Но появившийся на зюйде по правой кормовой раковине корабль поначалу не обратили внимания. Гул снарядов тоже не заметили. Три столба воды взметнулись выше мачт в четырех кабельтовых от борта «Саут Дакоты». Перелет. Через пятнадцать секунд второй залп лег с недолетом. Пристрелка уступом. На американских линкорах к этому моменту уже поворачивали башни, на центральном посту кипела работа, специалисты в башенках директоров крутили верньеры настроек.

— Кто там такой смелый? — Билл Хэлси не стал прятаться за броню рубки.

— Три орудия в залпе. Скорее всего, три башни. Русский «Цесаревич»? — опустил бинокль кэптен Браунинг.

Начальник штаба тоже даже не думал о рубке. Он прекрасно понимал, что броня сегодня не спасет. В душе Майлс Браунинг понимал, все везение исчерпано в том самом треклятом сражении у Алеут. Нет, горечи начальник штаба не чувствовал, каких-либо сожалений нет, только спокойная холодная готовность драться. Все равно делать больше нечего. Шансов мало.

Американцы ошиблись. Сейчас за ними наблюдал адмирал Эндрю Каннингем с мостика «Принца Уэльского». Однотипный «Конкерор» не мог держать полный ход и отстал. Две торпедные пробоины давали о себе знать. Да, силуэт англичанина походил на русские «Моонзунды». С одним таким кораблем Хэлси и Браунинг уже встречались.

Подчиняясь команде адмирала «Саут Дакота» и «Индиана» повернули на противника. Единственный шанс — быстро сблизиться и закидать дерзкого снарядами. На ответный огонь уже наплевать. О дистанции безопасного маневрирования и рекомендуемых схемах боя Бык Хэлси не думал, поздно, времени нет на вдумчивый бой и маневрирование, оставалось только реализовать преимущество два на одного.

— Радиорубка требует адмирала! — в нарушение субординации выкрикнул старшина с телефонной трубкой в руке.

— Требует⁈ Давай сюда, сынок.

— Приказ за моей подписью, — тяжелые как камни слова медленно, по слогам слетали с губ Хэлси. — Отходить к основным силам. Потерявших ход спасать запрещаю.

— Это?

— Это «Саванна», Майлс. Коммандер Дэвис наблюдает русскую «Полтаву».

Взгляд кэптена Браунинга помертвел. Про себя начальник штаба уже списал со счетов три крейсера и семь эсминцев. «Полтава» конечно нарисовалась не в одиночестве. С русским линейным крейсером явно целая свора. Они пришли убивать.

У борта линкора взметнулся гигантский фонтан. За стеной воды сверкали вспышки, яркие молнии. Осколки с воем пронеслись над палубами и надстройками, с лязгом впивались в сталь. Роскошный фонтан взрыва опал и захлестнул носовую надстройку флагмана. Ярости английского тротила хватило чтоб волна накрыла даже мостик.

Неизвестный линкор перешел на полные залпы. Дистанция сокращалась. Корабль полностью вылез из-за горизонта. В него впились оптика директоров и десятки биноклей. Характерный низкий бак утюгом, особенности расположения труб, форма носовой надстройки говорили, что это не русский. Типичная британская послевоенная постройка.

— Но каков мерзавец, — командир «Саут Дакоты» кэптен Томас Гэтч наблюдал за боем с мостика. — На, получи!

Вокруг англичанина кучно ложились снаряды. При виде взрыва на баке Гэтч тряхнул кулаком. Увы, Фортуна сегодня окончательно отвернулась от американцев, за кормой «Индианы» взметнулся первый пристрелочный залп «Полтавы». Майлс Браунинг лихорадочно соображал, а не развернуться ли, не затоптать ли наглого русского? Этот корабль явно не отличался толщиной брони. Поздно. Именно курс на сближение с «Принцем Уэльским» вывел американцев во врата смерти.

На горизонте засверкали вспышки. В бой вступил «Конкерор». Вскоре на корабли Хэлси посыпался град двенадцатидюймовых снарядов с «Шарнхорста» и «Гнейзенау». А там заговорили тяжелые орудия «Фридриха дер Гроссе».

Осталось только драться и погибать. Давления в котлах и мощи турбин не хватало, чтоб унести винты. Европейцы взяли американцев в огненные клещи.

