Через пару дней мы приняли решение сломать хотя бы часть перегородки, несмотря на риск отхватить от отца и чиновников. Магия на стены дворца действовала плохо, поэтому пришлось пользоваться грубыми средствами — кувалдами и ломами. На дворе было раннее утро, солнечно и ветрено, поэтому темнота между выбитыми камнями стены сказала нам достаточно. Там было какое-то помещение. Мы пробили дыру, достаточную для прохода, и оказались в пыльном и полутемном закутке. Я даже на миг расстроилась — вряд ли из потайного чулана можно сделать приличную комнату. Но тут Маркел нащупал что-то в одной из стен и часть каменной кладки со скрежетом отъехала в сторону...

Я завороженно прошлась по пыльному полу и огляделась. Большой зал, одна обширная прямоугольная комната, которую можно разделить на зоны. Окна... часть потолка и одна из стен представляла собой огромное окно, застекленная перегородка плавно перетекала от самого верха потолка, сглаживая углы, и заканчивалась длинным подоконником во всю длину комнаты на высоте в полтора метра. Я подошла ближе. За стеклом колыхались под ветром кроны деревьев, а часть прозрачного потолка была увита цветущими лианами. Судя по высоте — эта комната занимала два этажа, третий и четвертый.

Много света и воздуха, два больших камина в противоположных концах комнаты, деревянный пол из разных пород дерева, составленных в сложный орнамент. Я несколько раз повернулась на каблуках и улыбнулась. Часть стеклянной стены можно разрисовать или вовсе переделать под витраж, несколько ширм или стеллажей, чтобы разделить пространство на зоны... Мне понадобится много мебели и не меньше времени, чтобы обжить эти апартаменты, но оно того стоило.

Деревья за окном стояли настолько тесным строем, что я не видела ничего, кроме неба над крышей южного крыла и бесконечной листвы, заслоняющей мою новую комнату от посторонних глаз. Эти растения были вечнозелеными. Комната выходила на север, а с юга ее надежно защищала от солнца башня Маркела. Так что скорее всего даже шторы не потребуются — ни от палящих лучей, ни от любопытных глаз. А ночью я скорее всего увижу звезды и смогу любоваться на сверкающие небеса, лежа в своей постели.

— Ватмаар, — чуть расстроенно улыбнулся Маркел и развел руками. — Если бы я знал об этой комнате, мне не пришлось бы с нуля строить свою треклятую башню. Идеальное место для жизни и занятия магией... Смотри, тут в углу можно даже заниматься алхимией — прекрасная вентиляция избавит от любых ядовитых паров. А если верить чертежам, то за этой стеной есть крошечная гостевая спальня с ванной, ее можно присоединить и у тебя будет гардероб с санузлом...

— Это точно самый гнусный обман в моей жизни, — Гедеон даже не смог выдавить из себя вежливой улыбки. — Этот дворец любит тебя, сестренка. И явно не любит меня... мне досталась какая-то жалкая дыра, площадью вдвое меньше... за стенкой живут две сестры и ругаются большую часть жизни. Нет, серьезно? Марк, мы же старшие братья, почему этой пигалице достается все лучшее? И Академия, и комнаты, и этот чернозадый дракон... А нам остается глотать пыль где-то на задворках...

— О, Гедеон, — я едва сдерживала смех. — Как же долго ты держал это в себе, копил, страдал один, в темноте, только ты и твои комплексы. Ужасно! Иди ко мне и поплачь на плече.

— Катись к черту, — вяло огрызнулся брат и еще раз смерил завистливым взглядом комнату. — Жизнь сплошное дерьмо, тебе повезло, что ты моя сестра. Когда я начинаю тебя ненавидеть, я вспоминаю множество ночей, проведенных в твоей спальне, и мне уже не хочется тебя убивать на месте. И это единственное, что спасает тебя от яда в бокале!

Гедеон погрозил мне пальцем и состроил страшную рожу, потом кинул быстрый взгляд на Астроила, словно только что вспомнив о его присутствии, и удалился прочь, отряхивая пыль с плеча. Маркел же делал вид, что рассматривает старый стол, забытый в этой комнате с незапамятных времен.

