— Торин, — выдыхает она.

— Мой контроль заходит слишком далеко, маленькая лань, — предупреждаю я, — и ты, трущаяся своей сладкой киской о мой член, испытываешь все мои возможности.

Она резко втягивает воздух и поворачивает голову, мягкое оранжевое сияние камина частично освещает ее лицо, и ее зеленые глаза встречаются с моими, совершенно бодрые и настороженные.

— Поцелуй меня. — требует она.

— Не думаю, что ты хочешь этого прямо сейчас, — стону я, впиваясь пальцами в ее кожу.

— Я хочу.

— Ты была без сознания несколько часов назад, ты можешь быть ранена прямо сейчас.

Мои аргументы свинцом набились мне в рот, но это было правильно.

— Я хочу этого, — говорит она, — я хочу тебя.

— Милая, — предупреждаю я хриплым голосом.

— Пожалуйста, — тихо умоляет она, — я хочу чувствовать тебя. Ты меня больше не хочешь? — спрашивает она немного застенчиво и начинает отодвигаться, но я крепко поднимаю руку и удерживаю ее неподвижно, слегка покачивая бедрами, чтобы потереться об это милое, сладостное местечко у нее между ног.

— Проблема не в том, что я хочу тебя, маленькая лань. Черт возьми, я хочу тебя.

— Тогда в чем проблема, Торин? Потому что я хочу тебя, — выдыхает она.

— Что изменилось? — хрипло выдыхаю я, позволяя своей руке обвиться вокруг ее бедра, кладу ладонь на изгиб ее живота и наслаждаюсь тем, как она втягивает воздух.

— Почему я не должна позволять себе иметь то, что я хочу? — она шепчет, почти про себя: — Мне нужно было время подумать, Торин. Это... что бы это ни было, произошло быстро, я не была готова.

— Если бы я был лучшим мужчиной, — шепчу я в ее волосы, прежде чем нежно перевернуть ее на спину, одеяло спадает с ее груди, обнажая идеальные холмики грудей, ее розовые соски, выступающие пиками и целуемые отблесками огня. — Я бы остановился. Если бы я был лучшим мужчиной, я бы встал с этой кровати и дал тебе больше времени. Но я не хочу быть лучшим мужчиной сегодня, маленькая лань.

Ее глаза впиваются в мое лицо, губы приоткрываются, когда она воспринимает мои слова, и она делает выпад и захватывает мои губы своими, прежде чем прошептать:

— Не будь лучшим мужчиной, Торин.

Так что я этого не делаю. Я целую ее в ответ, как одержимый, просовывая свой язык между ее зубами, чтобы переплестись с ее собственным, прижимая ее к матрасу на полу, когда я владею ее ртом, как будто он всегда принадлежал мне. Как будто она всегда принадлежала мне.

И я не позволяю ноющему чувству в моей голове мешать, не позволяю себе думать, что она была слишком хороша для меня. Потому что это было правдой, я не заслуживал ни этого, ни ее, но я не был лучшим человеком, никогда. Я был эгоистом и собственником, и

она собиралась стать моей.

Я позволяю своей руке скользнуть вверх по ее ребрам, обхватывая пальцами нижнюю часть ее груди, когда приподнимаю ее и отпускаю ее рот, что вызывает у меня разочарованное хныканье, переходящее в крик, когда мои зубы захватывают дерзкий сосок. Я нежно перекатываю его во рту, пробуя ее кожу кончиком языка, пальцами разминая ее пухлую плоть, пока ее позвоночник выгибается дугой.

— Ты чертовски восхитительна, маленькая лань, — рычу я в ее кожу, — Так чертовски совершенна.

— Я… я... — она плачет, почти прямо кончает, блядь, а я даже не прикоснулся к ней как следует, — Черт, Торин.

— Такая отзывчивая, — хвалю я. — Как думаешь, ты могла бы кончить прямо сейчас, когда я даже не прикасался бы к твоей киске, милая?

— Я не знаю, — хнычет она, — я никогда...

Я резко приподнимаюсь на локтях, глядя вниз на ее испуганное лицо.

— Что «никогда»?

Она быстро отводит глаза, отворачивая от меня лицо, поэтому я нежно беру ее за подбородок и заставляю снова посмотреть мне в лицо.

— Что «никогда»? — я повторяю.

Она качает головой:

— Никто никогда не заставлял меня кончать.

— Ты хочешь сказать, что никогда не испытывала оргазма с другим мужчиной?

Она кивает.

— На днях, у меня на бедре?

