Воды в это время обычно не было, пришлось мыть голову в ведре, а это процесс нелегкий и долгий, учитывая их длину. Сейчас я знала точно: ни за что их не обрежу по приказу матери, которая решила, что они лезут мне в глаза, когда я играю. Как я тогда рыдала! С тех пор длиннее, чем по плечи, они у меня не отрасли.

Папы дома не было, наверное, ушел в институт. Я позвала Марину, которая поразилась моему внезапно проснувшемуся кулинарному таланту. Она ела с нескрываемым удовольствием, то и дело осыпая меня комплиментами.

– Лёсь, я не пойму, – не успев прожевать, сказала сестра, – утопление тебя что, усовершенствовало? Играешь – офигенно, готовишь – тоже. Что происходит?

Я ничего не ответила, накладывая ей добавку. Сама быстро поела и побежала в комнату собираться.

Надела платье, причесалась и собралась идти, как говорят, покорять мир. В моем случае это был не мир, а парнишка лет восемнадцати. Какой кошмар. В прошлой жизни меня б окрестили милфой, а пока такого слова даже не знают.

Я помахала Марине, не успевшей поинтересоваться куда я собралась, аккуратно положила в рюкзак приготовленные вещи, обулась и выпорхнула из квартиры.

Таня открыла мне почти мгновенно – видимо, совсем извелась и ждала под дверью.

– Ну, наконец‑то! Уже начало шестого! – поторопила она меня и вцепилась в мой рюкзак. – Давай, доставай!

Я вручила ей все, что принесла. Она выбрала топик, как мы и планировали, он подчеркнул ее грудь и талию. Только вместо джинсов она решила надеть короткую пышную шифоновую юбку. Я помогла сделать ей «пальму» на голове и немного подкрасить ресницы.

– Ну все! – Таня подошла к зеркалу и послала сама себе воздушный поцелуй, – я – богиня!

Она хихикнула и еще раз оценила себя взглядом. Потом осмотрела меня так, словно пыталась понять, составлю ли я ей конкуренцию, спустилась взглядом на мою грудь и успокоилась.

До семи оставалось десять минут, мы обулись, закрыли квартиру и направились к дедушке‑Ленину.

Издали мы увидели двух парней, один держал огромный букет белых роз. Таня остановилась и вцепилась мне в руку.

– Ой, мамочки! – ее щеки вспыхнули, дыхание участилось. – Какой он! Держите меня…

Я подтолкнула ее вперед.

– Не боись! Я с тобой.

Мы подошли ближе. Заметив нас, Женя сверкнул голливудской улыбкой.

– Здравствуй, Несмеяна! Надеюсь, эти цветы помогут тебе улыбнуться, – он протянул розы Тане.

Она поблагодарила, засмущалась и уткнулась носом в цветы.

– Ой, как пахнут! С ума сойти!

Автоматический детектор прекрасного, встроенный в мою голову, оценил моего кавалера, худощавого брюнета спортивного телосложения, как симпатичного.

– Привет. Я – Игорь, – представился он, скользнул по мне взглядом и углубился в свои мысли.

– Алена.

Двинулись мы в сторону Ореанды. Прежняя я умерла бы от страха и смущения, я нынешняя старалась смотреть на ситуацию сверху и понимала, что парень отбывал время, как и я. Таня с Женей под ручку шли впереди, она весело щебетала, он слушал, иногда кивая и поддакивая. Я наблюдала за ними, особо не обращая внимания на своего молчаливого кавалера.

– У тебя такие красивые волосы, – проговорил он невпопад, – давно отращиваешь?

– Не помню, наверное, всю жизнь, – честно призналась я, – спасибо за комплимент.

– Ты в каком классе? – решил продолжить беседу Игорь.

– В десятый перешла. А ты?

– Я в техникуме учусь, в Днепропетровске. Сюда мы с друзьями отдохнуть приехали. Жеке родаки хату купили, ну и нам сейчас по кайфу.

Так. Значит, Женя – мажорчик. Моя ровесница обрадовалась бы, а я насторожилась. Надо сказать Тане, чтоб была осторожнее.

Женя остановился напротив входа в пиццерию. Она открылась совсем недавно – в подвале дома прямо в центре набережной.

– Девчонки, пиццы не хотите? – предложил он.

У Тани загорелись глаза. Конечно, после борща, который она ест всю неделю, это лучшее предложение, поступившее ей после моего дня рождения. Она посмотрела на меня умоляюще.

