Кирилл всей душой рвался в холодный и прекрасный город в устье Невы. Явно кто-то на небе услышал его молитвы. Приказ по флоту свалился неожиданно.

Судя по лицу полковника Белова, для него самого приказ стал неприятным сюрпризом. Командир эскадрильи капитан Никифоров переводится на строящийся эскадренный авианосец «Двенадцать апостолов». Сам Кирилл даже не думал о причине, впоследствии только отмахивался от вопросов соратников. Сам перевод в Петербург уже воспринимался как награда и милость провидения.

Сегодня Кирилл даже и не пытался выхватить взглядом коробку своего будущего корабля. С морского канала за Лесной гаванью эллинги и бассейны Путиловской верфи не разглядеть. Конечно это не тот «Двенадцать апостолов» погибший еще во втором сражении за Фарерский барьер. Славное имя унаследовал еще более крупный и современный корабль.

Транспорт уже подходит к причалу. Кирилла разрывало на две части. Сердце требовало исполнить долг перед семьей и лететь в Сосновку, в дом деда, где сейчас жили Инга и маленький Женя. Да, так оказалось лучше, жену Кирилла в усадьбе на Михайловской приняли как родную. Елена Николаевна взяла молодую родственницу под опеку.

Сила долга и приказ предписывали, не задерживаясь ехать в Адмиралтейство. Отдел личного состава ГМШ ждал летчика. Победила сила долга службы. Да и в проездных документах стояли соответствующие штампы.

В уже знакомом крыле Адмиралтейства боевого летчика ждал очередной сюрприз. На новый авианосец георгиевского ветерана переводят не простым комэском а помощником начальника авиаотряда.

— Летать то буду? — слегка опешил молодой капитан.

— Это уже вам самому решать, — ответствовал седовласый капитан-лейтенант с глубоким шрамом через все лицо.

— Кто начальствующий над авиаотрядом?

— Читайте документы, господин капитан. Все что положено указано. Что не положено не указано, — кадровик пожал плечами. — На месте выясните.

Адмиралтейство здание старое со своими тайнами. Одним из самых оберегаемых секретов является весьма недурственный ресторан с очень демократичными ценами. Швейцаров на входе нет, но люди с улицы внутрь не попадают.

Пообедать Кирилл не успел, потому с радостью оценил местную кухню. Так вышло, за соседним столиком набивал желудок каперанг Подгорный, обративший внимание на молодого морского летчика с серьезными не по годам погонам. Кстати, Кирилл тоже вспомнил что встречался с каперангом раньше. Возможно на Тринидаде, может на другой базе.

— Назначены на «Дюжину апостолов»? — прищурился Подгорный. — Добро пожаловать! Очень рад, Кирилл Алексеевич.

— Поясните, Николай Павлович.

— Мне выпали честь и несчастье командовать этим кораблем.

Положительно, день богат на чудеса.

— Поверить не могу, редкое совпадение, господин капитан первого ранга.

— Я знаете тоже дважды перечитал ваш послужной список, когда мне принесли бумаги на утверждение. Думал глаза подводят, поверить не мог, что такой волкодав будет моих птенцов натаскивать.

— Я только истребитель, — искренняя похвала заставила Кирилла опустить глаза.

— Вот и научите от истребителей отбиваться. Летные операции, координация ударов пока на плечах Антона Фридриховича. Он с «Евстафия». Торпедоносец.

— Лихой человек.

— Вы с ним сработаетесь.

— Николай Павлович, к обязанностям приступать с завтра? — лучший вопрос, чтоб замять некоторую неловкость.

— У вас в столице кто-то есть?

— Есть.

— Вот и хорошо, — Подгорный понял по-своему. — На службе жду завтра в восемь у трапа. Пропуск на верфь есть?

— Должен быть, — Кирилл машинально хлопнул по папке с документами.

— Проверьте. Если эти обалдуи не выписали, берите их сразу за жабры. Вы я вижу только с корабля в чистилище? — взгляд каперанга скользнул по чемодану и рюкзаку у столика. — У меня машина. Давайте подкину куда хотите.

— Буду благодарен.

