— Доложить о потерях, — короткий приказ остановил готового сорваться в истерику лейтенанта Теклбери.

— Это невозможно. Откуда они стреляли?

— Морская артиллерия. Били по площадям, — Рихард вспомнил, что Юджин родился и вырос в Техасе. Море видел один раз в жизни, когда их везли на Гаити. Проблевался от тогда знатно. — Действуй.

Доклада Бользен не стал дожидаться. Наскоро оценив последствия обстрела, полковник отправился на южный фланг, у него возникла идея перенести свой штаб в бункеры под прикрытием второго батальона.

Уже вечером Рихард сам удивлялся своему решению. Тогда ему в голову впервые пришла удивительная мысль: на небе кто-то есть, и этот кто-то непонятно почему спас его. Интуиция, конечно, но откуда-то она же приключилась?

Рихард на ходу выскочил из «Виллиса» и метнулся к траншее. Машина с прогазовкой рванула и буквально прыгнула в лог за позициями. Маневр обговорили заранее. Вокруг грохотало. Со склона высотки заливался злобным лаем пулемет. На позиции хлопали минометы. Чуть в стороне весело полыхала негритянская деревня. То, что недоразвалили во время первого штурма старательно дожигали прямо сейчас.

Полковник Бользен с сопровождающим капралом пробежали по ходу сообщения и заскочили в блиндаж. Укрепление уже потеряло половину перекрытия, в потолке зияла дыра, но это лучше, чем под открытым небом на виду у нагло лезущих русских.

— Полковник, вы вовремя, — майор Вайдингер отошел от амбразуры и повернулся к гостю.

— Что здесь творится? Докладывайте.

— Русские забыли бочку шнапса и тарелку сосисок. Очень хотят вернуть.

— Что у нас?

— На первой линии задействованы две роты. Пока отбиваемся. Резерв на второй линии.

— Хорошо. Что там против нас?

— Пехота. Огневая поддержка у них плотная, но танков нет.

В подтверждение слов майора рядом с блиндажом хорошо рвануло. По позиции молотили гаубицы. Под этим блюдом мелкой подливой шел очень плотный обстрел малокалиберными пушками и тяжелыми пулеметами. Явно русские всерьез взялись за батальон.

Рихард старался не мешать комбату. Тот прекрасно справлялся с делом. Хотя давление нарастало. Русские не перли вперед дуриком, а медленно продвигались лишний раз не высовываясь. В контрбатарейной борьбе они явно выигрывали. Майор Вайдингер уже потерял половину минометов. Пулеметные точки частью выбиты. Шесть противотанковых пушек пока не высовывались, потому и выжили. Их задействуют, когда придет время.

Капитан Герберзон обосновался в ДОТе на правом фланге. Рихард заглянул к старому приятелю и не пожалел. Укрепление не слишком надежное, в одной из стен зияла дыра. Судя по всему, прямое попадание тяжелой пушки. Зато вид из амбразур великолепный. Даже море перед глазами. Напрямую подходы простреливаются.

Сейчас четыре расчета пулеметов отбивали атаку с двух секторов. Даже получалось. Моисей Герберзон расположился аккурат у пробоины в стене. Дополнительная амбразура и пост наблюдения.

Парни яростно поливали из «Браунинга» что-то видимое только им в густой траве, в окопах вокруг ДОТа отбивалась пехота. Выкатившийся из зарослей бронеавтомобиль на ходу ударил с двух пулеметов по окопам. Рядом с машиной короткими перебежками накатывалась пехота. Яркая звездочка вылетела из окопа и впилась в борт броневика. Белая вспышка взрыва. Из люков броневика выкатились на броню двое. Третий человек не успел, он так и свесился с брони застряв ногами в люке. Вторая ракета ударила в корму машины. Лишившаяся поддержки русская пехота залегла.

Возмездие пришло мгновенно. По позициям выдавших себя клубами порохового дыма гранатометчиков ударил огненный шквал. Русские били с закрытых позиций, либо из редкого, изломанного снарядами и осколками лесочка.

— Полковник, телефон! — связист сорвал голос перекрикивая грохот боя и стрекот пулеметов в ДОТе. — Командный пункт толка.

— Слушаю, — Бользен прижал трубку к уху.

