– Ну, размер у нас разный, я могу предложить тебе только топик или футболку. Платье не подойдет.

Ее глаза загорелись.

– О, давай топ. А я джинсы надену и новые кроссовки. Нормуль будет?

Я согласилась. Не доказывать же ей, что чаще всего мужчинам вообще все равно, во что одета девушка, если она уже понравилась. Хоть мешок на себя нацепи, он будет мечтать о том, что под ним. Но раз уж она так хочет, будет ей топик.

Мимо нас прошли три цыганки, подметая тротуар цветастыми юбками. Таня проводила их взглядом и вдруг вцепилась мне в руку. От неожиданности я уронила оставшееся мороженое себе на колени – хорошо, что была в шортах.

– Ты ж гадать умеешь, погадай на сегодняшний вечер, а? – взмолилась она. – У тебя ж карты с собой?

– С собой, – кивнула я и вспомнила, что бабушка советовала практиковаться, сравнивать то, что мне открылось, со случившимся.

– Ту так давай!

– Здесь, что ли? – Я покосилась на цыганок. – Тут чужая территория, еще поколотят.

– Ну, идем ко мне. Ну пожалуйста!

– Ладно, ладно, – сдалась я и чуть ли не побежала к ней.

Через десять минут мы сидели на кровати в ее комнате, под портретом улыбающегося Эда.

Переживаешь? – просила я, доставая карты из рюкзака, перетасовала их.

Таня закивала.

– Спрашивай.

Я протянула ей карты рубашками вверх.

– Как пройдёт наше свидание? – спросила она и уже, зная, что делать, достала три карты и разложила перед собой на диване.

Веселье, молодой человек и карта влюблённого.

– Ну, смотри, все хорошо, будет весело в компании молодых парней, один из них влюбленный.

Таня захлопала в ладоши и расцеловала меня в обе щеки, а потом вдруг как крикнет:

– Я придумала! – вдруг воскликнула Таня.

– Что ты придумала? Судя по реакции – план спасения Земли?

– Нет, круче! Я придумала, как нам заработать! – В ее глазах вспыхнули символы баксов, как у Скруджа Макдака.

– Рассказывай.

– Смотри, – затараторила Таня, – у меня мама целыми днями на работе. Так?

– Так.

– Получается, квартира свободная. Верно?

– Ну, верно. – Я не понимала, к чему она клонит.

Неужели хочет свою комнатушку сдавать почасово? Так здесь во двор страшно зайти, а в комнату еще страшнее.

– А давай я тебе ее сдам под кабинет? Ну, или не знаю, как правильно назвать?

Я ничего не поняла. Какой кабинет? Ногти пока не наращивают, заниматься музыкой индивидуально ко мне не пойдут, я сама еще ребенок, да и пианино тут нет.

– Какой кабинет? Ты что выдумала?

– Не тупи! Ты станешь местной Вангой! – припечатала Таня.

Я сначала опешила, а потом меня разорвало от смеха. Таня обиделась.

– Ну чего ты ржешь? Ты ж вон как гадаешь. Мы дадим объявление в газету, типа потомственная гадалка в седьмом поколении предскажет судьбу… Я тебя буду рекламировать, ты – гадать. Придумать нужно только, какую таксу ставить.

Я перестала смеяться и поняла, что подруга сейчас вполне серьезно. На секунду я представила себе эту картину. Сижу я в Таниной комнатушке, свет выключен, горят свечи, на столе разложены карты…А за ширмой – самодельная душевая за шторкой с тазиком вместо трубы в канализацию. По стене ползет таракан, падает клиентке за шиворот…

– Танюша, – я попыталась ответить как можно спокойнее, чтоб не обидеть подругу, – идея, конечно, огонь. Но если мама узнает, чем я занимаюсь, она первая спалит меня на костре.

Таня разочарованно вздохнула, но окончательно идею не похоронила.

– Ну, если кто‑то из моих знакомых попросит, ты посмотришь? Прибыль – пополам.

Неугомонная у меня подруга. Проще согласиться, чем объяснять, почему нет.

– Соглашусь, но еще раз говорю – оставь эти мысли. Лучше о Женечке подумай.

Мы посидели еще минут десять, Таня прожужжала мне все уши о грядущем свидании, в мечтах уже сыграла свадьбу и родила детей. А я думала, дошли ли бабушкины письма, и отреагировали ли на них.

