываться наружу:

— У неё синяк на запястье. Физическое доказательство нападения. У сына синяк на лице, а жертвой оказался только один человек? Почему вы обвиняете моего сына в агрессии, когда он защищал одноклассницу от хулигана?

— Маргарита Арсеньевна, я понимаю вашу позицию, но Артём превысил пределы необходимой самообороны, нанёс Денису серьёзные травмы...

— Превысил? — Я шагнула к столу, оперлась руками на столешницу, посмотрела директору прямо в глаза. — Пятнадцатилетний подросток защитил одноклассницу от старшего хулигана, который напал на неё, схватил её, угрожал ей. И вы говорите, что мой сын превысил самооборону? И кто те упомянутые свидетели, которые видели, что мой ребёнок устроил драку? Почему их здесь нет?

— Сейчас уроки идут, — проблеял директор.

— Он мог убить моего Дениску! — взвыла баба в пуховике, подскочила ко мне. — Он бил его ногами! По голове! Мой мальчик чуть не умер!

— Вы видели, как он бил его ногами? — Ни секунды я не верила в это. — Было такое? — уже сыну.

— Да какой там?! Раз в дыхалку дал, он согнулся, я по почкам добавил и он упал. И никакого сотрясения там не может быть, он головой не ударялся, я точно видел.

Я повернулась к ней, посмотрела так, что она отступила на шаг:

— Мой ребёнок противостоял агрессору, а ваш «мальчик» напал на девочку. Даже не на того, кто был ему равен по силе, а на более слабого. Подумали об этом, когда защищали своего ангелочка?

Баба побагровела:

— Как вы смеете?! Мой Денис не...

— Ваш Денис напал на девочку — факт. Схватил её, угрожал ей, пытался силой снять украшения, — я перебила её жёстко. — Это уголовно наказуемое деяние. Статья сто шестьдесят первая УК РФ — грабёж. А если были притязания сексуального характера к несовершеннолетней, то это ещё одна статья. Хотите, я прямо сейчас напишу заявление в полицию?

— Такое было? — вдруг прорычал Кардинал, глядя на дочь.

Девочка отвернулась и долго молчала.

— Да что она выдумывает сейчас! Устроили трагедию на пустом месте!

— Не меня, Олесю. Он пытался на ней юбку задрать, и щупал, когда подошёл к нам. Поэтому она с Ирой побежали за учителем, а я не успела. Он за руку схватил.

Тишина. Баба открыла рот, но ничего не сказала. Я на секунду онемела. Я же сказала это от балды, чтобы утрировать ситуацию и дать понять этой особе, что её корзиночка далеко не ангел, хотя она наверняка и сама это знает.

Игорь побагровел. Посмотрел на директора — секунда, не больше. Тот под этим взглядом как-то сразу уменьшился в размерах.

— У вас в школе есть камеры видеонаблюдения? — спросил Кардинал.

— Да, но камеры не всегда охватывают все зоны, и на перемене...

— Покажите запись, — сказал он. Не громко. Просто сказал.

— Это не обязательно, мы можем разобраться без...

— Покажите запись, — ррявкнула. — Или я сама пойду в полицию прямо из этого кабинета и потребую официальную экспертизу, а заодно подам заявление на вашего ученика Дениса Колотова за нападение на несовершеннолетнюю и моего сына. Уже сейчас мы можем пойти и снять побои. И на вас лично — за попустительство и создание опасных условий для учащихся, — меня несло.

Но я понимала, почему Игорь не может угрожать полицией напрямую, у него другие методы. И я так понимаю, по его лицу, что парень может и не выйти из медкабинета. А этого лучше не допускать. Понятно, что без мозгов, с такой-то родительницей, а отец ни муркнул ни разу за всё время.

Директор побледнел, сглотнул:

— Это... это действительно не обязательно. Я запрошу запись, мы всё посмотрим и...

— Отлично, — я кивнула. — Ждём записи.

Пауза.

— Андрей Афанасьевич, — сказал Кардинал, — Артём Власов защитил мою дочь. Никаких санкций к нему не будет.

Посмотрел на директора. Директор кивнул раньше, чем успел подумать.

— Да, господин Кардиналов.. Понял. Вопрос... вопрос закрыт.

«О как понесло беднягу. Надо же — “ггосподин”»

— Кардиналов? — проблеяла мать жертвы произвола.

Игорь повернулся к ней и посмотрел вопросительно.

Женщина осеклась. Посмотрела на него ещё раз. Что-то в её голове начало складываться — медленно, но верно. Лицо изменилось.

— У нас никаких претензий ни к вашей девочке, ни к молодому человеку, — сказала она наконец, и голос стал заметно тише. — Да что с Денисом станется, заживёт всё, как на собаке. И мы давно хотели его в другую школу перевести, за город съехать. В деревне оно же лучше.

Её муж впервые за последние полчаса проявил активные признаки жизни и удивлённо посмотрел на супругу.