— Ты смотри, что конкуренция творит! — улыбался Вениан, глядя как люди при свете свечных фонарей, носят огромные кровати, кресла и комоды в ангары. К ночи все успокоились, развели костры и натянули палатки. С озера тянуло холодом, а луна отражалась в бесконечной водной глади, исчезающей где-то в дали. Это было действительно Великое озеро, почти как внутреннее море. С другой стороны тракта, за ангарами, нависали отвесные горы, и где-там в вышине, я видела трепещущие огни на склоне. Там, где располагалась смотровая площадка дворца. Как странно, вот она — рукой подать, а чтобы добраться до дворца по земле, придется еще минимум два дня идти по горам. Верхом тут где-то день, но с такими повозками да по серпантину…
С неимоверной высоты смотровой площадки что-то сорвалось, и стало стремительно нестись к земле. Затем развернулись черные крылья, закрыв звезды и диск луны. Арчи сел на берег озера, и легкая серебристая тень слетела с его спины.
— Ну как вы? — спросил подошедший дядя. — Может быть сегодня переночуете в замке, на нормальной постели?
— Да нет, все хорошо. Мы лучше останемся с людьми, так будет честнее, — проговорила я.
— Почему-то я так и подумал, — улыбнулся он и протянул нам теплый мешочек.
Я восторженно вздохнула и принялась доставать горячую еду и раскладывать на земле тарелки. После четырех дней пути поесть горячей пищи с королевской кухни — блаженство. Я попросила Вениана отнести Ройлю и его детям их порцию, раз уж он нам так помог. Дядя вернулся на Арчи в замок.
Я уже начала засыпать, закутавшись в спальный мешок и накрывшись с головой плащом, когда меня разбудили звуки голосов, скрип колес и стук копыт. Ближе к полуночи прибыла процессия Адриана. Я нахмурилась и переглянулась с разбуженным Венианом.
— Ну он же специально! — я указала пальцем на этого рыцаря в серебряном плаще на белоснежном скакуне. — Он гнал людей через ночь, не дал им остановиться на привал в полях. Не дал выспаться нам и нашим людям.
— Однажды, я не послушал брата и очень сильно ошибся, — тихо изрек Веня. — И после одной крайне неприятной истории дал клятву никогда не очернять Адриана и по возможности не оспаривать его решения, тем более при посторонних.
— А, — понимающе протянула я. — Тогда будем считать, что я прочитала твои мысли.
— Извини, что там было много брани, — улыбнулся брат.
Я делала вид, что дремлю, но наблюдала за Адрианом из-под прикрытия плаща. Он все еще был в полном доспехе и серебряном плаще, так что следить за ним было легко. Он первым делом осмотрел наши повозки, явно заметил, что они уменьшились раза в два. Долго оглядывался, пытаясь понять, куда мы дели лишние вещи. Потом начал заниматься привалом для своих людей. Большак был маловат для такого количества людей. А тут еще и среди ночи разбудили мою часть населения. У меня не было сил встать и устроить брату нагоняй. Некоторое время я думала, а не швырнуть ли в него камень. Но потом просто решила уснуть и не тратить силы.
Мы проснулись через пару часов после рассвета. Солнце еще не вышло из-за пиков Крелонтена, а над озером стелился туман. Я поежилась от сырости и холода, попыталась размять затекшую руку. Представила какое удовольствие сейчас будет готовить завтрак на сырых дровах. Затем глянула наверх, в сторону смотровой площадки. Вокруг уже никто не спал, все собирались и суетились.
— Хочу горячего вина! — крикнула я в высоту, словно взывая с молитвой к самим небесам. — И поесть!
— Я не трактирщик! — раздался сверху грозный рык, сотрясший горы и заставивший людей замереть.
— Ты мой добрый и отзывчивый друг! И не бросишь свою госпожу в голоде и холоде!
— И горячих блинчиков пусть захватит, — тихо шепнул мне Вениан.
— И блинчики захвати! — крикнула я.
Сверху снова раздался злой рык, затем наступила тишина. Я с трудом встала на онемевшие ноги и сделала небольшую разминку. Некоторое время смотрела в сторону общественного туалета, которым пользовались на ярмарках — к нему шла длинная очередь страждущих. Затем я решила, что будет легче чуть позже отбиться от процессии и исчезнуть где-нибудь в ущелье. Спустилась к спокойной глади озера, где стоял почти полный штиль, только крошечные волночки накатывали на каменистый берег. Зачерпнула ладонью ледяную воду и умылась.
