Второй этаж. Коридор длинный, двери по обе стороны. Я шла быстро и твёрдо чеканя шаг. Если сейчас они ещё и на ребёнка моего наедут, я рвану. В конце кабинет директора. Табличка на двери: «Директор. Кирилин Андрей Афанасьевич» и внизу приписка на бумажке «Стучать».

Пофиг. Благо, что дверь открывалась внутрь, иначе я бы её в своём состоянии принудительно открыла.

От лица Артема

Стоял в кабинете директора и чувствовал, как челюсть ноет с каждой минутой всё сильнее.

«Сволочь эта, Колотов. Первый ударил, а теперь я крайний.»

Директор Кирилин сидел за столом, нервно постукивал ручкой по столешнице, бросал взгляды на дверь. Ждал родителей. Я тоже ждал — мать сейчас придёт и устроит разнос века. Или нет?

Варвара стояла рядом, скрестив руки на груди, смотрела в окно. Лицо спокойное, холодное. Как всегда. Она вообще никогда не показывала эмоций — ни страха, ни радости, ни злости. Ледышка. Но какая же красивая ледышка…

«Хотя сегодня, когда этот урод схватил её за руку, она была испугана. Я видел. Пару секунд. Потом скорее удивление, когда видишь в пятизвёздочном отеле таракана в тарелке. Мол, как это вообще могло произойти?»

Дверь кабинета открылась. Вошёл мужчина — высокий, в тёмном пальто, спокойный, уверенный. Зелёные глаза скользнули по кабинету, остановились на Варваре.

«Вот и Кардинал пришёл.»

Видел его уже вживую, тогда в магазине. Дед рассказывал о нём — «умный, жёсткий, держит слово». Высокая похвала от Арсения Петровича. Обычно он кого-то называет всего одним словом. И не всегда цензурным. Отца он считал слабаком и не скрывал этого.

Кардинал прошёл в кабинет один. Без охраны. Без людей. Просто вошёл, как обычный человек.

«Странно.»

Директор вскочил из-за стола:

— Игорь Игоревич, добрый день! Спасибо, что так быстро приехали. Видите ли, произошла ситуация...

Кардинал поднял руку — один короткий жест. Директор замолчал на полуслове, как выключенный.

«Вот это да. Интересно, эта функция идёт в наборе со статусом?»

Кардинал подошёл к Варваре, наклонился, что-то сказал ей тихо. Я не расслышал — говорил шёпотом, но по губам вроде: «Ты цела?»

Варвара кивнула.

Кардинал взял её за руку, посмотрел на синяк на запястье. Лицо не изменилось, но что-то такое произошло, что я на миг покрылся мурашками.

— Кто? — спросил он тихо.

— Колотов. Денис Колотов, — ответила Варвара так же тихо. — Десятый класс. Новенький.

Кардинал кивнул, отпустил её руку. Повернулся к директору:

— Где этот Колотов?

— В медпункте, Игорь Игоревич. У него ушибы. Мы вызвали скорую.

— Понятно. Чего мы ждем?

— Родители пострадавшего придут и еще должна подойти мать мальчика, который учинил драку, — проблеял директор и Кардиналов бросил на меня еще один нечитаемый взгляд.

«Вот козел директор. Сразу развесил ярлыки.»

Потом просто сел на стул у стены, скрестил ноги. Спокойный, как будто пришёл на деловую встречу, а не разбираться с дракой в школе.

«Дед всегда говорит — настоящая сила не кричит. Настоящая сила молчит. Вот он какой, этот Кардинал. Молчит. А все боятся.»

Директор что-то начал говорить: лебезить, объяснять, оправдываться. Кардинал даже не посмотрел на него. Просто сидел, ждал.

Раздался стук в дверь, и после директорского «входите» в кабинет влетела женщина: лет сорока, полная, в зашитом пуховике, лицо красное от злости. За ней вошёл мужчина: худой, серый, молчаливый. Осмотрел присутствующих, но не сказал ничего.

«Родители Колотова.»

Женщина увидела меня — и взорвалась:

— Это ты?! Ты моего Денисочку избил, ублюдок?!

Я молча смотрел на неё.

«Бесполезно что-то говорить, на мне уже клеймо.»

— Я спрашиваю, говно малолетнее! Ты избил моего сына?!

— Я бы попросил вас вести себя прилично, — бросил директор, но так, словно ему всё равно было.

— Он первый начал, — все же попытался я.

— Врёшь, тварь! — Женщина шагнула ко мне, лицо перекосилось. — Мой Дениска мухи не обидит! Он добрый мальчик! А ты... ты отребье! Я тебя в малолетку засажу! Слышишь?! Сгниёшь там, урод!

