Её медно-рыжие волосы обрамляли лицо словно жидкое пламя, но я видел лишь её глаза — огромные, сияющие, мерцающие подобно созвездиям. Желание вспыхнуло во мне жарко и стремительно.

Я хотел её.

Но ещё сильнее я хотел ею владеть.

От одной мысли, что я убью кого-нибудь у неё на глазах, покажу ей, на что действительно способен, кровь загудела в предвкушении. Она увидит меня таким, какой я есть. Чудовищем. Богом. И склонится перед моей волей.

Вокруг нас постепенно собирались другие пары, наполняя пространство тихим смехом и звоном бокалов. Воздух был пропитан теплом и близостью, но центром притяжения оставались мы. Я знал, что они это чувствуют — напряжение между нами, наш жар, ту магнетическую силу, что связывала нас друг с другом.

Я придвинул стул ближе, огибая стол словно хищник, которого неодолимо тянет к добыче.

Убрав волосы с её затылка, я наклонился и прижался лицом к нежному изгибу шеи. Её кожа была тёплой и гладкой, пахла жасмином и грехом.

— Ты для меня всё, — прошептал я, едва касаясь губами её уха. — Cara mia.

— Как и ты для меня, — выдохнула Алина, откидывая голову и подставляя мне тонкую шею. Её ладонь скользнула вдоль моей челюсти, лениво поглаживая жёсткую щетину. — Ты доставляешь мне бесконечное удовольствие.

— Я стараюсь угодить, — пробормотал я.

Вокруг нас всё было пропитано соблазном. Пары пьянели друг от друга — пальцы блуждали по телам, губы скользили по коже, последние остатки сдержанности исчезали.

Один мужчина ласкал округлость груди своей спутницы, что-то нашёптывая ей на ухо.

Другая женщина, полагая, что скатерть скрывает её от чужих глаз, дрочила своему любовнику. Её длинные заострённые ногти поблёскивали в такт движениям руки.

Я видел всё.

И чувствовал всё.

Жар ночи впитывался в кожу. Возбуждение нахлынуло на меня словно волна, разбивающаяся о камень.

Не в силах больше сопротивляться, я впился в губы Алины, проглатывая её вздох, когда наши рты столкнулись. Мой язык ворвался в её рот, завладевая им целиком. Она ответила с первобытным голодом, впиваясь ногтями мне в спину.

Моя рука скользнула вниз, накрывая её самое нежное местечко и надавливая сквозь шёлк платья. Она задрожала, плавясь под моим прикосновением, её дыхание стало горячим и частым у моих губ.

— Ты нужна мне прямо сейчас, — прорычал я ей на ухо. — Не заставляй меня ждать.

Её глаза вспыхнули огнём.

— Да. Возьми меня, — прошептала она, задыхаясь.

Но моё желание требовало большего, чем просто наслаждение.

Оно требовало крови.

Я окинул взглядом край площади. И тогда увидел её — маленькую, робкую фигурку, торопливо семенившую по тёмной дорожке. Голова опущена. Плечи ссутулены.

Идеально.

Она была кроткой. Незначительной. Из тех, чьё исчезновение не вызовет ни единой волны.

— Я первым пойду к переулку, — сказал я Алине хриплым, первобытным голосом. — Встретимся там через пять минут. Не медли. У меня ненасытный аппетит, который необходимо утолить.

Алина задрожала, её губы приоткрылись.

— Поторопись, любовь моя.

Я не оглянулся.

Я последовал за женщиной в объятия переулка, и звуки площади постепенно стихли за моей спиной. По мере того как я приближался, тени становились всё гуще. Одним стремительным движением я настиг её — зажал ладонью рот и утащил во тьму.

Она судорожно вдохнула и принялась вырываться, но я крепко её удерживал. Маленькая, хрупкая, мягкая — подчинить её оказалось до смешного легко. Страх между нами пульсировал словно нечто живое, дыхание женщины стало поверхностным, конечности дрожали.

И тут⁠—

В начале переулка появилась Алина.

Она ничего не сказала.

Не пошевелилась.

Просто смотрела.

Лёгким движением запястья я выхватил клинок. Холодная сталь на мгновение поймала отблеск факела, прежде чем я вонзил её женщине в шею.

