Дикий Танин крик заставил меня вздрогнуть и схватить палку, стоящую у калитки, а Алису – залиться истеричным лаем и рвануть в дом.

Я со скоростью света влетела на порог и остановилась в дверном проеме. Таня, закрыв лицо руками, верещала, а над ней, замахнувшись с топором, застыла женская фигура. Я тоже замахнулась палкой, но вовремя ее опустила.

– Бабушка, бабушка! Не надо! Это ж я – Таня! – Вопила подруга, вжавшись в стену.

Если б не Танин возглас, я б и не поняла, что передо мной бабушка. Сзади она напоминала скорее подростка: маленькая, щупленькая, в кепке.

Бабушка расхохоталась заливистым молодым смехом, опустив оружие на пол.

– Ой, мамочки, чуть внучку не пришибла! Танюшка! А я‑то думала, опять наркоманы проклятые! Со всего города к нас едут, спасу нет. У соседей, вон, – она кивнула на соседский забор, – все из дома вынесли. Ну, я и держу всегда топор наготове – мало ли что. А тут возвращаюсь – дверь открыта. Что думать оставалось? Я – за топор. А тут такой сюрприз! Дай я обниму тебя!

Она раскрыла руки для объятий, Таня еще секунду подумала, взвесила не опасно ли, и бросилась бабушке на шею.

– Бабуль, привет. Мы захотели сюрприз тебе сделать. Вот, арбуз купили. – Танюша прижалась к бабушке и ворковала у нее на плече.

Я умилялась, вспоминая свою бабулю.

– Кто это мы? – удивилась бабушка. – Ты с мамой, что ли?

Таня указала головой на меня, так и не решившейся войти в комнату.

– Вот, с Аленой приехали. Подруга моя. Алена, познакомься, это моя бабушка, Тамара Васильевна.

Тамара Васильевна обернулась. Теперь я точно уверена – Таня ее внучка. У них были абсолютно одинаковые глаза – огромные, черные, с длинными густыми ресницами. Только у женщины были очки. Танина бабушка не выглядела на свои семьдесят пять. Лицо в сеточке морщин, да, но – румянец на щеках, и волосы лишь тронуты сединой и почти черные. В который раз убеждаюсь, что учителя – отдельная категория людей. Они сохраняют молодость, пока работаю в школе, словно дети делятся с ними молодостью. Но как только они выходят на пенсию – сразу стареют и увядают, как цветы без солнечного света.

Тамара Васильевна ласково улыбнулась, и пригласила меня войти.

– Вот я, воительница старая, перепугала детей. Заходи, Алена, садись. Сейчас чай пить будем.

Таня покачала головой.

– Не, давай арбузика. Я пока донесла его, думала слюной изойду. – Она взяла нож и разрезала его пополам, отрезая кусок. – Кто со мной?

Я и бабушка отказались, сославшись на то, что сначала хорошо б позавтракать, но подруга уже уплетала сочную мякоть –снимала стресс, она всегда его «заедала».

Я помогла накрыть на стол. Тамара Васильевна поджарила оладьи и достала из подпола банку абрикосового варенья.

– Бабуль, а ты не знаешь, как доехать до училища, где Эдик учился? – прервала трапезу Таня.

Тамара Васильевна удивилась:

– А зачем тебе оно?

– Да вот, Алена пишет книгу, – на ходу придумала подруга, – чтоб все правдиво было, хотела поговорить с преподавателями, ну, что‑то типа интервью взять.

Женщина поправила очки, сделала глоток чая и посмотрела на нас, словно пытаясь понять, в чем ее обманывают.

– Ну, добраться – не проблема. Отсюда прямо туда катер ходит каждые три часа. Но только училища‑то больше не существует.

– Как не существует? – в один голос выкрикнули мы с подругой.

Бабушка аж смолкла, пораженная нашей слишком бурной реакцией, но все же объяснила:

– Шесть лет назад на его месте образовался Севастопольский институт ядерной энергии и промышленности. Это уже не военное училище, а гражданский вуз. Эдика как перевели в Питер, так и потихоньку училища и не стало.

Неужели это все? Ниточка надежды оборвалась. Таня поджала губы и готова была расплакаться, но я сдаваться не собиралась. В Севастополе полно военных, действующих и в отставке, в том числе российских. Нам нужны даже больше не ядерщики, а те, кто в связи разбирается. Буду стоять возле воинской части и приставать к выходящим оттуда офицерам, кто‑нибудь да сжалится. У нас на счету больше ста жизней и Эдик, ради этого стоит побороться.

