Сквозь переплетение деревьев и лиан показалось логово — полуразрушенная каменная башня, наполовину поглощённая природой. Плющ душил её стены, а искривлённые деревья склонялись к разрушающейся кладке, словно нашёптывая ей тайны. У подножия теснились ядовитые растения с маслянистыми листьями и неестественными цветами, источавшими тошнотворно-сладкий аромат, от которого у меня скрутило желудок.

Зеленоватый туман стелился низко над землёй, цепляясь за корни и камни словно живое существо. От него несло гнилью и алхимией, а воздух вибрировал от зловещего гула.

А потом раздалось шипение.

Сначала тихое, затем всё громче, оно окружило нас словно предупреждающий хор. Я замерла, когда Рауль резко выставил руку, останавливая меня на полушаге.

— Что это? — прошептала я. — Что издаёт этот звук?

— Змеи-хранители, — спокойно ответил он. — Не двигайся. Они нападают без предупреждения.

Кровь застыла в жилах.

Рауль вскинул подбородок и заговорил на странном, текучем языке — древнем, гортанном. И лес ответил ему. Шипение стало глубже и многоголоснее, словно сотня змей одновременно набрала в лёгкие воздух. Туман сгустился, обвиваясь вокруг моих лодыжек призрачными пальцами.

Я ненавидела змей. От одной мысли о том, что их чешуя может коснуться моей кожи, желудок скручивало. Ни одного существа на свете я не боялась сильнее.

И всё же я стояла неподвижно — страх тонул в благоговейном трепете. Передо мной был вход в запретный мир. И я вот-вот должна была в него войти.

Рауль продолжал произносить странные заклинания, а его руки выводили в густом воздухе размеренные таинственные жесты. Шорохи вокруг нас стихли. Наступила тишина — напряжённая, тяжёлая, настороженная. Я не видела их, но чувствовала. Змеи прятались в тумане и зарослях, свернувшись кольцами и прислушиваясь, словно решали, позволить нам жить или умереть.

Наконец Рауль опустил руки, и последний слог заклинания растворился в неподвижной тишине.

— Теперь безопасно, — спокойно сказал он.

— Ты уверен? — прошептала я, вцепившись в его рукав.

Он коротко и уверенно кивнул.

— Конечно. Я много лет присматриваю за змеями-хранителями. Они меня знают.

Его слова почти не успокоили меня. Сердце бешено колотилось, пока мы приближались ко входу, каждый инстинкт предупреждал ступать осторожно. Одно неверное движение — и яд окажется в венах. Смерть — быстрая и беспощадная.

Мы остановились перед дверью — древней плитой из дерева и металла, покрытой искусной резьбой из рядов таинственных символов и глифов, тускло мерцавших под слоем мха. Рауль вновь поднял руки и забормотал очередное заклинание, складывая пальцы в точные ритуальные жесты. Постепенно резные символы начали светиться зловещим золотистым светом.

Со скрипом, похожим на тяжёлый вздох, дверь распахнулась.

Он отступил в сторону.

— После тебя.

Я замешкалась лишь на мгновение, а затем переступила порог.

Воздух внутри логова пульсировал странной энергией — влажный, пропитанный запахами растёртых трав, гниения и чего-то куда более мрачного. В помещении царил полумрак, освещаемый лишь слабым фосфоресцирующим свечением, сочившимся из каменных стен.

— Помимо змей, — произнёс Рауль у меня за спиной, — в этих стенах обитает множество разумных плотоядных растений. Они способны чувствовать дурные намерения… особенно если они направлены на яды. Их инстинкты так же остры, как и зубы. Мне достаточно щёлкнуть пальцами, и они проснутся.

Это было предупреждение? Испытание? Или демонстрация власти?

Дыхание участилось. Кожу покалывало от страха — но ещё и от возбуждения. Я вступала на священную, запретную территорию, в самое сердце опасного королевства Рауля. Я не знала, переживу ли это, но что-то внутри меня трепетало от предвкушения испытания.

Я двинулась дальше в глубь логова, дрожа — но не от слабости. От предвкушения.

