Офицеры выглядели испуганно, отвечали спутано, пока Рин сурово не потребовал у них ясных докладов.
— Кто вел вражеский флот, отвечайте!
— Вы, господин, — глядя в пол, ответил один из моряков. Остальные сконфужено кивнули. — Мы все ясно видели вас.
— Насколько близко?
Один из моряков указал на свою перебинтованную ногу.
— Эту рану вы нанесли мне, когда брали наш корабль на абордаж. Мечом, в ближнем бою.
— Спасибо за честный ответ, теперь идите и отдохните в дворцовых казармах, — отстранено ответил Ринек. Он снова стал рассматривать перстень-печатку, вертя ее в пальцах и бросая блики на столешницу.
— Эй, — Синтия тронула брата за руку. — Ответь честно, это мог быть ты? Не злись, просто скажи!
Рин все равно раздосадовано отстранился от сестры и глянул с разочарованием.
— Ты еще спрашиваешь?! Нет, черт возьми, конечно же — нет! Как бы я это сделал физически, битва прошла сутки назад! Я уже молчу о самой бредовости этого предположения... Но откуда у врагов мой перстень? Это уже хороший вопрос!
— Я сбил с тебя латную перчатку в бою, перстень оказался в ней..., — прошептал тихий голос. Адриан пришел в себя, ярости в нем уже не осталось, только боль и усталость. Он повернул голову, смяв подушку, и глянул на отца. — Я не вру, не пытаюсь очернить твоего любимчика. Это правда. Он руководил флотом врага, он уничтожил наши корабли, он и никто другой...
— Послушай, я понимаю, что мы не сильно ладим... Но это уже слишком! — Рин говорил тихо, но с нажимом.
Я встала со стула и прошлась по залу, затем шикнула на присутствующих, требуя тишины.
— Адри, я тебе верю. Ты видел то, что видел. Но все мы знаем десятки видов существ, которые могут менять облик. Отличный ход со стороны врага, полная деморализация, эффект неожиданности и прочее.
Брат хмыкнул, раздосадовано и горько.
— Сестренка, ты преданная, верная и любящая... идиотка! Но не надо держать за дураков всех вокруг! Мне почти девятьсот лет, и за эти годы я не одну сотню раз дрался с Ринеком, я знаю его тактику, знаю, какие он использует финты. Я могу отличить его не по внешности, а по манере речи, динамике боя, по тактике и стратегии. Даже если отмести в сторону, что он выглядел как Рин, даже если забыть о перстне... это был Ринек. Я не настолько плох на море, чтобы продуть такую битву простому смертному. И я точно знаю, с кем я дрался. Это был не просто лидорианец, это был именно Ринек. Смиритесь уже!
Адриан замолчал и откинулся на подушки. Магов на посту сменили врачи и знахари дворца, а мы ушли, оставив больного отсыпаться и выздоравливать. Я отметила про себя, что отец выставил у койки и на выходе из зала караул из двух пар стражников, причем — из личной гвардии. Значит, он уже начал верить в слова Адриана.
Мы переместились в кабинет для переговоров, Шинмер деликатно удалился, но Элька попросила разрешения остаться, не как венценосная особа, а просто как друг семьи. Отец нехотя разрешил. Мы расположились в креслах, на диванчиках и стульях, некоторые из братьев плеснули себе в бокалы алкоголь, другие закурили трубки.
Все выглядели озадаченными, сбитыми с толку. Черноволосая и изящная Синтия нервными движениями поправляла складки на платье и бросала неоднозначные взгляды на меня.
Ринек молча и сосредоточено разглядывал перстень, вертя его в длинных и сильных пальцах, отчего драгоценность бликовала под светом ламп. Не отрывая от нее взгляда, словно это был магический артефакт что полностью загипнотизировал моего брата.
— Ладно, давайте рассуждать логически. Предположим — чисто теоретически — что кое-что из сказанного правда, — начала я. Рин бросил на меня тяжелый взгляд, но промолчал. — Адриан бы не стал шутить такими вещами, каким бы говнюком не был в обычное время. Тут серьезный вопрос и свой долг он знает. Но выходит какой-то бред...
