Вспомнилось, что Тамара Васильевна говорила про какую‑то Зою. Наверно, это она. Зоя‑зая. Охо‑хо. Деспотичные начальники на работе, такие мужчины уютно сидят под лапкой своей заюшки.

Голова взрывалась от новых вводных. Шансы есть! Ненулевые! Больше, чем сделаю я, сделать невозможно, останется только ждать…

Черт, а ведь я в другой стране! К таким письмам отнесутся с подозрением. Желательно бы отправить их с территории России.

Как?

Пока непонятно. Понятно только, что прямо сейчас мне нужно в библиотеку.

Перед тем, как я уехала, Тамара Васильевна дала мне свой телефон – заблужусь, потеряюсь, мало ли что случится с ребенком. И вот случилось, мне нужно срочно в библиотеку, а она находится в центре города, на другой стороне бухты, и непонятно, до какого часу работает. Помимо инкерманского, ходил еще один катер, но тоже редко, раз в час, и пришлось полчаса ждать в небольшом убитом парке. Благо хоть телефон был, и я позвонила Тане, чтобы сказать, что в Инкерман я больше не поеду, а сразу отсюда стартану в Ялту.

Трубку взяла бабушка, сказала, что Танюше нездоровится, и она уснула. Пришлось ей говорить то же самое.

Время поджимало. Катер отправлялся в 17.00, в центре я буду в 17.20, библиотеку найду около шести и поцелую замок. Была надежда, что она работает до восьми вечера, тогда могу успеть что‑то прочитать. В девять вечера буду на вокзале…

До которого часа ходят автобусы в Ялту? Будут ли билеты – как‑никак, разгар сезона?

Будь я взрослой, просто заночевала бы у Таниной бабушки, а утром спокойно продолжила свои дела, но мне четырнадцать лет! Я не была в других городах и не должна уметь в них ориентироваться, никогда не ночевала у подруг, и дома мне надлежало быть в девять. Если останусь тут, папа будет волноваться, даже если я его предупрежу, плюс нужна веская причина. Что мать голову попытается открутить, второй вопрос.

Как жаль, что интернет только начал развиваться, и черта с два что‑то там найдешь. Еще и Википедии, наверное, нет, так что меня спасет только библиотека.

Да что это я? Упустить возможность спасти людей, боясь родительского гнева?

Попытаюсь, конечно, решить все сегодня – вдруг меня вообще в библиотеку не пустят как иногороднюю, мало ли, не знаю, какие у них там правила. Вдруг книгу дадут на ночь под залог? Вот здорово было бы, но вряд ли.

Подошел катер, я снова отправилась на заднюю палубу, отмечая, что пассажиры – старики или молодые люди. Вода успокаивала, убаюкивала тревогу на волнах.

Ничего страшного, если я не попаду домой. Папу уговорю, матери все равно, а если начнет орать, ничего она мне не сделает.

Как все‑таки ограничивает возраст! Но наверняка есть и преимущества, надо их поискать. И раз меня переместили именно в лето 2000 года, значит, в этом есть какой‑то смысл. Может, смысл – именно «Курск»? Или спасенная девочка, или папа, который будет жить дальше, теперь я точно в этом уверена. Или, может, смысл в этом мгновении, которое я не пережила в той жизни?

В библиотеку я попала без двадцати шесть, она находилась недалеко от причала, прямо в центре города, и ехать никуда не надо. Это вселяло надежду.

И опять передо мной белое здание с колоннадой, которому больше к лицу быть адмиралтейством, а не библиотекой. И сразу как‑то неловко, входишь, придавленная величием, чувствуешь себя пылинкой на полке фолиантов.

Внутри все огромное, деревянно‑лаковое, солидные подтянутые тетушки, которые сразу посмотрели на меня с изумлением, потому что у стойки – мужчины в форме, один мужчина тянет военный билет. Поправив рюкзак, я проговорила:

– Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, вы принимаете иногородних несовершеннолетних?

Тоненькая светловолосая библиотекарша умилилась:

– Принимаем всех. Тебе точно к нам? У нас морская библиотека, всякие книги для военных.

– Они‑то мне и нужны, – ободрилась я, подошла к ней, вытащила блокнот с перечислением литературы. – Мне нужно вот это.

Забавно было наблюдать, как вытягивается лицо библиотекарши и округляются ее глаза. Она перевела на меня внимательный взгляд, будто пыталась понять, не прячется ли под маской усатый дядька.