— Ты потрясла его основы мироздания, — ухмыльнулся Марк, и это белозубая улыбка преобразила мрачное лицо архимага. Черная щегольская бородка, длинные вьющиеся волосы, завязанные в низкий хвост, темные тени под глазами от длительного сидения в башне за исследованиями. — Ему казалось, что никто не знает город и дворец лучше него. Трагедия, одним словом.

Все началось гораздо раньше, но удалось заметить эту странность только сейчас. Многолюдный замок, сотни людей, снующих по коридорам и залам, оживленный город за окнами с криками зазывал и торгующихся — заметить один-единственный голос в этом шуме едва ли возможно. Особенно, если учесть, что членов моей семьи почти невозможно заставить замолчать и их голоса проникают даже через толстые каменные стены. Единственное, что сложно найти даже за золото в Лидоре — это тишину.

Мы были погружены в организацию приема вот уже вторую неделю. Я едва смогла отмыть свои новые комнаты от пыли и перенести туда вещи и немного мебели. Только я успела переступить порог своих бывших комнат и оказаться в коридоре, как оставленные апартаменты тут же заняли младшие сестры.

— Знаешь, в наши времена было модно выделяться из толпы, — лениво разглагольствовала я, разрезая отбивную с травами и оглядывая Большой зал, наполненный гостями и членами семьи. — Серьезно? За такое обезьянство нас бы подняли на смех. Носить одежду, из которой выросли другие члены семьи? Или у нас просто перенаселение в замке и комнат не хватает на всех детей короля?

Ника пожала плечами и едва заметно улыбнулась.

— Надкусанное всегда вкуснее, — дипломатично заметила сестра. Затем откинулась на спинку стула и вздохнула. — Знаешь, я рада, что у нового поколения только одна проблема — как бы отхватить комнаты получше или сшить наиболее сногшибательный наряд к балу. Это дает надежду.

Я уронила вилку и глянула на рыжую Нику так, словно видела ее впервые.

— Надежду?

— Именно так, — жестко отрезала сестра. Я не стала ее пытать, вокруг сновали люди, а судя по всему, это была очень болезненная и личная тайна. Нет, я знала, что у старшего поколения, из которого остались немногие, были с отцом куда большие проблемы, чем даже у меня. Но никогда я не ворошила прошлое и не пыталась узнать, в чем именно было дело.

Неожиданно Ника наклонилась ко мне и достала из выреза рубашки за цепочку свой кулон. Всего на одно мгновение, но я успела увидеть кое-что очень странное. Фамильная реликвия, которую носили все члены семьи, стандартная. Если бы не одно «но» — на цепочке их висело три.

Глаза сестры сверкнули то ли внутренним огнем, то ли сдерживаемыми слезами. Я уткнулась в свою тарелку и сделала вид, что поняла ее откровение. Лидор странное место, никогда не угадаешь, где и как тебя настигнет нечто внезапное.

— У меня был сын, — шепнула Ника через несколько минут.

Я помолчала какое-то время, переваривая информацию. Еще ни у кого из моих братьев и сестер не было детей. Либо я не знала о их существовании.

— Что с ним случилось? — так же тихо спросила я.

— Я не знаю. Отец его не принял ко двору, отнял у меня и куда-то отвез. Может быть, убил, может спрятал. Я до сих пор не знаю.

Я замерла, шокированная. Отец всегда был сумасбродным, но отнять у матери ребенка... это было слишком даже для него.

— Почему? — я знала, что своими расспросами причиняю боль сестре, но судьба моего племянника меня не просто тронула, эта история пронзила в самое сердце. Мне казалось, что Ника не ответит. Мимо нас прошмыгнули слуги, разносящие десерт, места по бокам были пусты, а все вокруг шумели, галдели и занимались своими делами.

— Он был от старшего брата, Элтерия. Мы хранили нашу любовь в тайне, но едва ли что-то можно скрывать вечно. Мы действительно любили друг друга, — Ника сказала это с таким нажимом, что я едва смогла кивнуть под ее тяжелым взглядом. Я знала, как сильно можно любить, вопреки законам и здравому смыслу. — Я пережила и разлуку с братом, и потерю сына. Эл... он не пережил. Так у меня появилось на два кулона больше. Один носил Эл, второй должен был носить наш сын.