— Почему же? — протянул Вениан, тени лежали на его лице, делая заметнее горбинку на носу. В отсутствие Адри он представлял интересы брата. — Ринек пару недель назад с психом уходит из Баронатов и пропадает из вида. Появляется уже на балу, сегодня. Один день вполне можно выиграть манипуляциями с Сопряжениями. Бриг-Риг сейчас близко, Адриан шел на почти убитом флагмане долго и тяжко. Есть перстень, есть показания других солдат. Есть мотив...
— Серьезно? — я вскинула брови. — И какой же мотив? Какой смысл первому наследнику устраивать бурю себе на голову? Что за чушь!
Вениан посмотрел на меня, как на идиотку, и хмыхнул.
— Ты и отец, старая песня, набившая оскомину. Вот не надо, папа, на меня гневные взоры кидать! Это не новость, даже портовые грузчики в курсе. Ринек хочет официального союза с Ди и подбивает клинья, ты вечно против. Конфликтов была масса, самый жесткий, когда ты отправил ее в школу для девиц, чтобы разлучить эту парочку. Все стихло, так как она там себе нашла опального короля и на некоторое время ей было не до братца. Потом траур и все остальное. Да вы чуть с отцом не подрались из-за дипломов и его попыток лезть в жизнь Ди! Полгода весь дворец гудел, Рина даже отправили в ссылку... И вот теперь...
— О Вардан, — застонала я, растирая виски. — Вы все несете какой-то потрясающий, просто феерический бред...
— Это не бред, — неохотно отозвался Ринек, он все так же разглядывал перстень, но теперь мне казалось, что он просто не хочет поднимать на меня глаза. — Не в той мере, как это описал Веня, но отчасти — правда. Просто ты не знала подробностей. И не знала, что произошло во дворце после твоего отбытия в школу для девушек. Та дуэль с Адри и твои выходки не были главной причиной для изгнания в закрытую школу. И мы действительно... сильно спорили с отцом в этот период. Но это не меняет сути. Если бы я хотел или имел предрасположенность к предательству, я бы сделал это уже миллион раз. Зачем мне нужен Бриг-Риг? Там же камни и чайки!
— О чем ты, сын? — спросил отец, обойдя вниманием рассказ обо мне.
Ринек встал со стула и положил перстень на стол.
— Чушь какая-то! Если это был действительно я, зачем мне показывать свое лицо? Зачем заранее афишировать свое предательство? Мне ничего не мешало сражаться в шлеме, и никто бы не догадался! Идти самому на абордаж... И еще одно, Адриан отвратительный мореплаватель. По сравнению даже с тем же Деном или Гедеоном, серьезно. Будь тот человек действительно мною... Адри бы не ушел живым. Глупость какая-то — уничтожить двадцать девять кораблей, потрепать флагман, взять его на абордаж... и отпустить. Зачем?
— Может быть, ты не захотел убивать родного брата...
— Хорошо, предположим, — согласился Рин. — Мне ничего не мешало взять его в плен, регулярно кормить и предаваться в разговорах ностальгии. Тот я отпустил брата, сознательно. Но тогда выходит, что я специально раскрыл себя, перед толпой свидетелей и Адрианом. А что потом? Вернулся сюда, как дурак?
— Эмоции, — предположил Вениан. — Захотел снова увидеть Ди...
— Бредятина, — безапелляционно заявил Гедеон. — У тебя вся линия обороны построена на предположении, что все — абсолютно все — Рин делал на эмоциях. Предал из-за чувств, потом поддался гордыни и бегал без шлема, расчувствовался и отпустил Адриана, вернулся во дворец, потому как душа не выдержала... Какой-то потрет нервической барышни выходит. Не нужно делать из Рина истеричку. Не, мы все, конечно, живые существа, но у нашего бравого братца есть одно качество. У него всегда есть план.
— Именно, — проговорил Рин. Он нахмурился и оглядел собравшихся.
— Хорошо, — не унимался Вениан. — План прост — войска преданы большей частью Ринеку, а не королю, чего уж тут юлить. Он показал себя в битве против нашего флота и пришел сюда, чтобы прилюдно заявить о перевороте...
— А почему не заявил?
Спор еще продолжался какое-то время, почти все молчали, кроме Ринека, Вениана и Гедеона. Выдвигалась одна версия за другой и тут же оспаривалась. Отец хмурился и размышлял, в какой-то момент этот бесцельный спор надоел королю, и он решительно прекратил распри:
