– Алёна, ты ещё учишься?

Я молча кивнула, продолжать с ней разговор категорически не хотелось.

– А ещё чем занимаешься? – продолжила она допрос.

– Готовлюсь стать известной пианисткой, – отрезала я и уставилась на кактус возле нашего столика.

Хозяева стилизовали заведение под Дикий Запад, и тут в изобилии произрастали кактусы всех форм и размеров, агава и юкки.

– Обалдеть! Наверное, круто играешь? – не сдавалась девушка.

– Наверное, – так же отрешённо ответила я.

– А я думала, с твоей внешностью ты где‑то в журналах снимаешься, – сделала комплимент Рита.

Я слегка напряглась, странно слышать комплименты от девушки‑модельки, попахивает лицемерием или корыстным интересом.

– А что с моей внешностью не так? – мой вопрос прозвучал достаточно грубо.

Рита сделала вид, что не заметила моего раздражения. Как мягко стелет! Кто ты такая, девочка?

– Наоборот, все так, – выкрутилась она, – очень редкая и необычная внешность. Поверь, я, как истинный ценитель настоящей красоты, могу тебя заверить.

Я продолжила молча изучать колючую флору заведения. Рита пару секунд помолчала и снова начала приставать:

– А подруга твоя? С тобой учится? Надо же мне знать, на кого запал мой братик.

Она начала меня раздражать. Все‑таки я меняюсь, раньше не замечала за собой нетерпимости к людям на ровном месте. Оказывается, есть те, от кого хочется бежать без оглядки, и Рита – одна из них.

– Рита, сама у неё спроси. Далеко ходить не надо – вот она, рядом.

Она, заметив моё недовольство, ненадолго замолчала.

Голубки вовсю ворковали: Женя заботливо убрал со лба хохочущей Тани выбившуюся прядь волос, Игорь поглядывал на часы и рассматривал фотографии ковбоев на стенах. Слава Богу, я ему не понравилась.

Рита снова проснулась.

– Вы с подругой такие разные, – заметила она, слегка коснувшись моих волос, – она такая хохотушка, а ты молчунья. Точно говорят, что подруги не должны конкурировать.

– А мы никогда этим не страдали. У нас разные вкусы на мальчиков.

Рита засмеялась, обнажая свои белоснежные зубы.

– Знаешь, почему‑то мне кажется, мы с тобой могли бы подружиться, – проговорила она манящим голосом, все время пытаясь заглянуть мне в глаза.

Что нужно двадцатилетней девушке от малолетки? Откуда такое нездоровый интерес? Разве что лесбиянки на ум приходят. Я взглянула на часы: скоро девять. Надо бы забирать Таню домой, наверное, это будет сложно – подруга поплыла.

За барной стойкой суетился Андрюха, поглядывая в нашу сторону.

– Девчонки, а, может, вина, – игриво поинтересовалась Рита, – я могу заказать.

Таня сверкнула глазками, но встретившись с моим испепеляющим взглядом, поняла, что ещё хочет жить, и покачала головой.

– Алёна, а ты? – продолжала настаивать сестра Жени.

– Рита, мы ещё маленькие. Нам мама пить не велит, – обрубила я.

Таня аж покраснела, казалось, у нее из ноздрей вот‑вот пойдет пар. В глазах Жени читалось лёгкое разочарование.

Я наклонилась к подруге и прошептала на ухо:

– Танюш, время уже, надо домой бежать.

Она сделала вид, что не услышала, и продолжила мило общаться с Женей. Да уж, дело дрянь. Я попытала удачу второй раз.

– Тань, пойдём в туалет выйдем?

Она наконец повернулась ко мне и процедила:

– Да, пойдём сходим.

Я захватила с собой рюкзак, и мы вышли из‑за стола. Туалет был общий, всего одна кабинка, и возле него собралась огромная очередь, что неудивительно для заведения, где продают пиво. Я посмотрела на наш столик. Рита пересела поближе к Жене и что‑то шептала ему на ухо, бросая взгляды в нашу сторону. Он, то мрачнел, то улыбался, продолжая опустошать пивной бокал. Таня меня упорно не замечала, посылая ему воздушными поцелуи и рисуя в воздухе сердечки.

– Танюш, пора домой. Уже поздно. Меня больше не отпустят.

Подруга начинала раздражаться.

– Ну рыба, – взмолилась она. – Ну ещё полчасика! Он такой классный!

– Таня, я думаю, эти полчасика у тебя ещё будут. Давай сейчас домой, чтоб ни у кого не было проблем.