— Противник атакует по центру, — Кравченко старался сохранять спокойный тон. — После короткой артподготовки пошли танки с пехотой.

— Хорошо. Усиль передовые позиции. Противотанкистов на позиции флангового кинжального огня, как обговаривали. Сам сворачивайся и переноси командный пункт на правый фланг. Стоп. Первым делом перевези медиков и поваров. Сам сворачивайся следом.

— Понял. Сворачиваю бордель и кабак, — последующая фраза подполковника утонула в треске на линии.

— Прием! Прием! Говори!

На линии только помехи. Затем тишина. Полковник бросил трубку рядом с аппаратом.

— Радио! Срочно связь с моим штабом.

Не сразу, но канал наладили. К этому времени заместитель командира полка уже был вне зоны доступа. Полковник отправил связного на своей машине. Обстановка по центру напрягала. Срочно требовалось определиться с ситуацией.

Пока Бользен обрывал телефоны обстрел стих. Русские получили по зубам и откатились. В поле горели два броневика. Над зарослями на той стороне поднимался черный дым. Видать что-то там зажарили.

Майор Вайдингер обзванивает свои позиции, собирает рапорты. По ходам сообщения тащат и ведут раненных, в обратную сторону солдаты несут ящики с патронами и ракетами. Жизнь идет.

Рихард прихватил двоих бойцов и направился к ДОТу на левом фланге. Бетонная коробка стояла с отступом на сотню метров за линию окопов. Как убедился полковник еще утром, очень удачная отсечная позиция.

У минометов Бользен задержался. Не мог не перекинуться парой слов с парнями. Тем более двое минометчиков прошли анабазис по Аляске. Разговора не получилось. Рихард молча помог переложить за окоп тела погибших ребят. По позиции несколько раз прилетало. Оставшиеся расчеты, люди с серыми грязными лицами перетаскивали ящики с минами. Двое достали саморазогревающиеся консервы и наворачивали ложками.

От резкого грохота земля под ногами подпрыгнула. Рихард сначала присел на дно окопа, затем осторожно приподнялся над бруствером. С крыши ДОТа стекал густой черный дым. По земле хлестнуло пламя. Резанула пулеметная очередь. Хлопнули гранаты.

— Пошли! — Рихард выхватил револьвер и первым рванул в атаку. За ним по ходам сообщения и прямо по открытому пространству собиралась человеческая волна. Заработали пулеметы.

ДОТ удалось отбить. Штурмовая группа русских сама откатилась, как только по ним ударили из всех стволов. Бетонная коробка выгорела. Людей в укреплении разметало и перемололо направленным взрывом. Увы. Даже видавший виды Бользен еле сдерживал рвотные позывы, видя во что превращает людей зажигательная смесь.

Далеко не первая неудача за этот день. Русские подкопили силы и взялись за дело со всей безжалостностью отлаженного бездушного механизма. Через два часа полковник Бользен наблюдал в бинокль как на запад идут танки. Здоровенные гусеничные машины с наклонной броней, большими башнями с длинными орудиями рвали гусеницами дерн, рычали дизелями. За танками катили бронетранспортеры.

От отряда в старых ДОТах пока отстали. Русские не разменивались на мелочи. Их не интересовала горстка храбрецов на фланге. Не по доброте душевной, конечно. Все прекрасно понимали, прихлопнуть окруженцев дело времени.

Вернувшись в блиндаж полковник Бользен затребовал любой ценой установить связь со штабом дивизии. Одновременно он распорядился найти и собрать командиров батальона.

Связисты не подвели.

— Пол, меня порвали, — Рихард не стал подливать патоку. — Позиция полка прорвана по центру атакой тяжелых танков.

— Тяжелых? — выдохнул в микрофон генерал Пибоди.

— Тяжелые «Мамонты». Я сам видел. Ошибки нет. Около батальона. С ними мотопехота на легкой броне.

— Понял. Спасибо, Рихард, — прозвучало с неожиданной теплотой. — Знаешь, ты самый умный и порядочный немец, каких я встречал. Держись ночи и выходи к нашим.

Полковник повернулся к стоящим за его спиной людям. На миг человека поразило ощущение дежавю. Эффект усиливали характерный нос и черные глаза капитана Герберзона. Вспомнились читанные в другой жизни бессмертные строки: «И это было. И это пройдет».