А ведь, если мы спасем их, они выживут, у кого‑то появятся дети, у кого‑то семьи, эти люди заполнят собой пустоту, образовавшуюся в той реальности, и с этого момента все может серьезно измениться!

– А как же… Как же теперь? – пробормотала Таня, и непонятно, что она имела в виду.

Бабушка поторопилась ее успокоить.

– Вы раньше времени не расстраивайтесь. Многие преподаватели остались там же. У моей коллеги, Зои Евгеньевны, муж там преподает физику. Я могу позвонить и договориться, он с вами с удовольствием побеседует. Хотите?

Мы одновременно закивали.

– Бабуль, только можно сегодня, а то домой нужно к вечеру попасть, – взмолилась Таня.

Тамара Васильевна погрустнела и сразу прибавила лет пять.

– Мама не пускала? Она меня так и не простила?

– Бабуль, я никогда не расспрашивала ее про это. Наверное. – Таня хотела съехать с темы, но я понимала, что ничего не выйдет, им придется объясняться.

– Спасибо, хоть ты не забыла, звонишь, приехала, вот. Думаешь, я отреклась от своего сына? – В ее глазах заблестели слезы.

– Ба, нам поехать бы, – попыталась убежать от проблемы Таня. – Раньше съездим, раньше вернемся, пообщаемся.

– Да я и одна могу, – сказала я, вставая – неловко было слушать их тайны. – Правда‑правда могу, только скажите, куда идти и где останавливается этот катер. А вы пока пообщайтесь.

Тамара Васильевна взглянула на часы и ответила:

– В тринадцать сорок катер, больше, чем через два часа, он только ушел.

Блин! Вот зачем согласилась сюда ехать? Так и знала, что застрянем! Пока доберусь в эту Голландию, все преподаватели разбегутся по домам, каникулы ведь, вся надежда на вступительные экзамены.

– Отдохни, ты выглядишь уставшей, – посоветовала Танина бабушка. – Я пока позвоню, договорюсь, чтоб вас приняли.

– Спасибо, – уронила я. – Только, пожалуйста, побыстрее позвоните. У меня очень строгая мама, я уехала, отпросившись только у отца. Если не вернусь сегодня, она меня из дома выгонит.

На тумбочке в прихожей стоял дисковый телефон из моего прошлого, которое стало настоящим.

– Конечно, чего тебя томить. Уже звоню.

Затарахтел диск. Я зависла над душой. Ну и что что неприлично, мне нужно в Голландию, пусть меня выпроводят и общаются сколько хотят. Тамара Васильевна набрала шесть цифр, не пять. Пошли гудки.

Ну вот, трубку не берут, что и требовалось доказать. Как и то, что, если хочешь сделать хорошо, делай сам. Сбросив вызов, Танина бабушка, нова кого‑то набрала.

– Зоя, привет, это Тамара. Слушай, а Гена сейчас где? На работе ведь? Хм… а трубку он не берет. Секретарю? Она передаст? Ладно. Спасибо, дорогая.

И снова тр‑р‑р, тр‑р‑р, тр‑р‑р.

– Привет, Юленька? Гена далеко? А… пусть позвонит Тамаре, это очень срочно. – повернувшись, она мне подмигнула.

Нормальная у Тани бабушка, как можно с такой поссориться? И вообще, как можно требовать, чтобы человек продал дом и пошел на улицу? Хотя, когда дело касается близкого человека…

– Все будет хорошо, – попыталась меня утешить Тамара Васильевна.

– Я одна поеду, – продолжала настаивать я полушепотом, чтобы Таня не слышала. – Она меня опекает, но лучше вам побыть вместе. Я справлюсь, правда.

– Вижу, – улыбнулась женщина, и тут зазвонил телефон.

– Вот видишь, и не надо нервничать, – назидательным тоном сказала Тамара Васильевна, снимая трубку. – Да. Привет, дорогой! Я вот по какому вопросу. Ко мне девочка приехала. Подруга внучки. Аж из другого города, у нее есть вопросы по подлодке. Примешь ее? Она часа в два подъедет. Спасибо, дорогой! С меня партия в преферанс!

Закончив, она повернулась ко мне.

– Ну вот, Геннадий Викторович будет тебя ждать. Идем чай допивать, увлеченная ты наша натура!