«А ты сможешь направить на неё оружие, Игорь? Нет, не сможешь!»

— Блять, Гром.

— Успокойся. В номере твой Зиг.

— Забери его оттуда. Чтобы был у тебя.

— Может, не надо?

— Надо, Витя. Надо!

И на деревянных ногах я пошёл ко входу в ресторан. Посмотрел на наручные часы — до её встречи оставалось минут пятнадцать. Это либо где-то рядом, либо она, как все женщины, опаздывает.

Я начал делать дыхательную гимнастику, пытаясь успокоиться. Нельзя было пылить — не тот контингент.

«Что-то я сильно завёлся только от одной мысли, что она с Арсом… Нет, нельзя думать об этом. Иначе власть сменится».

Вечер шёл своим ходом: разговоры, представления, бокалы, которые то наполнялись, то пустели. Я не хотел ни с кем разговаривать, но приходилось проявлять участие. Идеально ровная спина, постное лицо, пустой взгляд. Чтобы никто не увидел, что я нервничаю, и не подумал, что я слаб. У слабых тут нет шансов на жизнь.

На самом деле такая сходка — огромная подстава. Если сюда пульнуть ракетой, будет обезглавлена вся страна.

Слон был здесь. Я нашёл его взглядом раньше, чем вспомнил о нём. Селиванов сидел в стороне на диванчике, рука на перевязи, рядом стильная трость, а сам — бледный, как те шторы, за которыми я не так давно…

Рядом двое — явно не гости.

«Церберы? Чтобы не линчевали мужика раньше времени?» Когда наши взгляды встретились, экс-сыскарь сразу отвёл глаза.

«Помнит меня, — подумал я. — Хорошо».

Потом началось. Первым на небольшую сцену в торце зала вышел Арс. Без микрофона — его голос и так заполнял пространство. Все с уважением притихли и слушали Черного.

Приветствовал коротко, сказал, что рад всех видеть вместе, а потом перешёл к главному:

— Сегодня у нас не просто собрание. На повестке несколько вопросов. Но сначала плохие новости. Первый: Кардиналов Игорь Игоревич, будь добр, встань пред очи мои.

Я опешил от такого начала, но вида не подал. Обождав пару секунд, пока все передо мной расступаются, как перед чумным, неторопливо пошёл к Арсу. Спина так сильно напряглась от множества взглядов, что начала ныть. Те, с кем я сталкивался глазами, не отводили их, но и я держал удар.

На мне нет никакой вины. Все дела я веду чётко и по законам. Так было и так будет.

Подойдя к Черному, встал чуть в стороне, полубоком. Без своего верного Зига чувствовал себя едва ли не голым, но понимание, что оружия нет ни у кого в этом зале, немного успокаивало.

— Игорь Игоревич уже несколько лет возглавляет свердловскую кампанию. Нареканий к нему у меня не было. Он преемник предыдущего главы, одобренный большинством. В этом году к нему перешёл на хранение общак, как все мы знаем.

Я осмотрел зал. Все продолжали молчать, даже не перешёптывались. Это идеальное сочетание коллективной силы и непоколебимой веры в своего лидера всегда поражало меня. Поэтому я продолжал молча слушать Арса.

— Но несколько недель назад в области Кардинала начались беспорядки по известному всем нам делу. И именно Игорь Игоревич оказался тем, кто прекратил беспредел. Однако перед тем, как перейти к этому вопросу, я всё же хотел выяснить кое-что другое: что там с общаком, Игорь?

В этот момент у кого-то вырвался нервный смешок, но никто не посмотрел в сторону истерика. Все уставились на нас двоих, а я продолжал сохранять с таким трудом приобретённое спокойствие.

— Он на месте.

— Но счёт пуст.

— Конечно. Я посчитал, что раз при передаче общий капитал был вручён мне, значит, я должен его в прямом смысле переместить. Сейчас он хранится на Кайманах.

— Буквально?

— Виртуально. Под несколькими слоями защиты, созданными моими личными программистами. Ключ от него знаю только я. Он нигде не записан.

— То есть ты не просто хранитель, а гарант того, что общак не канет в Лету. Умно, — Арс даже зааплодировал, а я в этот момент засмотрелся на его немолодые, но крепкие ладони и подумал: «А касались ли они моей Марго?» — И себя обезопасил, и деньги спрятал. Мне тут донесли, что на него были притязания.