Разговор продолжился в дороге. Матрос первой статьи уверенно вел легковушку по улицам столицы. Самое главное, что выяснил Кирилл — авиаотряд базировался на Комендантский аэродром. Положительно, девица Фортуна расщедрилась на подарки. Человек более опытный, обремененный годами решил бы что это неспроста и стоит ждать подвох. Кирилл в силу природного оптимизма воспринял все как само собой разумеющееся.

Кирилл поставил чемоданы на панель у ворот усадьбы. Он не спешил жать на звонок или открывать калитку. Все вокруг такое непривычное, другое. По улице едут машины, люди никуда не спешат. Птицы щебечут. Пастораль буржуазного посада, или субурбии, как говорят янки. Мирный благополучный город. Давно забытая атмосфера.

В окне дома мелькнуло чье-то лицо. Кирилл решительно потянул калитку на себя. Только он ступил на крыльцо, дверь открылась и на молодого человека налетел вихрь в юбке.

— Брат! Кирилл, ты приехал, — Юля повисла на старшем брате.

— Как ты выросла! — оторвав от себя и держа девчушку на вытянутых руках Кирилл глядел на счастливую мордашку.

— Мы тебя все ждали. Ты надолго, братик?

— Мы ждали тебя, — прозвенел тихий радостный голос Инги.

— Любимая, — Кирилл замер в нерешительности. И сестру отпустить не мог, и жену рвался обнять, и налюбоваться не мог. Инга изменилась. Беременность и роды добавили ей достоинства и настоящей женской красоты. Фигура явно округлилась, прибавило в очаровательных выпуклостях, но лицо то же юное. Тот же самый взгляд от которого замирает сердце.

— Любимая, — мужчина обхватил разом обеих: и жену, и сестру.

— Не стойте на пороге. Инга тащи непутевого в дом, — ворчливый голос бабушки напомнил всем, кто здесь хозяйка. Инга хихикнула, упершись кулачками в грудь мужа.

Когда в доме много хозяек, это тоже плохо. За этот вечер Кирилл подустал от навязчивого внимания. Язык буквально опух с непривычки. Его ни на минуту не оставляли в покое. Спасли Инга и маленький Женя. Поймав полный отчаяния взгляд, жена спохватилась, что малыш остался на попечении кузины и потащила мужа в детскую.

Давно надо было так сделать. Кирилл прижимал ребенка к груди, глядел на его личико и понимал, что именно ради таких минут стоит жить. Только здесь наедине он наконец то смог впиться в губы любимой жарким поцелуем. Оба истосковались, оба не могли дождаться ночи.

Утром ранний подъем. Никифоров подозревал, что полетов сегодня не будет, потому надел комплект формы для строевых занятий. Под этим на русском флоте подразумевалось то, в чем прилично на берег сойти. Утренние морозец и сырость давали о себе знать. Отвык от европейского климата. На метро до «Путиловской», затем две остановки на трамвае до верфи. За проходной быстрым шагом вдоль цехов до достроечного бассейна.

У стенки возвышаются сразу два авианосца. Несмотря на утро, работа кипит. Громадные боевые машины снисходительно смотрят на суету людей, автомобили, рельсовые тягачи. Похожие на аистов краны забрасывают в нутро и на палубы кораблей оборудование. По дороге Никифорову дважды сигналили машины, движение на верфи как по Литейному в час пик.

— Вы вовремя, — Подгорный приветствовал летчика у трапа. — Хорошая привычка.

— Рад был успеть, — Кирилл сразу поймал волну, сухой уставный тон здесь не приветствовался.

— Старший офицер, дед, командир авиационной части на борту. Надзирающий за строительством от флота будет с минуту на минуту. У нас сегодня обход.

— Хорошо, Николай Павлович. Авиационное оборудование смонтировано?

— Частично. Только то, что врезали еще на стапеле.

— Наш «Апостол» чем-то отличается от «Первозванного»? — вопросов много, но Кирилл видел, что сразу ему на все не ответят. Сначала ключевое, остальное видно будет.

Обход начался с ангара. Никифорова представили офицерам, познакомили ключевыми командирами. Что ж пора привыкать к новой должности. Если обычно летный и технический авиационный составы не пересекается с настоящими моряками, то начальник авиаотряда и его зам обязаны плотно работать с мостиком.

— Штайнбринка не будет? — тихо поинтересовался Кирилл у инженер-капитана, долженствовавшего обеспечивать летунам надежный ангар и обслуживание.