– Ты слышишь меня или нет? – одёрнула меня Таня.

Я выключила свои мысли и посмотрела на подругу.

– Уже почти обед, – я кивнула на часы. – Побегу домой, пообедаю, голову помою и часиков в шесть встретимся у тебя.

Мы с Таней обнялись и ненадолго расстались. Вспомнив желание создать погоду в доме, я решила купить продукты. За мясом пошла уже к знакомому армянину.

– Красавица, сегодня бэз папы? – обратился ко мне торговец, разделывая свиную тушу.

Надо же, узнал!

Я кивнула и попросила взвесить мне приличный кусок лопатки. Он выбрал, по его словам, самый лучший кусок, взвесил, нахваливая меня на разные лады, я расплатилась и пошла искать крупы. Вот все‑таки умеют они обращаться с клиентами, купила у армянина пучок петрушки, несешь ее, как розы, влюбленная в себя.

В бакалее набрала гречки и риса, и на выходе из рынка купила картошки – чтоб нести было ближе. Навьюченная, как осел, я заползла на третий этаж и понесла покупки на кухню. Разложила продукты, мясо разделила на две части. Сейчас приготовлю гречку с подливой, завтра сварю борщ, докупив необходимых овощей – сегодня просто не дотащила бы. Поставила на плиту гречку и пошла в свою комнату, чтоб приготовить одежду на вечер.

Марина, как всегда, слушала музыку и, пританцовывая у зеркала, примеряла короткое красное платье. Красивая у меня сестричка, как куколка. Я подошла к ней так, чтоб тоже отражаться в зеркале. Но какие мы разные! Я – светленькая, волосы прямые, бледная с зелеными глазами, она – темненькая, кудрявая, с большими карими, почти черными глазами и точеной фигуркой. Вот, если б мне сказали, что цыгане были у нее в роду – я б поверила скорее. Она развернулась ко мне, проводя руками по платью.

– Как тебе? – она покрутилась на месте.

– Тебе идет.

Она задрала нос и сделала вид, что хвастается.

– Ден купил. Красивое, правда?

– Очень. Сегодня в нем пойдешь? – я слегка улыбнулась.

Марина зависла и напряглась.

– Куда пойду?

Я положила ей руку на плечо.

– Мариш, не волнуйся. Я никому не скажу.

Марина упорно делала вид, что не понимает.

– Малая, что не скажешь? Что ты чудишь?

– Я знаю, что ты по ночам сбегаешь. Смотри осторожнее, мама узнает – быть беде.

Марина уселась на свою кровать и уставилась в одну точку. Я подошла и села рядом, обнимая ее за плечи.

– Я все понимаю… Но, пожалуйста, – я взяла ее за руку, – аккуратнее. Ты же видишь, она ни перед чем не остановится и сживет Дена со свету.

Марина взяла меня за руку. Несмотря на жару, ее ладонь была холодной. Я перевела тему.

– Не знаешь, куда мама ушла?

– Я слышала, что она собиралась на концерт с подругой какой‑то. Не вдавалась в подробности. Ушла, и слава Богу, подольше бы там торчала. Спокойнее будет, хоть музыку послушаю.

Я размышляла над созданием коалицию по противостоянию матери. Одной мне точно не справиться. Марина сейчас очень зла на нее, папа пока в растерянности, но глаза открывает.

– Марина, а тебе не кажется странным, что она постоянно ходит куда‑то одна? Без папы?

Марина насторожилась.

– Да говорю же, пофиг. Ты что, думаешь у нее любовник есть? – округлила глаза Марина.

– Я ничего не думаю, но, согласись, странно? И папа уже столько времени спит в зале…

Марина молчала, анализируя услышанное, и как выдала:

– Вот бы она к нему свалила!

Я продолжила:

– Я переживаю за папу. Если что‑то вскроется, как он переживет?

Марина встала и подошла к окну, выглядывая о двор, словно хотела там кого– то увидеть.

– Об этом я и не подумала, он ее любит. Не любил бы, не стал бы такое терпеть. Да уж… ты меня озадачила. А что, если это правда?

Я достала из шкафа свое коралловое платьице, обещанный Тане топик и еще футболку и майку – вдруг они ей больше приглянутся. Все погладила и оставила на кровати дожидаться вечера. Чуть не забыла о кипящей на плите гречке и убежала на кухню. Мясо нарезала тонкими полосками и пережарила с луком, сделала подливу. Ужин почти готов.