— Да, было дело. Но я решил этот вопрос, — и сделал неосторожность: посмотрел на него так же, как тогда в конференц-зале у Крытого.

— Как? — грубо спросил Арс. Он заметил это и приподнял вопросительно бровь. Что-то в этом взгляде показалось мне настолько знакомым, что я на миг уронил маску, но тут же вернул её и решил отложить размышления на потом.

— Кардинально.

— Это заслуживает уважения. В таком случае передача пока не будет осуществлена. Мы все удостоверились, что до конца периода, а именно года, общак в надёжных руках, — сказал он утвердительно, но при этом окинул зал вопросительным взглядом, и все сразу отмерли.

— Да.

— Да, без вопросов.

— Мы доверяем Кардиналу…

— В таком случае перейдём к следующему вопросу, а именно — дело Слона. Всех сопричастных я попросил бы выйти к нам на сцену.

Вся эта демонстрация была обязательна, и все это понимали. Арс, конечно, мог бы просто молча снести голову Слону и прикопать где-нибудь в непроходимой чаще. Но тогда остались бы непонятки. А в наших кругах это чревато. Нужно, чтобы всем максимально конкретно дошло, что именно произошло и за что линчуют Слона.

— Андрей Викторович, Игорь Анатольевич и Дмитрий Игоревич, — позвал он. — И, пожалуй, Калаш, тоже подойди. Будем решать уже за всех.

Четверо мужчин за пятьдесят подошли к нам из разных концов зала. Андрея Викторовича я знал только по кличке — Туча, тюменский. Игоря Анатольевича — того самого богатыря, которого за глаза называли Мамонтом. Дмитрий Игоревич оказался тем самым Лесом — тихим, в очках, больше похожим на бухгалтера, чем на человека, держащего половину лесной промышленности области. Ну а Калаш и представления не требовал.

За двумя из них шли женщины, но остановились в первом ряду, буравя нас взглядами.

«Может, поэтому женщина и не может быть авторитетом — они более подвержены эмоциям? Да и воевать против женщины как-то…»

— Давайте тогда по-простому, чего уж. Туча.

— Два года назад на моей земле завёлся этот клоп. Пока мы его выследили, он уже загрёб все хвосты. Умеет прятаться, гадёныш, — Туча чуть не сплюнул, но сдержался.

— А в чём проблема-то? — встрял Калаш.

— В том, что казачок твой рязанский разговаривать через рот не умеет. Да, видать, и писать тоже. Сам пришёл, намутил и ушёл, — здоровый, как медведь, Мамонт сделал шаг в сторону рязанского авторитета. — У нас так же: пришёл, наследил и смотал удочки. А пошлину за делишки кто платить будет?

— Аналогично, — подтвердил Лес. — Я месяц ждал, давал шанс выйти на диалог. Когда понял, что человек не идёт на разговор, попытался пригласить — он свалил в туман. Сделку закрыл, бабки вывел. Я и плюнул. Работать научили, а законам следовать — нет?

Калаш немного притих и повернулся ко мне.

— В свердловской области Слон наследил знатно. В одной из местных финансовых компаний нанял человека, который оказался жадноватым. Этот человек положил троих курьеров, которые вообще были не в системе…

— Ты привлек гражданских, падаль? — вдруг заревел Калаш и, закатав рукав пиджака, двинулся было в сторону дивана, где сидел уже почти серый Слон.

— Серёжа, — вдруг шагнула к нему жена и коснулась плеча. Калаш тут же словно выпустил пар, поостыл и прижал своей лапищей её хрупкую ладошку. — Спасибо, Лизочка. Дальше я сам.

«Вот это было сильно, — подумал я, и моё отношение к Калашу немного изменилось. Несмотря на то что он уже больше десятка лет авторитет в Рязани, он мог банально не знать, кого пустил в дорогу по деньгам».

— То есть вам не показалось странным, что деньги выводятся без учёта пошлин за работу на территории? Пять процентов в миллионах не потеряешь, — вставил я реплику. Все сразу повернулись в мою сторону.

— А мальчишка дело говорит, — бросил Мамонт. Меня даже не задели его слова. По сравнению с ним я и опытом, и возрастом, и габаритами был пацаном.

— Так в том и дело, что по отчётам и суммам пошлина уплачивалась, — уже спокойнее пророкотал рязанский авторитет.