– Да какие могут быть проблемы? – отмахнулась подруга. – Мы спокойно сидим, всё хорошо. Ты же видишь?

– Таня, моя чуйка говорит, что что‑то тут не так, – не сдавалась я, – пожалуйста, пойдём домой.

Таня психанула.

– Алёна, я не пойму, ты что ревнуешь меня, что ли? Почему ты мне хочешь испортить вечер? Если надо, иди, я никуда не пойду.

Забыв, зачем она здесь стоит, Таня развернулась и направилась к столу.

Я поняла, что проиграла. Не вернуться домой я не могу, иначе меня лишать свободы. Бросить тут подругу тоже рискованно. Но буду надеяться на её благоразумие… Хотя о каком благоразумии может идти речь, если он только за руку её берет, она уже тает. Блин, как сложно дружить с подростком! Она воспринимает мир как девочка – хи‑хи, ха‑ха, симпатичный парень, гуляем до упаду и не расти трава! А я вычисляю риски и слежу, чтобы она себе не навредила.

Побыв в кабинке для видимости, я вернулась к столу. Таня демонстративно от меня отворачивалась.

– Ребята, было приятно с вами познакомиться, но мне пора домой, – объявила я.

Женя с Таней даже не отреагировали, Игорь мысленно возрадовался, что свободен, а больше всех огорчилась Рита.

– Так рано уходишь? Жаль.

Я проигнорировала её, обратилась к подруге:

– Тань, я, пожалуй, зайду к тебе домой и скажу маме, где ты, чтобы она не переживала.

Таня зыркнула на меня, как на врага народа.

– Зачем?

– Потому что она будет волноваться, и это не обсуждается.

Подруга закатила глаза.

– Что ж ты такая нудная? Ладно, давай ещё пять минут, и пойдём домой.

– Я на улице тебя подожду. Тут душно. Засекаю пять минут, – я похлопала себя по запястью и поспешила к выходу.

Оказавшись на улице, я подошла к перилам ограды, отделяющей верхнюю набережную от нижней, и остановилась, любуясь морем. Сегодня штормило. Волны бились о бетон, щедро осыпая брызгами прохожих. Жизнь я прожила скучную и правильную, потому в юности не попадала в передряги. Но как послушаю подруг – волосы дыбом. Одна пряталась от гопников в кустах, сделав из бутылки «розочку», вторая от педофила отбивалась, третью чуть в машину не затащили, четверную на вписке изнасиловали. Столько дерьма вокруг! Но если ото всех шарахаться, то и жизни не будет. Будет существование мыши.

В пять минут подруга, конечно, не уложилась. Минут через десять из пиццерии вышли Женя с Таней и Игорь. Я решила подойти, чтобы услышать, о чем они договорятся.

– Если днем не получится, – говорил Женя, приобняв Таню за талию, – то вечером снова сюда придем. Тебе же понравилось?

Таня закивала, глядя ему в глаза, как зачарованная.

– Ну все, сонечко, до завтра! – он поцеловал ее в щечку и поспешил обратно в пиццерию, Игорь поплелся за ним.

Кавалер, однако – даже проводить даму не предложил. Мы пошли в сторону дома. Таня недовольно сопела рядом, нюхая розы, будто они могли ее успокоить. Наверно, я ошибалась, когда думала, что она никогда не бросит меня из‑за мужчины.

Мы завернули к Таниному дому, обойдя бомжей, растянувшихся прямо у нас на пути.

– Лучше б одна пошла, – буркнула Таня себе под нос, – зачем ты им сказала, что к маме пойдешь?

– Таня, мы их не знаем, пусть видят, что в случае чего, твоя мама предупреждена, где ты и с кем, – попыталась объяснить свой поступок я.

– Он теперь будет считать меня малолеткой, – подруга обижено закусила нижнюю губу. – Ты нас опозорила! Такое чувство, что я бабку с собой взяла, а не подругу!

– Мы и так малолетки. А эта сестра его вообще мутная, – я не оставляла надежды достучатся до Таниного здравомыслия.

Она фыркнула и пошла к лестнице, на ходу причитая.

– Да у тебя паранойя! Кругом одни враги! Все, пока! – Таня зашла в квартиру и хлопнула дверью.

Обиделась. Ладно, главное, чтоб ничего не случилось. Я еще немного постояла, наблюдая, не сорвется ли она к любимому, но, наверно, ее мама уже дома, и большее ее не выпустит.