Домой я добралась спокойно. Войдя, не заметила маминой обуви – значит ее еще нет. Из зала выглянул отец.

– Алена, привет! Ты откуда такая нарядная?

– Да с Таней ходили гулять, – ответила я, открывая дверь в нашу комнату.

– Кстати, спасибо за ужин! Давно так вкусно не ел! У тебя настоящий кулинарный талант!

– Спасибо, па! – поблагодарила я и скрылась за дверью.

Эх, знал бы ты, что мой муж вкушал все только свежее и разнообразное на завтрак, обед и ужин. Блюдо не должно было повторятся дважды в неделю. Тут уж пришлось научиться, хотя просто надо было поменять мужа.

Я успела в душ до отключения воды, после попила на кухне чай с папой. Он пожаловался, каких бездарных студентов набрали на следующий год и как ему одиноко без Николая Михайловича. Интересно, он когда‑нибудь вот так мог поговорить с мамой? Входная дверь открылась, стукнулись о пол упавшие босоножки. Легка на помине!

Мама заглянула на кухню, принюхиваясь. Не знаю, пыталась ли она понять, курит ли в помещении папа, или ее привлек запах еды.

– Концерт был шикарный! Отдохнула душой! – доложила она, но заходить не стала и ушла в спальню.

Кажется, я одновременно услышала свист рака на горе и почуяла запах издохшего в лесу медведя. Ничего себе, даже настроение никому не испортила! Видно, любовничек поработал на славу. Папа проводил ее взглядом и тоскливо вздохнул. Мне стало больно на него смотреть. Молодой интересный мужчина так себя хоронит. Жить и жить, радоваться, позволить себя любить, в конце концов. Он заслуживает нормального отношения.

Папа ушел в зал и включил телевизор, я помыла чашки и юркнула в свою комнату. Марина лежала на кровати и читала. Судя по всему, она сегодня дома, наверное, испугалась того, что я ее засекла, и решила быть осторожнее.

– Что читаешь? – поинтересовалась я.

– Стивена Кинга. Чтоб прочитать ужастик и успокоиться, что у нас дома не так уж страшно, – пошутила она. – А теперь о кошмарах. Цербер явился?

– Да, только пришла.

– Почему бы ей не свалить хоть на пару дней? – протянув руки вверх, обратилась Марина к небесам.

Я села за стол и задумалась. Вот почему так? Есть семьи, где родители алкаши, и их дети все равно любят и набьют морды любому, кто о них скажет плохо. Есть дети брошенные, которые всю жизнь ищут свою биологическую мать только потому, что она – мама. Так что же такое умудрилась сделать с нами наша, что мы так к ней относимся? Хотя я‑прошлая ее любила, боялась, но любила, особенно в детстве. Интересно, а Марина?

– Марина, а когда мама тебя начала раздражать? – решилась я на вопрос.

Сестра хмыкнула.

– Наверно, с рождения. Меня всегда бесило ее желание подмять под себя всех. И то, что она не давала никакой свободы. Делать только так, как она хочет. Шаг вправо, шаг влево – расстрел.

– А любишь ли ты ее? – вопрос вырвался сам, я осеклась и замолчала.

Марина задумалась.

– Возможно, где‑то в глубине души… Но она перестала для меня существовать как мать, когда я стала замечать ее отношение к тем, кого я люблю. И речь не только о Дене.

Она замолчала и продолжила чтение. Я взяла с полки полюбившийся мне сборник Гумилева, легла и последовала ее примеру. День слегка меня вымотал, глаза начинали слипаться, и я уснула, уронив книгу на пол.

Утро началось не с кофе, а с родительского скандала. Из кухни доносились вопли матери.

– Сева, я миллион раз просила не курить тут! Тебе наплевать на мои просьбы?

Папа молчал. Мать не унималась.

– Так сложно выйти на балкон? В квартире как цыгане ночевали! Ты не в деревне. Ты в моей квартире! – Она специально выделила слово «моей».

Папа не выдержал.

– Ты всю жизнь будешь меня попрекать тем, что я живу на твоей территории?

– Так а что делать, если это правда? – отчеканила мать. – Потому, будь любезен, соблюдай правила, которые устанавливаю я.

Что‑то с грохотом упало, хлопнула дверь, и воцарилась тишина. Скорее всего, папа ушел на улицу. Интересно, хоть один день в этом доме пройдет спокойно?

