— Кто-то… верит в меня?

Он торопливо полез обратно в тот самый момент, когда я бросилась вперёд, успев подхватить его, прежде чем он поскользнулся на каменном полу.

Я помогла ему удержаться на ногах и заботливо стряхнула с его рубашки невидимую пыль.

— Вот так. Ты сделал правильный выбор. Люди будут в тебе сомневаться. Такова их природа. Меня тоже многие не любят.

Джек покраснел.

— В это мне трудно поверить.

Я не успела сдержать горький смешок.

— О, ты бы удивился.

Я протянула ему руку.

— Ну что, готов пойти со мной?

Несколько мгновений он смотрел на неё, а затем вложил свою ладонь в мою.

— Да, — произнёс он едва слышно. — Я бы очень этого хотел.

Когда мы поднялись по ступеням к моей квартире, на улице всё ещё ярко светило солнце, заливая тротуар золотистым светом, но внутри воздух казался странно прохладным, почти стерильным.

Джек замешкался на пороге, моргая, словно резкий переход от солнечного света к теням сбил его с толку.

— Заходи, заходи. Не стесняйся, — сказала я и мягко, но настойчиво подтолкнула его в спину.

Он споткнулся, входя внутрь, словно не совсем привык пользоваться собственными ногами.

Услышав, как мы вошли, Ли вышел из спальни, лениво потягиваясь и моргая на шум. Его взгляд остановился на Джеке, и несколько мгновений он ничего не говорил — лишь изучал его так, как хищник оценивает чужака, забредшего на его территорию.

Но затем в Ли что-то изменилось. Возможно, дело было в неловкой невинности Джека или в его широко распахнутых от любопытства глазах. Как бы то ни было, Ли смягчился, расслабился и принялся рассказывать о своих предках — коренных жителях Америки, об их глубокой связи с землёй, легендах, передававшихся из поколения в поколение, священных узах со временем и миром духов.

Джек внимательно слушал, кивал и задавал негромкие вопросы, по которым было понятно, что он впитывает каждое слово Ли.

Я так и осталась стоять на месте, неловко застыв. Я не привыкла быть той, кого не замечают.

Я уже открыла рот, собираясь вмешаться в разговор, когда Ли произнёс.

— Вы с братом так похожи.

Джек моргнул

— У меня нет брата. Я единственный ребёнок в семье.

Ли замолчал — всего на мгновение дольше, чем следовало, — а затем небрежно пожал плечами.

— А, значит, я ошибся. Я говорил о ком-то другом.

Я бросила на Ли многозначительный взгляд. Он, разумеется, его проигнорировал.

— Я пойду куплю что-нибудь поесть, — сказала я громче, чем было необходимо. — Джек, хочешь со мной?

Он едва повернул голову.

— Нет, спасибо. Мне нравится разговаривать с Ли.

Я впервые увидела на его лице мягкую, искреннюю улыбку. С ней он выглядел… почти красивым. И от этого внутри меня что-то неприятно скрутилось.

— Как хочешь, — пробормотала я, резко развернулась и снова вышла на солнечный свет.

На улице слышался негромкий гул машин, сливавшийся с далёким шумом города. Когда я начала спускаться по ступеням, с противоположного конца тротуара ко мне приближался мужчина. Он прихрамывал и слегка сутулился — то ли от возраста, то ли из-за какой-то травмы.

На вид ему было около пятидесяти, на носу сидели круглые очки. Всё в нём было неприметным — одежда, осанка, простое, ничем не примечательное лицо. Он казался человеком, которому самое место в пыльной библиотеке — склонившимся над древними рукописями и забытым всем остальным миром.

Я уже собиралась обойти его, когда он сместился в сторону, преграждая мне путь.

— Простите, — произнесла я, опешив. — Вы мне мешаете пройти.

Он поднял глаза, и всё внутри меня невольно сжалось.

Его глаза были чёрными, лишёнными всего, что хотя бы отдалённо напоминало человеческое. Тень капюшона скрывала остальную часть лица, но от напряжённости его взгляда волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Я знаю о тебе, — произнёс он низким, хриплым голосом, словно гравий скрёб по металлу. — Мы никогда не встречались лицом к лицу, но я прекрасно знаю, кто ты.

Я замерла, страх и растерянность словно пригвоздили меня к тротуару.