Я сжал кулаки. Челюсть ныла — Колотов успел врезать хорошо, прежде чем я его уложил.

«Если бы не дед, если бы не тренировки — я бы сейчас был на месте этого “Дениски”. Лежал бы в медпункте, а не стоял здесь.»

Женщина подошла ближе, схватила меня за пиджак:

— Я тебе жизнь сломаю, понял?! Ты за моего сына ответишь!

Почувствовал, как злость поднимается внутри. Хотел сказать ей, что её «Дениска» — гопник и вымогатель, что он напал на Варвару, что он...

Но сдержался. Дед учил — не ввязывайся в словесные драки с истеричками. Бесполезно.

Директор наконец очнулся:

— Людмила Петровна, пожалуйста, успокойтесь...

— Заткнись! — рявкнула женщина. — Ты тут сидишь, а мой сын в больнице! Этот... этот...

Она тряхнула меня за пиджак так сильно, что я качнулся.

«Сейчас ударит. Точно ударит.»

Перенёс вес на другую ногу, принял упор — как учил дед. Закрыться, если ударит. Никому больше не позволю себя бить. Никому.

Кардинал поднялся с места — движение плавное, спокойное, но все в кабинете замерли.

— Отпустите мальчика, — сказал он. Тихо, без интонации.

Что-то в его голосе заставило женщину отступить на шаг.

— Игорь Игоревич, — директор встал из-за стола, — это родители Дениса Колотова. Людмила Петровна и Геннадий Степанович.

Кардинал посмотрел на всё время молчавшего мужчину рядом с взбалмошной женщиной.

«Ничего не скажет. Боится жены? Или плевать ему на всё?»

И тут из коридора донеслись звуки — громкие, чёткие, как будто кто-то сваи вколачивал в пол.

Шаги. Быстрые, твёрдые, злые.

Все в кабинете замерли.

Мать Колотова — обернулась к двери:

— Что это?

Я расслабился, выдохнул:

— Мама.

Узнал эти шаги. Слышал раньше — один раз, когда мне было лет пять, в садике. Подрался с каким-то пацаном, воспитательница позвала родителей. И вот тогда мама шла по коридору садика точно так же — громко, твёрдо, как будто пол под ней трескался, пришла в бешенстве. Защитила меня тогда от всех — от воспитательницы, от директора, от родителей того пацана.

«Мама злится. Просто в ярости.»

Бросил взгляд на Кардинала. Вспомнил, что они должны были сегодня встретиться с ней. Тот стоял спокойно, но в глазах мелькнуло что-то.

«Понимание? Угловатая улыбка.»

Дверь распахнулась без малейшего намёка на стук — просто распахнулась, ударившись о стену.

И в кабинет влетела фурия.

Мама.

Волосы рыжие, распущенные, развеваются за ней, как огненный шлейф. Куртка распахнута и ее длинные полы напоминали плащ. Лицо бледное, без косметики — странно, мама всегда накрашена, когда куда-то собирается. Глаза красные. Губы сжаты в тонкую линию.

Каблуки стучали по линолеуму так громко, что казалось, высекают искры, хотя это физически невозможно.

«Боги. Она сейчас всех изничтожит.»

От лица Риты

Я влетела в кабинет директора, как ураган, и первое, что увидела — какая-то баба в драном пуховике держит моего сына за пиджак, а директор сидит за столом и не вмешивается, просто смотрит, как будто это его не касается. Неподалёку стоит Кардинал и чему-то улыбается. Всё, кнопка нажата.

Голова раскалывалась, сердце колотилось, руки тряслись — но я держала себя в руках, еле-еле, на последнем издыхании самоконтроля, потому что если сейчас сорвусь, то разнесу этот кабинет вместе со всеми, кто в нём находится.

Артём стоит посреди кабинета, живой, целый, на лице синяк наливается. Девочка, видимо, дочь Кардиналова рядом, но ближе к окну. Директор за столом, бледный, вспотевший. И эта баба в пуховике с мужиком-тенью рядом, который смотрит в пол и молчит.

— А ну немедленно убрала руки от моего ребёнка! — бросила я ей.

Та тут же отшатнулась, но быстро пришла в себя и начала буравить меня злым взглядом.

— Кто-нибудь соизволит объяснить мне, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от ярости, которая кипела внутри, готовая вырваться наружу, — что, чёрт возьми, здесь происходит? И почему у моего сына опухает лицо, синеет челюсть и он не находится под присмотром врачей?