От шума проснулась Марина. Я была права, ночью она осталась дома.

– Что опять? – простонала она спросонья.

– Не опять, а снова, – резюмировала я.

На удивление, мать заниматься нас не позвала, а села играть сама. Сегодня она играла не своего кумира – Рахманинова, а Шопена, его фортепианную «Фантазию‑экспромт», признанную эталоном романтической страсти. Очень интересно и совсем на нее не похоже. Играет, она, конечно, превосходно. Под ее пальцами музыка мчится, словно бурлящий горный поток. В ней и тревога, и отчаяние, словно сама душа мечется между стремлением и препятствием. Напряжение сменяется лирикой, затихает и постепенно успокаивается, но затем снова рвется вперед, надрывно и страстно.

Она, безусловно, умеет чувствовать, но нас ее любовь не коснулась

Воспользовавшись случаем, мы с Мариной быстро оделись и, даже не умывшись, прошмыгнули на кухню. Нужно успеть позавтракать.

Марина сварила кофе нам обеим, я пожарила гренки. Впопыхах поев, мы вернулись в комнату. Мать отыграла, но за нами не зашла, а через полчаса протопала к выходу.

Марина прислушалась и высказалась:

– Точно к любовнику… Во дела.

Я ничего не ответила. Сейчас меня больше волновала Татьяна. Надо сходить к ней, не хочу ссориться.

Мама ушла, разрешение спрашивать не у кого, потому я умылась, оделась и, сообщив Марине, куда иду, побежала к подруге.

Мне открыла Танина мама, у которой наконец‑то был выходной, и очень удивилась.

– Алена? А вы не вместе?

Понятно. Я не успела, Таня улетела на крыльях любви, прикрывшись мной. Подставлять подругу не хотелось.

– А она давно ушла? – поинтересовалась я.

– Да нет, полчаса назад примерно.

– Мы, наверно, разминулись. Я на почту заходила, – попыталась выкрутиться я. – Побегу к ней, она, скорее всего, меня у дома ждет.

Ненавижу врать, пусть это будет ложь во спасение.

Сбегая по лестнице, я думала, где ее можно найти. Тревога нарастала. Хороша паникерша, ну, гулять пошла девочка, ну мальчик понравился. Почему я сразу думаю о плохом?

На набережной я на всякий случай огляделась, но, естественно, Таню в толпе не нашла. Направилась к пиццерии, где мы вчера сидели. Спуститься? Если они там, точно посчитают, что я ненормальная. Ну и ладно, зато успокоюсь.

Я спустилась. С утра тут было немноголюдно: две семьи с маленькими детьми, которые носились по помещению, двигая стулья, и компания гогочущих подростков, тычущих в кактусы пальцами. Оглядевшись, я уже решила выходить, как заметила у стойки Андрюху. Вот уж кто везде живет. Он тоже меня заметил и отвел взгляд, а я не смогла не улыбнуться. В голове созрел план.

Сев за столик, я жестом подозвала его. Пряча глаза, Андрей подошел, протягивая мне меню. Деваться некуда, он на работе.

– Привет, Андрей, – сказала я, наблюдая, как парень краснеет, – можно мне, пожалуйста, стакан яблочного сока.

– Что‑то еще? – Андрей наконец осмелился на меня посмотреть.

– Да, могу я попросить тебя кое о чем? – Я старалась говорить тихо, чтоб не создать ему проблем: – Ты, наверное, заметил нас с подругой вчера в компании молодых людей?

Он кивнул.

– Они часто тут бывают?

– Постоянно, – проговорил Андрей, воровато озираясь.

– Можно тебя попросить? Когда с ними будет Таня, ты ее точно помнишь, если заметишь что‑то странное, позвони мне, – я написала на салфетке свой номер и протянула ему вместе с десятигривенной купюрой. Ах,да, забыла представиться, меня Алена зовут.

Андрей салфетку взял, а купюру вернул.

– Не надо мне денег. Моя услуга и этот сок компенсируют моральный ущерб за то, что ночью вас напугал, – он, наконец, улыбнулся. – А компания эта мутная. Даже очень. Если что, я наберу, но я не каждый день на смене.

Он сделал вид, что записал мой заказ и ушел к барной стойке, через минуту вернувшись со стаканом сока.