— Тебя прислала Зара? — спросила я едва слышно.

Поначалу он не ответил. Просто стоял и молча смотрел на меня, и это молчание ощущалось как угроза. Затем он произнёс.

— Я не знаю никакой Зары. Я пришёл поблагодарить тебя… лично. За то, что сегодня спасла Джека.

В животе неприятно скрутило.

— Джек очень важен для меня, — продолжил он. — И я хочу, чтобы ты кое-что очень хорошо поняла.

Он шагнул ближе. Ростом он был невысок, но от него исходило такое подавляющее ощущение силы, словно на меня надвигалась буря.

— Если ты когда-нибудь причинишь ему боль, предашь его или хотя бы подумаешь о том, чтобы убить его, я уничтожу тебя. Я ясно выражаюсь?

Я скованно кивнула, не в силах выдавить ни слова.

Он наклонился ко мне ближе, чёрные провалы его глаз словно прожигали мои.

— Запомни, — произнёс он. — У тебя есть один шанс. Не упусти его.

— Я-я никогда не причиню Джеку вреда, — запинаясь, ответила я ломким голосом. — Вы ведь меня даже не знаете.

Он не моргая смотрел мне в глаза.

— Я прекрасно знаю, кто ты. Я наблюдаю за тобой уже давно. Ты злобная маленькая змея. Но не путай это с неуязвимостью. Я всё равно могу тебя убить.

От этих слов по позвоночнику словно потекла ледяная вода.

— Убить меня? — выпалила я, чувствуя, как абсурдность происходящего подступает к горлу словно желчь. Я коротко и горько рассмеялась. — Вы хромаете. Вы выглядите старым и немощным.

Но мужчина даже не дрогнул. Он улыбнулся.

И почему-то от этой улыбки мне стало не по себе.

— Внешность, — тихо произнёс он, — бывает обманчива. Твою жажду заполучить клинки невозможно утолить. Ты лгала каждому, кто встречался на твоём пути. Но я знаю правду. Я знаю твои самые тёмные секреты.

Его голос стал холоднее. Глубже.

— Одно неверное движение, — прошептал он, — и я погашу твою жизнь, как свечу на ветру. Ты спасла Джека не из сострадания. Ты спасла его, потому что он тебе нужен. Но Джек Джеймс очень дорог мне.

Его губы растянулись в жестокой, понимающей улыбке.

— Не стоит недооценивать меня. Или мою силу. Это я сделал тебя Рождённой временем, Алина. И с такой же лёгкостью могу отнять у тебя этот дар.

Он шагнул вперёд.

Грудь взорвалась болью.

Я вскрикнула и рухнула на колени, схватившись за сердце, когда огонь прожёг грудную клетку насквозь — словно он вырезал метку прямо на моей душе.

— А теперь, — пробормотал он, — не повторяй одну и ту же ошибку дважды. Если причинишь Джеку боль… я позабочусь о том, чтобы ты страдала.

Я отшатнулась назад, судорожно хватая ртом воздух. Из груди расходился пульсирующий жар — предупреждение, выжженное в самой моей сущности. Кровь бешено хлынула по венам, словно внутри меня прорвало плотину, наполняя меня силой, яростью и ужасом.

— Ты не знаешь, кому угрожаешь, — выплюнула я, поднимаясь на ноги. — Бальтазар — мой любовник. Он не тот, с кем можно играть. Стоит мне приказать, и он одним взглядом превратит тебя в пепел.

Слова повисли эхом в тишине между нами.

Но мужчина лишь рассмеялся — глухо и безрадостно.

— О, Алина, — произнёс он. — Ты использовала любовь Бальтазара словно нож. Манипулировала его доверием, настроила его против Малика, а потом отвернулась от него, как только это понадобилось ради твоих амбиций.

Он шагнул ближе. Я не могла пошевелиться.

— Я вижу насквозь каждую ложь, которую ты когда-либо произносила, — прошипел он. — Если ты пойдёшь против меня, я натравлю на тебя Бальтазара — не того любовника, которого ты когда-то знала, а ту его часть, которой боишься больше всего. И я позабочусь о том, чтобы он вверг тебя в такой кошмар мучений, настолько невыносимых, что ты начнёшь молить о смерти задолго до того, как она придёт.