– Почему бы и нет, – пожалела я подругу, и, пропустив их вперед, мы с Игорем спустились в небольшое помещение. Для нулевых здешний антураж оказался вполне приличным: стены из грубого кирпича, темные балки под потолком, массивные деревянные стулья, теплый приглушенный свет. И музыка интересная – кантри‑блюз, а не «Ну где же вы, девчонки?», которую я знала наизусть, потому что от нее было не скрыться.

Несмотря на будний день, было достаточно людно. Пока мы проходили к понравившемуся столику, Женя поздоровался как минимум с тремя компаниями. Да он звезда! Девушки провожали его голодными взглядами и косились на Таню, а она просто сияла от счастья.

Мы с Таней сели рядом, Женя и Игорь напротив нас, спиной к барной стойке. Мы заказали пиццу и томатный сок, парни – по бокалу пива. Женя взял Таню за руку и, поглаживая запястье, рассказывал, как они с друзьями ездили на Ай‑Петри на фуникулере. Игорь молчал, иногда поглядывая на меня. Я чувствовала себя, как наш папа в походе – надзирателем. И вроде все хорошо, то, что‑то меня смущало. То ли Женино слишком приторное обаяние, то ли просто опыт прошлой жизни отучил доверять людям.

Женя отвлекся на Игоря, рассказывая о новой машине своего отца, и тут брови Тани поползли вверх, а глаза стали, как у испуганной белочки. Она, не поворачиваясь, ущипнула меня под столом за ногу.

Я тихонько пискнула, но из‑за играющей музыки меня не услышали.

– Ты чего? – прошипела я, придвигаясь к ней поближе.

Она показала взглядом на официанта, несущего заказ, и опустила голову так, чтобы ее сложно было узнать.

К нашему столику приближался Андрюха‑Сюткин в ковбойской шляпе и сапогах, с пиццей и соком на подносе. Я разулыбалась. Парень остановился, вглядываясь в наши лица, судя по всему, вспомнил, но сделал покер‑фейс и подал нам заказ, раскладывая приборы. Так и крутилось на языке «Привет, Андрей», но я его пожалела.

– Приятного аппетита, – учтиво пожелал он, бросив взгляд на Таню.

Она как ни в чем не бывало заигрывала с Женей.

Мне стало смешно, но я сдержалась. Мир, все‑таки тесен, а Ялта – тем более, все друг друга знают. Интересно, как матери удалось так долго скрываться?

По лестнице спускались нерусский хохотун, похожий на турка, смуглый, тощий, с монобровью, краснощекий парнишка в жилетке, напоминающий пингвина, длинноволосая шатенка модельной внешности, одетая в кожаные шорты и обтягивающую белую майку. Она взглянула на нас и просияла:

– Ой, Жека! Какие люди!

Обойдя наш столик, красавица окинула нас взглядом, как требовательный покупатель – товар на рынке. Сначала рассмотрела Таню, потом – меня. Почему‑то стало неприятно, как на приеме у гинеколога. Затем девушка подошла к Жене сзади и положила руки ему на плечи, он обернулся и представил гостью:

– Девочки, это Рита – моя сестра.

Перед «сестрой» скользнула мгновенная, но очень странная пауза. Рита натянуто улыбнулась.

– Похожи? – обратилась она к Тане, подставляя свою щеку к его.

– Вроде похожи, – согласилась подруга и принялась за второй кусок пиццы. Рита отошла к своей компании, но вскоре вернулась к нам.

– Вы не будете против, если я с вами посижу? Давно брата не видела.

Не дожидаясь приглашения, она села за край стола с моей стороны.

– Ну, давайте знакомиться, – предложила Рита, разглядывая меня и Таню. – Женя, представь‑ка подруг, а то неудобно получилось, меня представили, а их – нет.

– Ой, да, извини, – поспешил исправиться Женя, – это Танюша, а это – Алена.

Судя по всему, Игоря она знала, потому как он остался непредставленным.

Рита заказала бутылку белого сухого вина и сырную тарелку. Какое‑то время она сидела молча, потягивая вино из бокала. Её взгляд скользил то по Тане, останавливаясь на её декольте, то по моей пояснице, прикрытой волосами. То и дело она поднимала глаза на Женю, улыбаясь по‑Джокондовски, уголками рта. и поглаживая пальцем ножку бокала. Она обратилась ко мне первая: