Во все стороны разбежались делегаты связи. Радисты наладили устойчивый канал с «Григорием Мелиховым» и сейчас пытались достучаться до соседей на выделенных волнах.

Капитан Басов разворачивался в полукилометре правее. Ротные друг другу не мешали. У каждого свои задачи.

— Ваше высокоблагородие, пехота на связи! — подбежал ефрейтор в съехавшей на одно ухо каске.

— Давай!

— Никифоров, ты? — в наушниках знакомый бас Берса.

— У меня первая волна, Владимир Иванович. Налегке, — уточнил Никифоров.

— Нужны штурмовые средства. Выручай. Мы уперлись.

— Разминирование?

— ДОТ, — выдохнуло из гарнитуры. — Тремя дюймами не расколупаем.

— Понял, полковник. Будем взрывать, — глаза Никифорова рефлекторно сузились в щелочки прицелы.

Коротким жестом офицер подозвал к себе посыльного и потребовал срочно найти командира первой роты. На передовую Иван Дмитриевич отправился вместе со своими людьми. Капитан Басов тоже не утерпел, хотя у него как у каждого уважающего себя офицера в первые часы на плацдарме дел столько, что подумать страшно, все не переделать, но надо.

— Мы встали, — высокий подтянутый комбат с погонами штабс-капитана встретил саперов в заросшей зеленью ложбине.

Вокруг грохотал бой. Здесь же в укрытии из срубленных пальм развернулся полевой лазарет. Иван Дмитриевич молча шагнул в сторону пропуская бойцов в перемазанном грязью и травяным соком камуфляже. Двое несли носилки с раненным. За ними ковылял рядовой с перебинтованной прямо поверх кителя рукой. Здоровой рукой солдат опирался на штурмовую винтовку, подволакивая ногу.

— Черкасов Иван Петрович, — представился пехотный комбат.

— Показывайте, — коротко ответил Никифоров, затем повернулся к своему ротному. — Командуйте.

— Иван Петрович, у нас вся техника во втором эшелоне, — сообразил Басов. — Пехота может помочь подкинуть груз с пляжа на фронт?

Черкасов кивнул и отдал распоряжение адъютанту. Штурмовые «Давиды» только выглядят игрушечными. Машинка весит три центнера плюс боевой заряд в четыре с лишним пуда. К этому пульты и провода управления. Вручную не натаскаешься. Хотя ротные умельцы как выяснилось уже сообразили гнать мины своим ходом. Которые с бензиновым мотором, разумеется.

Пока саперы занимались своим имуществом, офицеры вместе с пехотным комбатом отправились на передовую.

— Паршиво, — Басов опустил бинокль.

Впереди в полукилометре деревенька. Вокруг поля. Чуть левее горит склад тростника. Вонь и дым на всю округу. От деревни одно название, флот перепахал район со всем старанием, от халуп только кучи грязи и палок остались. Однако, янки зацепились. Да еще две бетонные огневые точки мешают.

— С огнеметом не подползти, — высказался Иван Дмитриевич.

— Пытались, — с горечью бросил Черкасов.

Да, гренадеры уже умылись кровью. Пулеметы в укреплениях залили пространство свинцом. Вон, опять ожил. Чертов пулеметчик ударил по шевелению у воронки близ проселка. В ответ из-за спины саперов тявкнула пушка. Снаряд ударил в насыпь ДОТа. Капитан Никифоров только желчно усмехнулся. У пехоты старые короткоствольные полковушки в три дюйма. Ими можно до второго пришествия колупать.

Все вокруг давно поняли, что без поддержки не пройти. Солдаты штабс-капитана Черкасова спокойно деловито окапывались. Опять спасибо флоту, воронок вокруг больше, чем надо. Меньше грести лопатами.

— Кто у нас соседи?

— Слева немцы, но у них свои беды.

Все просто и понятно. Первые часы на плацдарме. У всех свои заботы. У всех свои графики продвижения. Застрявшему соседу не помогут, пусть даже этот выступ завтра всем выйдет боком. Сил и времени нет на помощь, свои бы рубежи занять и удержать.

Выделенные гренадерами два грузовика саперы задействовали по полной. Конечно на последнем участке мины пришлось катить своими силами, но это лучше, чем так.