Её тело забилось в судорогах. Брызнула горячая кровь, мгновенно окропив моё лицо тёплым алым потоком. Предсмертный хрип эхом отразился от каменных стен, а безжизненное тело обмякло и рухнуло у стены.

Я отступил.

Медленно. Нарочито.

Я вытер клинок платком и сквозь темноту встретился взглядом с Алиной.

Она стояла там и смотрела на меня.

По её лицу невозможно было ничего прочесть — спокойное, отстранённое, совершенно невозмутимое при виде трупа у наших ног. Ни тени удивления, ни проблеска страха. Словно она только что стала свидетельницей обычной перемены погоды.

Её дерзкое бесстрашие ошеломило меня.

И одновременно привело в восторг.

Будь я другим мужчиной, возможно, меня бы это оттолкнуло. Но нет.

Я был очарован.

С тихой, плавной грацией она шагнула вперёд и взяла мою окровавленную руку в свою. А затем, не колеблясь ни секунды, наклонилась и слизнула остатки крови с моих пальцев. Её язык был тёплым.

Я смотрел на неё как заворожённый.

Она не знала страха. Она насмехалась над ним. И это делало её опасно неотразимой.

Наши взгляды встретились, и целую вечность никто из нас не произносил ни слова — лишь труп между нами и густой, пульсирующий жар чего-то невыразимого, разлитого в воздухе.

Наконец она нарушила молчание, произнеся томным шёпотом.

— Скажи мне, любимый, — промурлыкала она. — Зачем ты её убил?

Её взгляд прожигал меня насквозь, требуя правды. И мне хотелось — по-настоящему хотелось — знать ответ. Я думал, что сделал это, чтобы утвердить свою власть. Заставить её бояться меня. Покориться.

Но теперь?

Теперь я уже не был так уверен.

Я словно завис в тумане ярости, похоти, смятения… и потребности.

Должно быть, она это почувствовала. Не дожидаясь ответа, Алина наклонилась и прижалась губами к моей щеке, мягко слизывая капли крови, оставшиеся на коже. Этот жест был настолько странным — настолько интимным, — что полностью меня обезоружил.

Как ни странно, она усмиряла бушевавший внутри меня пожар. Её прикосновение успокаивало безумие, одновременно разжигая моё возбуждение.

— Она причинила тебе боль? — тихо спросила Алина.

Я машинально покачал головой. Я не знал, отвечаю ли на её вопрос или просто реагирую на неё — эту богиню, это создание, рядом с которым даже хаос казался утешением.

Но спокойствия, которое она мне дарила, было недостаточно.

Всё было не так.

Всё пошло не по моему плану.

Она должна была сломаться.

Но вместо этого стояла передо мной с высоко поднятой головой. Гордая. Непоколебимая.

Всё ещё сохраняла контроль.

А этого я допустить не мог.

Ярость вспыхнула вновь, словно пламя, коснувшееся сухого трута. Одним стремительным движением я схватил её за горло и толкнул назад, заставляя согнуться над безжизненным телом у наших ног.

Воздух между нами дрожал от напряжения, натянутого до предела тонкой нитью страха. Я навис над хрупкой фигурой Алины, а её длинные медно-рыжие локоны рассыпались по плечам словно языки дикого пламени. Её глаза широко распахнулись — не от невинного удивления, а от чего-то близкого к ужасу, когда мои пальцы сильнее сжались вокруг её тонкой шеи.

— Во что ты играешь? — прорычал я, мой мрачный голос обвивался вокруг неё словно дым. — Думаешь, можешь вот так меня дразнить? Ты должна меня бояться.

Я наклонился, приблизив лицо вплотную к её. Мои губы едва коснулись края её щеки, горячее дыхание смешалось с её дыханием.

— Я жестоко, по-звериному убил женщину. Я чудовище. И всё же… ты слизываешь кровь с моих пальцев?

Я сильнее сжал её горло. Губы Алины шевельнулись, но ни звука не последовало — лишь хриплый судорожный вдох. Её широко распахнутые глаза не отрывались от моих, затуманенные выбросом адреналина. Я удерживал её так, заставляя балансировать на грани между болью и наслаждением, контролем и покорностью.

А затем отпустил.

Она отшатнулась, закашлявшись и судорожно втягивая воздух. Отступая от трупа, она провела длинным подолом по луже крови, собиравшейся у её ног.