Два линкора под звездно-полосатым шли сквозь сплошную стену взрывов. Оба горели. Дистанция до англичан сократилась и чуть ли не каждый залп давал попадание. Тяжеленные бронебои из закаленной стали впивались в борта и палубу, крушили броню, рубили в соломку сталь, стирали в пыль тела.

Вице-адмирал Хэлси погиб на мостике. Всех находившихся рядом с ним перемололо, искалечило или контузило взрывом снаряда в надстройке. На судьбу американских кораблей это никак не влияло. Уже не влияло.

Наблюдавший за боем с мостика «Полтавы» контр-адмирал Воронов вдруг ощутил дежавю. Ментальный прорыв сквозь время. Сергей Маркович видел и чувствовал, что именно так шли через огонь русские броненосцы в Цусимском проливе.

Американцы метались под огнем, но со всех сторон их встречал град снарядов. После перелома к избиению подключились французы. Целей хватало для всех, линейные крейсера переключились на отстрел крейсеров и эсминцев.

Крейсер «Аугуста» долго держался под огнем. «Вашингтонец» отчаянно маневрировал, уходя от залпов, но все до поры до времени. Масса и статистика имеют значение. Американца взяли в два огня «Шарнхорст» и «Блюхер». Два двенадцатидюймовых снаряда в котельное отделение поставили точку в карьере славного корабля. Дальше только агония. Да, героическая, но это только оттягивание неизбежного. С крейсера спаслись двенадцать человек.

С высоты открывался великолепный вид на агонию «Саут Дакоты». За линкором тянулся длинный шлейф густого дыма. Из надстройки и авиационного ангара вырывалось пламя. Башни недвижимы, повернуты на борт. Две или три установки универсалов еще ведут огонь, видны вспышки над дульными срезами, но это уже не имеет значения. Главный калибр мертв.

При виде очередного взрыва английского или немецкого снаряда Кирилл Никифоров ухмыльнулся. Он только сегодня понял, что дядя Женя уже никогда на сойдет на берег. Контр-адмирал Кожин как древний вождь викингов ушел в посмертие на своем корабле. Толстенная броня «Свеаборга» не защитила линкор и его людей, но стала гробом на дне моря.

Происшедшее не укладывалось в голове. Штабс-капитан постоянно встречался со смертью, но никогда не верил, что это сегодня. Вот она пришла и в его семью. Кирилл не знал, что скажет тете Лизе, не понимал, как смотреть теперь ей в глаза, какие слова найти для осиротевших двоюродных братьев. Как сказать, что их отец навсегда остался на мостике «Свеаборга», а сам Кирилл не смог его защитить?

Внизу восхитительный в своей смертоносной красоте «Белфаст» полным ходом сближался с американцем. Торпедный залп. Крейсер отворачивает, а подводные копья буравят океан оставляя пенные следы.

Это уже не бой, а добив, удар милосердия в щели доспехов израненного титана. Привычка заставляет Никифорова резво крутить головой. Кто не смотрит по сторонам, долго не живет. Это уже на уровне инстинктов. Звено держится рядом. Унтер Панфилов в считанных метрах, летит впритирку к машине комэска. Лихой боец.

Второй линкор добили эсминцы. Два наших корабля лежат в дрейфе, спустили шлюпки. Похоже, время убивать прошло. Эх, на сердце такая же мертвящая пустота. Вчера не успел. Да и не мог, если честно.

Самолет описывает круг. Вовремя. У борта «Саут Дакоты» вырастают четыре белых фонтана. Корабль так же идет дальше. Только крен нарастает. По американцу уже не стреляют. Нет всплесков падения снарядов. Он еще жив, из покореженной трубы идет дым, винты толкают корпус, поднимают буруны. Он уже понял, что умирает, но оттягивает последнюю минуту. Молодой сильный зверь падает, истекая кровью. Он так и ушел на дно с креном на нос и заваливаясь на правый борт.

Сражение не завершилось, оно только распалось на отдельные схватки. Эскадра адмирала Вилькицкого гналась за отходящим противником, русские палубные самолеты нашли и повредили линкор с авианосцем, в рубке «Императора Николая Второго» уже просчитывали курсы и часы до второго удара, но над русскими кораблями появились чужие самолеты. Атака базовой авиации не привела к серьезному ущербу. Так, поврежденный эсминец, попятнанные осколками борта. Бывает хуже.