За нейтралкой шевеление. Непонятно, подкрепление это к противнику или меняют позиции. Тем тоже круто досталось. Иван Дмитриевич уже видел тела в характерной форме Соединенных Штатов. А еще больше накрыло в засыпанных и разбитых укрытиях.

— Счастливчики, — капитан Никифоров махнул в направлении противника.

— Это мы счастливчики, что напоролись, — понял по-своему Черкасов.

Наконец к офицерам подполз унтер Козлов. Восемь машинок заправлены, снаряжены, подготовлены. Водители разобрались с проводами, сидят в укрытиях.

— Через эту пашню проползут? — сообразил Басов бросив взгляд на изрытое артиллерией пространство, разбитый проселок, глубокие канавы.

— Половина застрянет.

— Оптимист ты Комаров. Молись чтоб хоть один проскочил.

— Иван Петрович, распорядитесь ради Бога, чтоб нас прикрыли, — Никифоров не собирался пускать дело на самотек. — Наши смогут подползти еще ближе?

— Им придется.

Самые противные огневые точки сидят под бетоном, но и без того со стороны противника постреливают. Под прикрытием минометов расчеты «Давидов» подтащили свои самоходы еще на сто метров вперед. Фельдфебель Канарейкин выглянул из воронки, покрутил головой и поднял руку с флажком. По сигналу пехота открыла плотный огонь. За спиной завыли минометы. Залаяли противоштурмовые «Эрликоны». Заработали пулеметы. Батарея трехдюймовок частила шрапнелями и фугасами.

Восемь гусеничных машинок вынырнули из укрытий и бодро поползли к целям. Никифоров и Басов наблюдали в бинокли за самоходными минами. Все же не самое лучшее средство для преодоления перепаханной нейтралки.

— Левее, — капитан Басов пихнул локтем Ивана Дмитриевича.

— Что там?

— Две разом кувыркнулись. Видите, из траншеи корма торчит. Вторая встала.

— Поломка? — первой пришла мысль. — Не похоже.

Лицо капитана Никифорова исказила горькая усмешка. Кабель перебит, или в борт крупняком зарядили. Не повезло. Все же бронирование у «Давидов» слабенькое, только в лобовой проекции дает какую-то защиту.

Остальные машинки перебирали гусеницами по полю. Водители с матом и божбой держали пальцы на реостатах, пытались даже не разглядеть, а угадать, что там перед «Давидами», куда сворачивать? Получалось не у всех. Вон, еще одна мина свалилась в окоп. Сапер вдавил кнопку подрыва. Жахнуло как следует.

Американцы явно посчитали, что русские готовятся к атаке, потому из укрытий не высовывались, патроны берегли. Впрочем, по самоходным минам били два пулемета. Нет, уже один. Очередь автоматического «Эрликона» задавила гнездо на окраине деревни.

— Где у них пушки? — задал сакраментальный вопрос Басов.

— Выгружают, Григорий Александрович. Сейчас все выгружают, что ни спроси.

— Кто расписание рисовал?

— У нас тоже самое, — тихо вздохнул Никифоров.

Заместитель комбата прекрасно помнил, что вся батальонная техника осталась во втором эшелоне. Даже медики первой волны сошли на берег только с походными чемоданчиками. Все надеялись на мощь флотской артиллерии, да испытывали излишний оптимизм на счет способности моряков перебрасывать на берег тяжелое вооружение и тылы.

Тем временем пехота штабс-капитана Черкасова ползком потихоньку продвигалась по полю. Теперь, если мины не сработают, придется поднимать людей в атаку, или откатываться под плотным огнем. Что так, что сяк, крови прольется много.

Повезло. В этот день девица Фортуна явно симпатизировала русским бронегренадерам. Ефрейтор Савушкин подвел мину к ДОТу. Моторная машинка на гусеницах перевалила бруствер, нырнула в окоп перед бетонной коробкой и взорвалась, выворачивая комья земли и известняка. В образовавшуюся воронку заскочил второй «Давид» и выплеснул ярость взрывчатки прямо под амбразурой ДОТа.

Во втором капитальном укреплении близким взрывом «Давида» контузило расчет или сбило со станка пулемет. Сейчас уже и не поймешь. Из американцев на этой позиции вообще мало кто выжил.

Двух минут хватило. Русская пехота поднялась и короткими перебежками, перекатами, заливая все перед собой сталью из штурмовых винтовок и ручных пулеметов дошла до окопов. Второй линии обороны не обнаружилось.