— Это было в первый раз.

— Ты делала это с собой?

— Несколько раз, — она прикусывает губу, — не знаю, сломлена ли я.

Я ухмыляюсь:

— Ты не сломлена, милая, — я опускаю голову и облизываю центр ее груди, между ложбинками грудей. — Ты просто никогда не была с подходящим мужчиной. Я погублю тебя ради кого угодно другого, даже ради твоей собственной руки.

Я вылизываю свой путь вверх по ее горлу и касаюсь зубами ее челюсти, улыбаясь ей, когда ее тело дрожит, и она быстро и тяжело выдыхает:

— Но сначала, милая, я собираюсь насладиться игрой с твоим прекрасным телом, с этой тугой влажной киской между твоих ног, и ты позволишь мне.

— Да, — шипит она.

— Вот и все, крошка, — похвалил я, нежно покусывая ее кожу. — Так скажи мне, как ты думаешь, я смогу заставить тебя кончить, даже не прикасаясь к этой прелестной киске?

Она не отвечает мне, но ее стонов и тихих повизгиваний достаточно, чтобы сказать мне, что я мог бы, что она настолько отзывчива ко мне, что прямо сейчас она очень взвинчена, и мне нужно только попасть в нужное место и сказать правильные слова, чтобы она сжалась.

— Думаю, я мог бы, — говорю я ей, возвращаясь к ее соскам, облизывая и посасывая их, заставляя ее извиваться. — Я думаю, ты собираешься устроить беспорядок у себя между бедер.

— О боже, — восклицает она.

— Молитва тебе сейчас не поможет, маленькая лань, ты уже переписала себя на меня.

Я встаю на колени, полностью откидывая одеяло с нас обоих. Мой член был болезненно твердым и истекал предэякулятом, но она была чертовски великолепна. Мягкое тело, освещенное угасающим светом костра, грудь вздымается, глаза дикие, и я трахаю ее тело.… Это было чертово произведение искусства, которое я хотел исследовать своими глазами, руками и языком.

— Посмотри, какая ты идеальная, — говорю я ей, проводя пальцем вниз по ложбинке между ее ребрами к пупку, позволяя своему взгляду опуститься на ее блестящую киску.

Я останавливаю палец на ее холмике, прямо в верхней части ее щели, прежде чем снова поднимаюсь вверх, и опускаю другую руку на внутреннюю поверхность ее бедра, заставляя ее ногу подняться и раздвинуть ее.

Она тихонько всхлипывает, но я не отвожу от нее глаз. Я хотел поглотить ее целиком. Но не сейчас. Пока не трахаясь.

— Ты чувствуешь меня, Майя? — спрашиваю я, позволяя своей руке скользнуть вверх к складке между ее киской и бедром, ее тепло практически излучается от нее.

— Да.

— Хорошо, — говорю я, наклоняясь и облизывая ее живот до чувствительных сосков. — Насколько сильно ты хочешь меня прямо сейчас, маленькая лань?

— Пожалуйста, — умоляет она, — я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Ее спина выгибается, когда я сжимаю сосок зубами, и она стонет, пытаясь свести ноги вместе:

— Оставайся широко раздвинутой для меня, Майя.

— Мне нужно больше.

— Нужно?

— Да! — она шипит.

— Расслабься, милая, — я перемещаюсь к ее другому соску, позволяя пальцам на ее бедре немного подвигаться, почти массируя ее.

Ее тело дрожит, голова запрокидывается, губы приоткрываются в беззвучном стоне, пока я боготворю ее тело.

— Вот и все, Майя, — выдыхаю я, пробуя влагу на ее коже, — Ты такая чертовски совершенная. Тебе будет очень хорошо на моем члене. Я хочу, чтобы ты обрызгала меня, я хочу, чтобы ты подпрыгивала на моем члене, выкрикивая мое имя.

— Господи Иисусе, — выдыхает она, снова пытаясь поджать ноги, но мое тело не позволяет этого.

— Ты можешь себе представить, как это будет приятно? Наконец-то отдаться мне? Позволить мне владеть этой сладкой киской, как будто она была моей все это время?

— Торин, — стонет она.

— Ну же, милая девочка, — я кусаю сильнее, отпуская ее бедро, чтобы провести пальцами по ее животу, груди и шее, позволяя ей почувствовать грубость моих пальцев на мягкости ее кожи.

— О боже, — стонет она громче, ее бедра наконец-то могут сомкнуться, она еще сильнее выгибает спину и вскрикивает, ее тело содрогается от оргазма.