Арчидоз приземлился рядом и стал рассматривать туман над озером. Он делал вид, что злится. Ему верили только ездовые клячи, запряженные в телеги. Я взяла корзинку со снедью и благодарно улыбнулась дракону. Тот демонстративно отвернулся.
— Ты променяла меня на эту скотину, — изрек наконец дракон.
— Слушай, ну не надо так, он же все-таки принц и мой брат.., — проговорила я, заставив Арчидоза и Вениана одновременно издать какой-то хрюкающий звук. — И вообще, если хочешь я прямо сейчас дам пинка этому скакуну, и ты будешь еще два дня изображать лошадь и плестись вслед за повозками, у нас будет время пообщаться…
Арчидоз в ту же секунду взмыл ввысь и исчез в голубом небе.
— Я буду ждать ужин на Орлином насесте! — крикнула я вдогонку.
Мы собрались через час. Перед самым выездом я услышала небольшую перепалку, так, обрывки фраз. Какой-то купец высказывал Адриану:
— Им дали возможность забрать все, что они хотели! И оставить здесь, на время. Вот принцесса Диора…
Я успела заметить, как потемнели голубые глаза брата, быстро вскочила в седло и дала знак нашим людям выдвигаться. Еще пару часов Адриан будет занят, а потом на горной дороге уже не сможет обогнать такую толпу и приблизиться. Если Боги будут милостивы, я не увижу брата до самого привала в ущелье Хемти. Вениан всю дорогу улыбался, глядя, как сбросившие вес повозки бодро взбираются по горному тракту.
— Слушай, ну вот почему вы все время ругаетесь? — говорил брат, пока мы неспешно ехали по широкой дороге, она только на Орлином участке станет узкой и опасной. — В этой ситуации он ведь был прав, мы действительно совершили серьезную ошибку. Нет, я рад, что ты повернула ситуацию так, словно мы и не ошибались, а с самого начала такое задумали. Но вот по итогу — он был прав, но ты его щелкнула по носу, и он получил проблемы со своими людьми. И я более чем уверен, что он все понял. Приедет на привал злой как черт, и вы будете долго и нудно ругаться.
— А все потому, что он не умеет нормально общаться. Любой другой брат просто бы подошел к нам и спокойно все высказал. И даже помог бы решить проблему.
— Почему же, когда он разговаривал с тобой нормально, ты все равно язвила? Это же порочный круг.
Я вздохнула и глянула на пики гор, которые отливали голубым в свете солнца. Местами, попадались сиреневые вкрапления и прожилки. Те пики, которые не были покрыты снегом, местами почти сливались с голубым небом, отличаясь от него лишь более фиолетовым оттенком.
По ночам мне снилась зима, и снег — такой мягкий и совсем не колючий, он скорее напоминал пуховую перину. Раньше, если мне снилась вьюга — значит это точно был кошмар, о Штормовом пределе, о Тьме конца миров, о шепчущих голосах за линией света и надвигающейся смерти. А эти сны были уютными, убаюкивающими, спокойными. И стоило мне только проснуться и сбросить с себя остатки сна, как на меня накатывал ужас.
Тихо потрескивали дрова в костре, едва-едва занимался рассвет над горной грядой. По дну ущелья стелился густой туман, а тишина была пронзительной и чарующей. Все камни вокруг покрывал мягкий мох, а стволы деревьев почти скрывались под пологом плюща и винограда.
Вениан сидел рядом и ворошил палочкой угли, казалось, он даже не ложился.
— Ты не спал, — тихо констатировала я.
— Слишком холодно, — отстраненно заметил он, но по тому, как он сжал челюсти, а палочка дрогнула в руке, я все поняла. И заметила:
— Мне снится снег. И колыбельная. С тех пор как мы вышли в Поход.
Вениан поднял на меня зеленые глаза и едва заметно покивал головой.
— Странно это, — я потерла рукой глаза, закуталась в спальник от сырости и стала неотрывно смотреть в пламя. Моя одежда давно пропахла дымом и ветром, а руки были покрыты мелкими порезами и ссадинами. — Колыбельная. Она пела мне, там на пляже. И это было красиво, и очень нежно. Разве так выглядит зло? Словно голос матери, поющей ребенку. Я ведь тогда чудом проснулась, меня артефактная змейка укусила. Но только потому, что я смогла открыть глаза… Наркис спал очень крепко, я его едва смогла разбудить. А больше никого не смогла.
