Вдруг исповедь Дартара прервал хриплый голос моего брата:

— Все дело было в энергиях, в дисбалансе, вызванной магией. Архимаги берут энергию из мира вокруг, — слова Наркиса заставили и меня, и декана удивленно уставиться на парня. Он спокойно сел по-удобнее в кресле, положил Куб на стол и тоже налил себе похлебки. — Заем небольшого объема энергии восполняется миром и даже не ощущается. Но работа архимага слишком огромна и обширна. Вы воевали с врагом несколько дней и все время на магии. Вы вытащили для своих атак слишком много энергии. В топку пошли не просто стихии, а все жизненные соки из мира. Отсюда и умирание природы.

Я пораженно глянула на Наркиса, но тот лишь пожал плечами.

— Я давно искал нечто подобное. Но без истории об истощенном мире не мог нащупать правильный ответ. Буря реагируют на магию, значит ее вызвала не магия, но все-таки магия. Вы все думали о том, что это проклятье. Но почему никто не предположил, что это глобальный катаклизм? Просто вы привыкли к магии, которая объясняет все на свете. А я специализируюсь больше по аномалиям или на необычном поведении окружающей среды. Буря устремляется туда, где есть энергетический вакуум, заполняет собой пустоту, как воздух стремится утечь в открытый шлюз.

Дартар раздосадованно хмыкнул и уставился в свою чашу.

— Я искал этот ответ пять лет. Но вы правы, юный принц, дело в энергиях. Раньше никогда не было столько архимагов. Но последние двести-триста лет стали слишком плодородными для великих волшебников. Сильных, бессердечных, беспечных. Ведь было так много пророчеств, захваченных государств, обещанного освобождения от гнета тиранов. И мы все шли за светом своих звезд, спасать наши миры, выполнить волю судьбы. Мы вызвали дисбаланс в мире и буря пришла.

Мы некоторое время молчали. Я вспоминала все битвы, где использовала магию — слишком много, через чур часто. Даже в мелочах, в повседневных делах, ежесекундно. Мне всегда казалось, что я черпаю силы из бездонного колодца... Хотя, я раньше так же думала и о ресурсах своего тела. И вот кончилась не только магия мира, но и мои силы.

— А как же Академия? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Окружена безжизненными болотами с одной стороны, — ответил Дартар. — С другой — бушующим океаном, а с третьей огромным хвойным лесом, который мало реагирует на энергии. Эти деревья не самые светлые, так что питаются смертью и разложением. Остатками черных заклятий, эманациями всех, кто погиб под стенами школы. К тому же Академия обложена заклятьями, чтобы не разрушаться. От мира, где она стоит, ничего не осталось, кроме нее самой. Вот цена, которую мы платим за наше могущество.

Тихо потрескивало пламя в очаге, выл ветер в трубе старой мельницы, а за окном царила кромешная темнота осенней ночи. Слишком мрачная, бесконечная, беспощадная тьма. А может быть, эта ночь казалась такой от того, что мы только что поняли.

— Все дело в том, что вы сражаетесь энергиями. Вы забираете силу из мира, наносите удар и — все развеивается. А нужно использовать материю. Превращать одно в другое, поддерживая круговорот энергии в мире. Для этого не требуется много сил и нет таких чудовищных последствий, — говорил Наркис. Ужас ситуации его, кажется, не затронул. Ведь для него Академия — всего лишь легенда, а не второй дом, как для нас с Дартаром. Да и в Вечных мирах он совсем недавно. Его манила загадка, аномалия. Я же сидела, оцепенев от шока, и не могла вздохнуть.

Мы вызвали эту бурю. Последствия наших действий уничтожили сотни миров, забрали тысячи если не миллиарды жизней. Хорошо, что ДеВель и Линда улетели, хорошо, что с ними отправились архимаги. Возможно, это будет последний оплот того мира, который мы знали. Где-то далеко среди звезд.

— Как же Академия, все эти миры... неужели никого больше не осталось? — спросила я Дартара. Тот лишь покачал головой.

— Все оказались во льду и под снегом. Замерзли насмерть.

Наркис нахмурился.

— Вы не боитесь этой бури и можете ей противостоять, как?

Декан устало вздохнул и откинулся в старом кресле, неотрывно глядя в огонь.