Внутри башни лаборатория разворачивалась передо мной словно кошмар, заключённый в стекло и кость. Стеллажи извивались по помещению подобно лабиринту, и каждый был заставлен редкими смертоносными растениями, жуткими образцами животных, погружёнными в мутную жидкость, и хрупкими стеклянными флаконами с яркими, мерцающими ядами.

Биолюминесцентные растения цвели вдоль стен, отбрасывая неземное зелёно-голубое сияние, мерцавшее словно лунный свет под водой. Полумрак был полон движения — за стеклом мелькали тени, среди листьев что-то едва заметно шевелилось. Мои шаги эхом разносились по затхлому помещению, пока я продвигалась всё глубже, мимо реликвий, которым невозможно было дать название, и силуэтов, заключённых в банки и наполовину скрытых за конденсатом и налётом времени.

Позади меня по помещению разнёсся голос Рауля, полный какого-то благоговейного зловещего восторга, каждое слово было пропитано гордостью и мрачной поэзией.

— Здесь, — сказал он, — ты найдёшь одни из самых экзотических и запретных ингредиентов, которые когда-либо удавалось добыть. Ядовитые клыки змей. Галлюциногенные грибы из земель, которых никогда не касалось солнце. А вон там — лепестки Цветка Вдовы. По слухам, это самый смертоносный яд из всех существующих.

Мой взгляд остановился на хрупком багровом цветке, заключённом под стеклом, его красота казалась почти насмешкой в столь смертоносном месте.

— Понятно, — пробормотала я, не в силах отвести глаз. — Я хочу приготовить свой яд из Цветка Вдовы.

Рауль оказался рядом в одно мгновение, развернул меня к себе, крепко, но нежно обхватив за талию. Его губы накрыли мои в поцелуе, от которого по позвоночнику прокатилась волна жара. Когда он отстранился, его дыхание коснулось моих губ словно бархатный дым.

— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, любимая, — прошептал он. — Но Цветок Вдовы предназначен только для мастеров. Ты полна рвения… но ещё не испытана.

Моя гордость взбунтовалась.

— Я научу тебя пользоваться белладонной, — продолжил он, поглаживая меня по щеке. — Изящная. Незаметная. И столь же смертоносная. Для твоей цели — и твоего уровня мастерства — она подойдёт идеально.

Раздражение тугим узлом стянуло живот. Я не любила, когда меня недооценивали, даже если он говорил ласково, а от его прикосновений у меня перехватывало дыхание.

— Как пожелаешь. — Я отступила от него, голос стал холодным и отстранённым, и продолжила осматривать лабораторию. Полки, до краёв набитые тайнами, манили меня, но я не спускала глаз с Рауля.

— Скажи мне, — произнесла я, остановившись в конце прохода, — как ты стал Охотником за временем?

Он последовал за мной с гордостью человека, рассказывающего легенду.

— Это наследие, которое передаётся от отца к сыну, из поколения в поколение. Право по рождению.

Мой взгляд скользнул по огромному помещению — рядам тихо булькающих котлов, змеящимся под потолком словно вены трубкам для дистилляции, стенам, покрытым замысловатыми схемами и пергаментными свитками, исписанными мелким почерком с почти одержимой тщательностью. Каждая страница словно нашёптывала очередную тайну смертоносного ремесла Рауля.

— У вас есть предводитель? — спросила я, снова повернувшись к нему. — Кто-то, кто стоит во главе всей этой… маленькой смертоносной империи?

Что-то изменилось во взгляде Рауля. Он замешкался лишь на кратчайшее мгновение, прежде чем ответить.

— Есть, — сказал он. — Но я никогда его не видел. Знаю о нём лишь по рассказам. Некоторые говорят, что он бессмертен — живёт где-то в глубинах Османской империи и считается мастером среди мастеров. Говорят, Охотники за временем из тех земель — самые могущественные. Наши… меркнут по сравнению с ними.

Во мне пробудилась жажда знаний.

— И как мне встретиться с этим загадочным мужчиной?

— Никак, — отрезал Рауль.

Он взял с ближайшей полки маленькую баночку и слегка встряхнул. Вещество внутри мерцало словно крохотная галактика, крошечные светящиеся частицы плясали за стеклом.

— Если я сниму эту крышку, — произнёс он с порочной ухмылкой, — мы умрём прежде, чем наши лёгкие успеют закричать.