– Я книгу пишу, фантастическую. Альтернативную историю. А там важна точность, – не стала ее мучить я. – И мне нужно знать все про крейсеры типа «Антей»… То есть проекта «Антей». Вот эта книга главная, а еще нужны журналы, где могли бы быть упоминания. Помогите мне, пожалуйста.

– Давай паспорт, – с уважением сказала библиотекарша, оформим тебе временное посещение.

– У меня нет паспорта, мне пятнадцать лет, – честно призналась я. – И я иногородняя, специально к вам ехала, потому что такая информация есть у вас. – Я сложила руки лодочкой на груди. – Пожалуйста! Помогите.

Женщина смотрела с сочувствием, думала, как решить проблему.

– К сожалению, я не смогу выдать тебе книги, но в читальный зал можешь пойти. От тебе нужно ходатайство от взрослого, а лучше – сам взрослый.

– Не придет, – мотнула головой я.

– Значит, нужно ходатайство.

Она вынула образец из ящика стола, я переписала, что в ходатайстве должно быть. Чистя формальность, но в госучреждениях без бумажки никуда.

– До какого часу вы работаете? – спросила я, глядя на часы, они показывали 18.10.

– До семи, – ответила женщина, как мне показалось, виновато.

– Я ничего не успею…

И так было ясно, но все равно обидно!

– Не успеешь. Есть возможность прийти завтра с утра? Оставь список литературы, мы как раз подберем, это небыстро.

– Приду, – кивнула я. – Спасибо огромное!

– За что? – удивилась женщина. – Я ведь ничего не сделала.

– Что вошли в положение. Но больше за то, что вы – неравнодушный человек.

Библиотекарша переписала то, что мне надо, и я побежала к катеру, специально посмотрела, следующий в Инкерман в 19.00. Что‑то редко они ходят, Инкерман‑то – целый городок, наверное, есть еще автобусы, но отправляются они непонятно откуда, так что пусть будет катер. Пока погуляю, позвоню Тане, скажу, что отбой тревоги.

Таксофоны стояли на площади Нахимова, я вставила карточку, набрала.

– Але, Тамара Васильевна, это Алена. Позовите Таню, пожалуйста.

– Ей что‑то нездоровится, – в голосе женщины сквозило беспокойство.

На ум сразу пришел арбуз, вот не просто так мне не хотелось его покупать!

– Отравилась? – предположила я.

– Не знаю, бедная лежит, знобит ее. Что у тебя, Аленушка?

– Никуда я не еду, в библиотеку не успела, а у нас такой нет. Можно у вас переночевать?

– Конечно можно! Помнишь, как добираться? Господи, ты ж по сумеркам пойдешь. Давай я тебя встречу!

– Спасибо огромное, не надо! Я запомнила дорогу.

Меня разрывало от когнитивного диссонанса, все не могу привыкнуть, что я подросток, причем не самый крупный, в отличие от ровесниц и той же Танюши, пока еще угловатый, всем хочется меня опекать и оберегать. Что серьезного такая может выдать?

Отцу позвоню от Тамары Васильевны, пока не буду. Тем более, это межгород. Я по привычке посмотрела на остановившиеся часы. Можно ли их починить? Вряд ли. Погуляю пока по городу, у меня есть сорок минут. Купив билет заранее и выстояв очередь, я направилась к памятнику затопленным кораблям, полюбовалась бухтой, прошлась по верху до театра, спустилась ниже, обогнула увеселительные заведения, откуда пахло мясом, чебуреками и отвратительной попсой. Послушала уличных музыкантов на летней сцене, кажется, местные называли ее Ракушкой. На лавочках этой Ракушки, в зрительском зале, роились неформалы всех направлений с гитарами и тамтамами. Они всегда вызывали любопытство, у них своя свобода, и это обычно интересные, творческие парни и девчонки, но в прошлой жизни я их побаивалась и обходила.

Красивый город! Город‑аристократ, белый и величественный. Если представлять город в облике человека, Севастополь – истинный императорский офицер в белом кителе с золотыми погонами, с саблей, в белых перчатках. Наша Ялта – пышная хохотушка, одетая по моде девятнадцатого века, с пальмовым листом вместо веера. Пафос, где я жила – ни разу не пафосный седоусый грек, разматывающий рыболовную сеть.