— Чтобы исследовать ее, мне приходилось подходить к ней максимально близко. И я нашел способ стать незаметнее. Я научился быть частью мира. Чтобы понять, что я забирал из реальности, мне пришлось отказаться от всего, чем я владел. Буря не видит, не чувствует меня и не атакует. Я для нее просто камень скал, река, текущая подо льдом. Не человек и уж тем более не архимаг. Так что я просто шел вместе с ней, пытаясь понять, как далеко она продвинется. И кто сможет выстоять на ее пути. Край бури уже закрыл Бриг-Риг и погибшую Намекку. Теперь я тут, с вами. В последнем из миров, оставшимся в живых.

— А колыбельная? — спросила я.

Дартар непонимающе посмотрел на меня, заставив поежиться. Наркис пораженно хмыкнул, отставляя прочь нетронутую еду. Словно аккомпанемент его словам звякнули ложки и стаканы на столе.

— Это не он. Это голос самой Бури. Она поет нам, чтобы мы уснули вечным сном в ее объятиях.

— А коконы? Кто-то же пеленает людей, они не вповалку замерзают! А куда исчезли тела дхарке на пляже?

Но Дартар лишь снова нахмурился, и удивленно покачал головой. Что за черт? Но задать новые вопросы мне не дал Наркис, он вдруг вскочил с кресла и напряженно глянул на нас.

— Нам пора. Нужно уводить войска. Атрон либо не дойдет до нас, либо вовсе уже погиб по пути, застряв во льдах. Если мы слышали колыбельную, значит она уже рядом! А наши войска, стоящие в Лидоре не смогут пережить бурю. Все, кто не спрячутся в скалах Крелонтена — трупы.

Мы быстро покинули старую мельницу и некоторое время прислушивались к тишине ночи. Небо пока еще было ясным, а холод — всего лишь холодом, а не зимней стужей. Мы пошли вдоль ущелья в сторону дороги. Пора возвращаться домой, под защиту скал. Идти в темноте по горной тропе не имело смысла, уж лучше выйти на тракт. На подходах к озеру можно будет позвать Арчидоза, несущего дозор на одном из пиков и отправить послание в Лидор, чтобы войска покидали столицу. Отсюда, из глубины гор, мы не смогли бы ни докричаться до дракона, ни успеть дойти до Лидора.

Старая дорога шла по середине склона и выводила на главный тракт. Может быть, там мы встретим кого-то из воздушного дозора и наш путь станет еще короче. Если раньше я чувствовала только бесконечную усталость и шла, словно заводная кукла — бездумно и машинально, шаг за шагом. То теперь, хоть тело и было немного ватным, я ощущала себя живой. Я снова могла видеть мир вокруг: и едва различимые в темноте замшелые каменные уступы, и пушистые папоротники, и ломанные линии ветвей деревьев на фоне ночного неба. Дорога блестела инеем под светом луны и вскоре нырнула в узкую расселину, чтобы уже после выйти на тракт.

Несмотря на то, что мое тело было в порядке, в душе я все равно ничего не чувствовала, и меня это должно было пугать до чертиков. Но и страха я тоже не ощущала. Все проговаривала про себя — все, кроме лидорианцев, погибли. Мертвы деканы Фредерик и Роберт, пал Шинмер, вместе с женой и сыном. Даже Элька в далеком мире замерзла во льдах вместе со своей вечной любовью. Только далекая Космическая империя устояла, буря до нее просто не доберется.

Но ни имена, ни образы знакомых мест, покрытые льдом и снегом, не вызывали отклика. Я словно спала, а все вокруг было лишь странным сном. Словно после той Колыбельной на пляже я так и не проснулась до конца, частично оставшись в буре.

Мы вышли на старинный замшелый мост, что проходил над ручьем. С него свисали ползучие лианы, почти касаясь воды, но в темноте они казались скорее зловещими, чем красивыми. Недалеко за виадуком виднелась широкая дорога на Лидор, а в обратную сторону — на портал и Крелонтен. До перекрестка пешком тут пути часа четыре.

Уже на подходах к тракту я услышала боевой горн, разносящийся по скалам и лесам и мечущийся в ущельях. Мы выскочили на площадку перед мостом и увидели огни чуть в отдалении, там где шла дорога на Крелонтен. Со стороны портала шли войска Атрона. Они уже миновали развилку на Большак, проигнорировав горный город, и вереница огней двигалась в сторону Лидора. До самого города еще было далеко, но солдаты Атрона двигались быстро на каких-то ездовых клячах.